Велес против Аида

Аид смотрел на него играя всеми мышцами лица.

— Ты только представь, если мы объединим свои усилия… — монотонно, бездушно начал Аид, сменив тактику. Велес, словно уставший слышать это, улыбнулся с тягостью на лице. — Мы найдем тебе место на Олимпе.

— Мне ничего не нужно! Живите в ладу и только! Я больше ничего не прошу! На какие жертвы среди людей ты пойдешь, если…

— Люди! — тело Аида вспыхнуло всеми языками пламени. — Люди — это ресурс! Они приходят и уходят. — Аид стал активно жестикулировать, словно пытаясь рассеять дым вокруг себя, постепенно повышая голос. — Им даешь свободу — они сами лишают ее себя. Им даешь богатство, — Аид сделал паузу, вглядевшись в глаза Велеса, — они убивают за него. Им даешь все, а им — мало. Они, — Аид выделил это слово протяжным хриплым криком, — сами обманули себя! Я, — он несколько раз ткнул пальцем себе в грудь, — всего лишь положу этому конец, и справедливость восторжествует!

— Аид! — воскликнул Велес.

— Даю последний шанс! — глухим голосом произнес Аид и протянул ему руку. Змеи на посохе Велеса зашипели. Аид кинул зоркий взгляд на них и пожал плечами. — Когда-нибудь, попомни мои слова, твой народ предаст тебя, и ты, так бережно отстаивающий их интересы, будешь заточен в своем же жалком мирке! И это только в лучшем случае!

Велес отрицательно покачал головой в ответ.

— Я знаю, что так и будет! Я даже знаю, когда это произойдет и вследствие чего! Но такова жизнь!

— Тогда почему ты продолжаешь отстаивать их интересы? Вместе мы создадим союз, который невозможно будет разрушить!

— Две силы неизбежно сойдутся! А люди, — Велес слегка усмехнулся, — они как дети. Разве кто-то не любит своих детей? Я понимаю, что от судьбы не уйти! Рано или поздно это случится! Но я буду бороться до конца!

Аид опустил руку и исчез с яркой вспышкой, оставив после себя клубы серого дыма и едкий смрад.

С тех пор между ними пролегла невидимая граница недопонимания, ставшая основой нарастающего конфликта, что в будущем потрясет миры.

Противостояние двух богов стало неизбежным, как восход и закат солнца. Каждый из них был уверен в своей правоте.

На границе миров

Века, тянувшиеся вереницей через память поколений, принесли в славянские земли вести: в лесах, близ поселений, все чаще стали замечать живые тени. Так славяне прозвали внезапно сгущающуюся темноту над путниками, ближе к сумеркам.

Живые тени наносили вред исключительно человеку, сковывая легкой прохладой и заставляя иссыхать, не причиняя боли. Жертва, не понимая, что происходит, умирала от страха, а после взрывалась, подобно грибу-дождевику, испуская душу, окутанной темным сгустком.

Когда темнота растворялась, иссохшее тело мгновенно зарастало травой, и появлялся звук, подобный жерновам, что мололи зерно, а после ветер разносил оставшийся прах по округе, а в воздухе появлялся сладковатый запах резанного яблока.

Живые тени проявляли избирательность, атакуя преимущественно мужчин и лишь изредка женщин. Долгое время проблема оставалась незамеченной, поскольку основными свидетелями были дети, чьи слова мало кто воспринимал всерьез. Тени их не трогали, но вызывали сильный страх. Пожилые люди их не интересовали.

Велес, узнав о набегах, предпринял попытки изловить тени, но они растворялись с приходом ночи, а днем заметить тени подвластно только Роду.

Активность нападений и преследования теневых гонцов привела Велеса к порогу между мирами, где он вновь столкнулся с Аидом.

Они стояли друг напротив друга, разделенные глубоким разломом в земле, среди каменных стен карстовой пещеры. Сверху свисали острые сталактиты, подобно клыкам. Сталагмиты, застывшие в молчании, возвышались, словно немые воины, ставшие невольными свидетелями их разговора.

В отдалении слышался ритмичный стук капель, падающих в воду. Этот звук, словно острый нож, разрезал вековую тишину пещеры, разносясь эхом по всему ее пространству.

В воздухе витали сырость и серость, смешанные с ароматом хвойного леса.

Аид был облачен в легкие одежды, с голым торсом, хорошо ухожен, с телом атлета. Велес же не скрывал своей сущности и предстал перед Аидом в привычном образе старца с посохом. Он придерживался более аскетичного образа и старался учить этому свой народ. Аид же брал от жизни все, что мог. Иногда даже больше.

Свет, исходивший от Аида, был достаточно ярким, чтобы осветить окружающее пространство. Его взгляд был прикован к Велесу, который с сосредоточенным выражением лица смотрел вглубь огромной трещины в земле, будто бы затаился, ожидая момента для внезапного рывка.

Наконец Велес нарушил молчание.

— Я видел в наших землях тени Эмпуса! — Велес прищурился, плотно сжав губы, стараясь уловить реакцию Аида. Его голос прозвучал спокойно, но твердо. — Конечно, все эти невинные смерти всего лишь горсть среди славян, но это мой народ! И их место в землях Рода.

— Одним больше, одним меньше! Ничего страшного! — съязвил Аид пожав плечами и тут же рассмеялся.

— Каждый из них важен для меня! — Велес твердо произнес каждое слово.

— Ты пришел просить за них, или от себя?!

— Я пришел освободить из твоего полона7[2] их души и вразумить тебя!

— Вразумить от чего? И как ты собираешься это сделать? – улыбнулся Аид.

— Я надеюсь на твое понимание и справедливость! Отдай души невинных! Пусть они упокоятся на своей земле.

— А что я получу взамен? — с язвой протянул Аид.

— А разве я должен давать что-то взамен? Это мой народ! — воскликнул Велес. —Эмпусы не рождены в нашем мире. Их не тронули лишь потому, что мы имеем уважение к заблудшим в наши края. Считай это моим снисхождением!

— Заладил же ты «мой народ, мой народ»! — заключил Аид и задумался. — Тогда предлагаю сделку! — его слова прозвучали быстро и сухо.

— О какой сделке идет речь? Ты украл у меня моих людей! — не выдержал Велес и слегка повысил голос.

— Ну вот, опять заладил! — развел руками Аид. — То есть я должен вернуть их просто так? Ты не забываешь, с кем ведешь свой разговор? Я, на минуточку, — Аид пощелкал перед своим лицом пальцами, глядя на собеседника исподлобья, — вроде как владыка подземного царства! Тебя ничего не смущает?

— Не «должен», а обязан! — Велес едва не сорвался на крик, не ответив на вопрос Аида. Стены задрожали и покрылись трещинами.

Аид на мгновение растерялся, а затем громко рассмеялся, одарив собеседника бурными аплодисментами.

— Мне нравится твой настрой! Ты самоуверен! Будь в моей армии такие, как ты, мы бы владели мирами! И знаешь, я понимаю твое настроение! — с наигранным сожалением продолжил Аид. — На твоем месте я бы поступил так же, — он положил руку на грудь, — а может быть, пошел бы силой! — последнее слово он произнес так, что оно заполнило каждый уголок. Земля ответила легкой дрожью.

— Я устал от твоих предложений!

— Но это суть бытия! — перебил Велеса Аид. — Ведь я существую, пока смертные приходят в мой мир!

— Смертные твоего мира, но не моего! Здесь они подобно трофею, только для красоты, но не приносящие пользу тебе! Верни мне их!

— Иначе что?

— Ничего, Аид! Ни-че-го!

— А знаешь, — Аид немного задумался, внезапно изменив свое мнение, — я верну их! Но с одним условием: никто из них не обернется, пока вы будете выходить! Если кто сделает это, то все останутся здесь!

— Это несправедливо, Аид!

— Почему же?

— Это испуганные души!

— Но они же твой народ! Они поверят тебе и пойдут за тобой! — ответил Аид и сделал легкое движение рукой в воздухе. Разлом вдруг наполнился легким сине-зеленым свечением, в котором умиротворенно плыли души умерших. Славяне очень сильно отличались от эллинов не только ростом, но и телом.

Велес замолчал, всматриваясь в лица умерших. Они были напуганы. А увидев Велеса, они вознесли свои руки к нему и начали о чем-то молить, но голосов не было слышно.

— Договорились! — аккуратно ответил Велес, наблюдая за тем, как из разлома на его сторону стали выходить души.

Диалог завершился. Велес стукнул посохом по полу, и рядом с ним открылся небольшой портал из корней, пробивших камень.

— Идите, братья мои! Но ваш взор должен быть только перед собой!

Души двинулись вперед. Они говорили Велесу что-то, но он не слышал их. Когда последняя душа исчезла в портале, Велес обернулся к Аиду. Тот с легкой улыбкой наблюдал за происходящим, сложив руки на груди.

— Я благодарен тебе! И по счет меня ничего не оговаривалось!

— Конечно! — улыбнулся Аид и помахал ему рукой. — До скорой встречи!

— Я надеюсь, встреча будет братской!

— Время покажет, Велес! Время покажет! — с раздражающей ухмылкой ответил Аид и резко махнул рукой. Его тело вспыхнуло яркой вспышкой и огненный смерч поднялся к верху и растворился, оставив после себя едкий дым.

***

Велес вывел души в ночной лес. Они сгрудились вместе, словно искали защиты. Вокруг царила тьма, но в ней проглядывало слабое, едва заметное свечение.

— Полоняне! — воскликнул он, стукнув посохом о землю. Голос его был хриплым и глухим, словно от долгого молчания. — Вы свободны! Теперь каждый из вас — часть леса. Да воздастся вам за ваши невинные смерти! И пусть там боль, что вы испытали, растает вместе с горечью утраты!

Его слова звучали, как заклинание. Души тут же заметались среди деревьев яркими огоньками, постепенно растворяясь в ночной темноте.

— Теперь ваш покой в безопасности, — сказал он, закрывая портал. — Берегите лес, как свой дом, свои семьи и детей. Не позволяйте чужакам и иномирцам устанавливать свои правила на нашей земле! Пусть каждый, кто осмелится потревожить лес без причины, ответит за это!

Велес стоял, пока не исчезли последние огни. Он уже собирался уходить, когда заметил странное место, где раньше был портал. Из земли поднимался пар, а трава пожелтела. Он вытянул длань перед собой.

— Аид, ты не понимаешь, что творишь, брат! Каждый должен быть на своем месте! Каждый…

Велес с силой сжал длань, словно что-то поймал и глянул на луну, единственному свидетелю произошедшего.

— А ты, как всегда, безмолвный свидетель, Дивия8? В своем белом платье да того же цвета колеснице бороздишь просторы Тверди. Али я неправ был по отношению к ним? Я не могу вернуть их к жизни людской, но дал возможность жить! — по небу тут же посыпалась серебряная пыльца, подобно мелкому дождю. Велес протянул к ней свою руку. — Серебро времени! — довольно протянул он, купая в ней свою ладонь. — Поклон тебе, Дивия! И Хорсу9, брату своему, поклонись от меня! А меня не осуждай, если есть такие мысли! Наш люд должен покоиться на своей земле. Погибли они от деяний недобрых! Рано им в Ирий. Рано!

Велес огляделся, заострил внимание, где был портал, и вывел в воздухе легкий узор пальцем, и пожелтевшая трава вновь заиграла красками, а среди нее распустились два ландыша.

***

Аид сидел на троне, подперев подбородок кулаком. Он хмуро смотрел в темноту, его взгляд метался из стороны в сторону. Иногда глаза останавливались, слегка щурились, а затем снова начинали беспокойно скользить по окружающему пространству.

Тронный зал впечатлял своей величественной и мрачной обстановкой. Стены из черного камня отражали приглушенный свет от факелов, создавая атмосферу вечной ночи. В центре зала возвышался трон, вырезанный из темного дерева и кости. Его украшали резные черепа и другие символы смерти.

Вокруг трона возвышались неподвижные фигуры героев и мифических созданий, словно застывшие в своих предсмертных агониях. Они символизировали неизбежность конца и напоминание о том, что каждый из них в конечном итоге окажется в этом зале.

Под потолком едва заметно мерцали масляные лампы, создавая в зале таинственную полумрачную обстановку. Их приглушенное сияние окутывало пространство загадочной дымкой, а тихий треск усиливал впечатление, будто кто-то ведет тихий разговор в темных уголках.

Редко, из мрака, слышался жалобный стон душ.

Дворец Аида поражал своей величественностью и элегантностью, несмотря на свою мрачную атмосферу. Его коридоры и залы украшали фрески с изображениями давно ушедших богов и титанов, чьи подвиги когда-то были известны, а теперь стали неотъемлемой частью этого места.

— Какой-же все-таки он мелочный! — казалось, с этими словами Аид выплеснул из себя всю злость, что только могла выйти наружу.

— Позволь покарать его, господин! — томно ответил внезапно появившийся Танат, бог смерти. Аид не ожидал такой наглости и немного растерялся, приподняв брови и округлив глаза.

— Ты-то куда лезешь! — фыркнул он. — Это ты здесь... ого-го, а там... Ты не можешь взять того, чего нет. Не твое - твоим не будет никогда! Его в нашем мире не существует. Хотя… тьфу!

Аид отмахнулся и нервно выдохнул, вновь погрузившись в ураган мыслей.

— А если высвободить титанов из Тартара? — с некой долей воодушевленности протянул Танат. — Особого веса они не дадут, но заставят понервничать Олимп, а там и мы подоспеем!

— То по силе только моему братцу! — вдумчиво протянул Аид массируя переносицу. Он вдруг сморщился, будто в миг сильно заболела голова.

— Твоя жажда власти, господин, — вступил в их разговор Гипнос, божество сновидений, явившийся без приглашения, — мне знакома! Перед моей силой не устоит даже Зевс! Позволь мне решить этот вопрос!

— Ха! Еще один! — усмехнулся Аид. — Вся ваша сила в мире славян ничего не стоит! — раздраженно, стараясь разделять слова по слогам, ответил Аид. — Его породила тьма и тайна! Он старше титанов! Ему подвластна сама природа! И никто не знает о его происхождении ничего! Ни он сам, ни сам Род. Да и вы всего лишь его творение! А теперь попробуйте ответить на вопрос: сможете ли вы устоять перед ним? Сможете ли вы совладать с той силой, с которой ни разу не сталкивались? И сможете ли вы сделать так, чтобы вместе с ними не сгинули и мы?

— Не могу дать ответа, господин! — склонив голову, ответил Гипнос. — Но откуда эта уверенность, что наш мир сотворили они? Даже Танат не уверен в этом. А ведь он породился вместе с Хаосом и был свидетелем времени.

— Зачем вся эта пустая болтовня? — уставши ответил Аид, закрыв глаза и приложив ладонь ко лбу. — И вообще, зачем вы грузите и так без того тяжелые думы? Кто вас сюда звал? А? Сгиньте с глаз долой да так, чтобы я не чувствовал вас! Приложили они руку к сотворению, или нет... У самого на этот вопрос отныне сомнения! — Аид сделал паузу и дождался когда гости исчезнут, а потом резко вскочил с трона. — Наступит час, когда власть моего брата падет и и настанет мое время! Вот тогда-то ворота Тартара распахнутся и титаны выйдут на свободу. Мы используем их в качестве приманки и отвлечем славян, а сами нанесем удар с тыла!!! Подлый, но победоносный удар! — голос, подобный грому, раскатился по залу, заставив стены содрогнуться.

— И что потом? — перебила возбужденного Аида внезапно появившаяся Персефона11[3] сладким голосом. От неожиданности он вздрогнул.

— Весь мир ляжет у твоих ног! — тут же растаял Аид, одарив супругу широкой улыбкой. — Что-то везет мне на незванных гостей!

— Не забывай — я твоя жена! Где хочу, там и хожу! И прошу тебя не забывать о нашей договоренности!

— Да! Да! Да! Зевс — твой отец! Не убивать его! И помягче со всеми! Я все это прекрасно помню! Мы просто поменяемся местами: они тут — я там! Все по-честному! Ведь мы же так и договаривались с ним! А что касается Посейдона...

— Какой же ты у меня... милый! — нежно протянула Персефона и легонько толкнула Аида в плечо. Он покачнулся и мягко опустился на трон. Она села ему на колени, обвила его шею руками и крепко поцеловала в губы, не дав договорить.

Первые знаки

В деревне Березная, раскинувшейся недалеко от лесной реки, опустилась ночь.

Деревня названа в честь большой березовой рощи, что когда-то произрастала здесь в обилии после большого пожара, что бушевал больше года. Он выжег сосновые земли до тла. Ходили поверья, что огонь исходил из самого Пекельного 12[4]царства.

Земли после пожара быстро восстановились и стали богаты грибами, ягодами. Деревья плодоносили, а земля была жирной. Березы тут же заняли освободившиеся земли. Так люд, изгнанный из Беловодья13[5], здесь и поселился, назвав селение Березы, а после, пройдя через время, Березы стала Березной.

Со временем сосновый лес вернулся, а от рощи не осталось и следа, вместе со всем изобилием природных даров, лишь изредка память о ней всплывала в разговорах стариков, которые слышали о ней от своих щуров, а те от пращуров. Изредка и в былинах глумил 14[6]проскакивал след некогда известной березовой земли, что находится в глубине Велесовых березовых лесов.

Порой, обрабатывая пашни, из земли выходил запах гари вперемешку с сырой землей. Тогда люди бросали все и пускались наутек, думая, что огонь вновь выходит на поверхность.

На волю пастуха, нареченного от рождения – Зёма, выпала участь охранять скот от нежданных гостей, коих в этих землях за последнее время увеличилось в троекратно.

Большие стада коров и коз привлекали внимание не только лесных хищников, но и людей.

Любой гость, чей путь пролегал в далекие земли, обязательно прокладывал его через Березную, где можно выменять шкуры и другие вещи на продовольствие. А если удастся, то и увести пару коз с собой из-под носа нерадивого пастуха, а если и повезет, то корову.

Деньги-то здесь особо не чествовали, потому как деревня сама себя обеспечивала всем необходимым.

В этом был большой плюс – из-за отсутствия денег особых набегов здесь не было, а те, что были, лишь по чистой случайности заблудившихся разбойников с коими быстро расправлялись.

С волками да медведями расправиться было не проблема, а вот с человеком труднее. Поэтому на роль пастуха всегда избирался житель с боевым прошлым.

Зёма устроился у высохшего, старого дуба рассматривая чистое, звездное небо.

Он коренаст, как и полагается воину – с четкой выправкой и цепким взором. Крепкие руки, широкие плечи. На голове, почти, не было волос. Голубые глаза и тонкие губы. Голос мягкий. На лице всегда приятная, приветливая улыбка.

В прошлом Зёма был наемным воеводой. Участвовал в великих битвах против черто-бесов Пекельного царства. Участвовал в отражении трех нашествий упырей, после которого славяне единогласно приняли решение придавать тела усопших огню.

Участвовал при битве между армиями Перуна и Кощея, став невольным заложником ситуации. И, конечно же, в междоусобицах между селениями. И лишь однажды в большой битве против общего врага – диких племен темных людей, что пришли из далеких земель, о коих он никогда не слышал.

Участвовал в подавлении восстаний озерных ведьм, а также был одним из участников набегов на лесную нечисть, что увеличила набеги на селения и нападала исключительно на детей.

По итогу, позорная капитуляция нечисти и установление вечных границ запретных зон для набегов, за исключением собственных территорий и подвластного времени: людское время – дневное, время нечисти – ночное.

Конечно, эти правила не всегда соблюдается, а в глуши и подавно, но здравомыслящий не полезет в глушь, да еще и в ночь, а нечисть не станет выходить днем, еще и прилюдно.

Но, бывали случаи, когда обе стороны помогали друг другу, но такое происходит очень редко.

В какой-то момент Зёма чуть не сошел на путь разбойничества, но вовремя одумался. Он решил отойти от дел и вернуться в родную деревню. Затеряться и навсегда стереть свое имя, что громом разносилось среди племенных войск. Каждый правитель хотел иметь во главе своей силы его навыки, что ему и надоело.

В деревне он стал послушником дома старейшин, где он познал много тайн и открыл для себя то, о чем и не догадывался. Он был частым участником собраний между старейшинами и волхвами с Велесом. Принимал участия в переговорах с Кощеем. Завсегдатый свидетель битвы Марены 15[7]с Лелью16[8].

По настоянию Велеса, каждый раз после поражения Марены ему было доверено провожать ее до дому, где она набиралась сил, чтобы вновь сойтись в схватке.

В последнее время Зёма был хранителем границ славянского мира, но навидавшись всякого сам просил Велеса уйти в мирскую жизнь на старость лет, на что получил одобрение.

Ночь выдалась прохладной. Порой дул ледяной ветерок, пробиравший до костей, будто смерть гуляла где-то рядом.

Зёма укрылся небольшим покрывалом и боролся с настигающим его сном. Устроившись поудобнее у старого засохшего дуба, глянул в черное покрывало ясного, но беззвездного неба.

Луна стояла высоко и освещала округу. Зёма иногда напрягал зрение, когда казалось, что среди домов начинали прыгать тени.

Иногда, в пару верстах от деревни, на изгибе реки, в доме местной ведуньи Ядвиги происходили вспышки. Он к ним был привыкший, но сегодня все было как-то иначе.

– Что-то слишком много чудится! – пробормотал он, глубоко зевая.

Что-то вспыхнуло над головой. Он вскочил на ноги и замер, вслушиваясь в тишину. Тени в деревни запрыгали чаще, как и сами вспышки в доме Ядвиги. В реке, то ли от луны, то ли еще от чего, появились яркие серебряные искорки, будто рыба выпрыгивала из воды. Зёма напрягся. Вокруг стало как-то светлее. Он пару раз протер глаза.

Ему показалось, что кто-то пробежал к стаду коров, мирно спящих в поле. Крепко сжав трость, медленными шагами он подошел ближе и замер, вглядываясь в большие серые комки.

Одна из коров, учуяв его, открыла глаза и громко выдохнула. Зёма вздрогнул.

– Аргх! – только и вырвалось у него. – Чуть сердце не выпрыгнуло! Причудится же!

Он слегка улыбнулся, а когда развернулся, замер от увиденного чуда. Засохший дуб распустил свои листья чуть ли не до земли. Ствол был украшен рунами. А вокруг, на земле, будто проталина с золотой водой, своим свечением освещала округу словно солнце.

– Что за диво! – пораженный красотой увиденного замолвил он и тут же побежал в деревню.

Кто-то действительно сновал от дома к дому. Маленькие тени исчезали в темноте и тут же появлялись. Зема почувствовал, как по телу пробежали мурашки и весь страх собравшись у затылка каплей, медленно, скатился вдоль позвоночника. Съежившись и скрестив руки на груди, будто от холода, потряс головой. Подбежал к дому старейшин, изо всех сил заколотил в дверь.

Тени сгущались. Тревога нарастала, переходя в панику. Он перестал стучать и замер, ожидая опасности. Вдруг дверь резко распахнулась, и большая голова в белом колпаке тяжело заворчала.

– Чего долбишься? – зарычал человек в колпаке с пухлыми губами и носом, словно пятачок, обдав Зёму не свежим дыханием. – Разбудишь!

– Зови старейшин! – воскликнул Зёма, по-прежнему смотря куда-то в темноту. Ему казалось, что теней стало больше.

– Кому говорят – не кричи! – большая рука появилась из двери и прижала Зему к стене, совершенно не почувствовав его веса.

– Придушишь! – прокряхтел Зёма, пытаясь высвободиться из цепких оков.

Рука ослабила хват и исчезла за захлопнувшейся дверью. Зёма упал на пол жадно глотая воздух. Поднявшись, вновь заколотил по двери.

Послышалось недовольное ворчание и тяжелые, быстрые шаги. Дверь резко распахнулась и пухлая рука, словно молот, рассекла воздух прямо перед носом Земы.

– Тебе что, неясно?! Не долбись! Или я буду долбить тебе в чело17[9]! – дверь вновь захлопнулась.

Зёма обернулся к блистающему дубу, словно желая убедиться, что это не плод его воображения. Он снова поднял руку для удара, но тут его взгляд упал на старую кастрюлю, что свисала с крыши. Достав небольшой нож из онучи 18[10], стал бить по ней рукояткой.

В окнах домов появились огни и недовольные голоса бранили того, кто нарушил ночной покой.

Уже знакомые, тяжелые звуки, сопровождающиеся скрипом полов, послышались вновь. Зёма отскочил на пару шагов назад. Дверь резко отворилась, и мощная рука рассекла воздух, а упитанная голова шумно сделала глубокий вдох чтобы вывалить всю брань, но внезапно за его спиной заиграл огонь свечи.

– Ваше старейшинство! – тут же залепетал полный человек, сняв колпак и протерев им пару раз свои губы.