Тебя услышат. Том 1

Подъехал автобус с конём на радиаторе, и я забрался внутрь. Пассажиров было мало, но все они сидели, уткнувшись в свои телефоны, и молодые и старые. В такие же бруски, как у Антона. Офигеть! У всех были эти штуковины.

— Проездной, — сказал я и сел у окна.

На меня никто не взглянул. А вот я их всех пристально разглядывал. Автобус тронулся и поехал. Я уставился на странные датчики на поручнях, как вдруг заскрипели тормоза, и автобус, дёрнувшись, резко остановился.

Я инстинктивно глянул вперёд. Дорогу перегородил болезненного вида мужичок. Даже с моего места были видны его воспалённые глаза. Он просто стоял и смотрел исподлобья на водителя. Не уходил.

— Чё ты встал, олень?! — в сердцах крикнул водила и замахал руками. — Вали с дороги!!!

Он нажал на клаксон и протяжно затрубил! Протяжно и громко.

— Вали с дороги!!! — повторил он.

"Олень", услышав рёв клаксона, съёжился, вздрогнул, схватился за уши. И не просто схватился, а начал рвать их и стучать по ним. Напомнил мне Пал Саныча... А потом вдруг наклонился к дороге, выломал кусок асфальта из провалившегося полотна дороги и бросил в стекло, метясь в водителя.

Тот оторопел, впал в ступор и уставился на паутину из трещин, пробежавшую по всему лобовику. Но жать клаксон не перестал. А тот мужичок с глазами схватил ещё кусок асфальта, подскочил и стал шарашить им прямо по стеклу и по всему, до чего мог дотянуться.

Водила вышел из ступора, перестал гудеть, открыл двери, схватил монтировку и выскочил из автобуса. К нам уже начали сбегаться другие водители, но я дожидаться итога не стал. Спустился по ступенькам и пошёл дальше пешком. В принципе тут было недалеко.

Шагая, я пытался понять, что произошло с городом. И догадки, возникавшие в голове, честно говоря, меня не радовали.

Чем ближе я был к дому мамы, тем беспокойней становилось на сердце. Тем сильнее оно стучало в груди. Напротив "Кооперативного" я остановился на светофоре и увидел огромный билборд. На щите было написано: «Верхотомская область поддерживает президента Путина!»

Я уже почти догадался, в какую передрягу попал. Нереальную, невозможную, совершенно бредовую.

Повернув за Клубом Строителей направо, я вышел на свою родную улицу Леонова и ускорился. Впереди показался угол маминого дома и мне вдруг стало не хватать воздуха. Я почти побежал, приволакивая ногу.

Подобрался ближе и… сердце сжалось… его пронзила боль… Никакой подготовкой к юбилею тут и не пахло. Дом выглядел запущенным. Двор зарос бурьяном. Окна были забиты…

Я остановился. Схватился руками за покосившийся забор. Был маленький шанс, что мама переехала к дяде Лёше в Горно-Алтайск… Надо было позвонить. Надо было…

— Ищешь кого, сынок? — раздался позади меня старушечий голос.

Я обернулся. Передо мной стояла абсолютно седая худощавая женщина…

— Тётя Поля? — прищурился я.

Я помнил её цветущей и весёлой, а сейчас…

— Да… — удивилась она и посмотрела пытливо и внимательно. — А ты… Не признала что-то…

— Я… — я замялся, не зная, что сказать. — Да я вот Клавдию Евграфовну ищу… Вернее Мишку Нордова… Я его дружок старый, Сева Котов…

— Не помню… — покачала она головой.

— Ничего, не страшно.

— Поздновато ты явился, Сева Котов, — невесело усмехнулась она.

— Да… не мог я раньше…

— Померла Клава уж лет тому… семнадцать…

Я сжал зубы и задохнулся…

— К-как… — едва смог выдавить я.

— Да, — вздохнула тётя Поля. — Как сынок-то её пропал, дружок твой Мишка… в Югославии его убили… Не знал что ли? Так и закатилась её звёздочка. Она ещё десять лет протянула, но уж и на себя похожа не была… Так-то…

— Это в каком году было? — кое-как выдавил я. — Когда Клавдия… Евграфовна…

— Так считай… Сейчас у нас двадцать шестой… стало быть…

— Какой?! — охнул я…

— А какой? Двадцать шестой… Ты меня не путай, я сама спутаюсь… Короче, в девятом году Клаву схоронили… Потом тут брат её жил. Лёшка. Хороший тоже мужик был. Уж пять лет, как не стало. У него дочка в Москве вроде, так что дом-то нынче на ней, но как искать, даже и не знаю…

— А где маму…

— А?

— Где Клавдию Евграфовну… похоронили?

— На кладбище, касатик, где ж ещё…

Тётя Поля кивнула седой головой и, повернувшись, пошла в сторону остановки.

ХХХ

Когда я вышел с кладбища, дело шло к обеду. Я решил нагрянуть к Севке Котову. У меня оставалось в Ленинске трое дружбанов, к которым я мог прийти в любом виде и в любое время. Но никого из них я не застал. Пришлось обойти всех и потратить кучу времени на поиски, только всё оказалось напрасным. Севка чалился на зоне, а двое других... Один умер, второй переехал в Казань.

Денег у меня не было, документов тоже… А дело уже шло к вечеру. Можно было рвануть на попутках в Верхотомск, явиться в гарнизон и попросить связь… Но я решил вернуться в больницу. Оттуда можно было позвонить в оперативный штаб и попытаться что-то выяснить и утром выдвигаться согласно конкретному плану, а не в надежде на удачу.

Тех, кто отправлял меня на задание двадцать семь лет назад я уже ну найду, скорее всего. Да и что сказать? Что случилось что-то типа квантово-фазового срыва? Ну конечно, это ж обычное дело… Блин!

В общем, я вернулся в больницу. Никто меня не остановил, и я спокойно вернулся в своё отделение и постучал в сестринскую. Ирочка была там.

— Ирочка, — сказал я, и она посмотрела на меня устало и безрадостно.

— Чего вам?

— Как там Пал Саныч?

— Я вашу карточку уже на выписку передала.

— Грудь болит, нога, голова, — поморщился я. — Страшное дело. Полечите, пожалуйста.

Она вздохнула и посмотрела на меня долгим пристальным взглядом.

— Ужин на вас не готовят. Хотите, в автомате купите что-нибудь или сходите куда-нибудь. В ресторан, например. Вы же именно так понимаете лечение в стационаре? Захотел пришёл, захотел ушёл. Да?

— Недооценил травму, прошу прощения, — мягко улыбнулся я.

Ссориться и качать права мне было не нужно.

— Переодевайтесь, вон ваша пижама, как бросили, так и лежит. Имя своё вспомнили?

— Да, — кивнул я.

— У вас Альфа-страхование?

— Э-э-э… да…

— Идите в палату. Я подойду. Если, конечно, вы согласны говорить со мной без консула…

— Да, — кивнул я. — Согласен.

— Хорошо.

— А Пал Саныч?

— Заболел, вы же видели, — всплеснула она руками. — Другой дежурный врач вышел, а вот мне подряд на второе дежурство пришлось заступить.

Она была симпатичной. Колпак она сняла и тёмные волосы опускались до плеч.

— Больных мало, можно, наверное и прикорнуть ночью-то?

— Спасибо, что разрешили, — серьёзно кивнула она.

— Я Михаил, кстати.

— Поздравляю, — сказала Ирочка. — Идите, Михаил.

— А можно мне позвонить от вас?

— У Антона телефон попросите.

— Ладно… Я полюбопытствую? — показал я на ту самую штуковину, которую вырывал у неё из рук. — Вы простите, что я так вёл себя с вами…

— Планшет что ли? — пожала она плечами. — Возьмите…

Она приложила палец и экран осветился, как у телевизора.

— Это что? — нахмурился я. — Жидкокристаллический экран? Такого размера? Или что это за экран?!

— Ну… да, — неуверенно кивнула она. — Вроде…

Я покрутил его в руках, пытаясь найти батарею. Но нашёл всего лишь одно гнездо сбоку. Маленькое, плоское.

— А кнопки где? — спросил я и провёл пальцами по блестящему экрану.

В общем, я минут пять занимался этой штуковиной.

— Вы что, — удивилась Ирина, — планшет никогда не видели? У вас, наверное, какие-то центры памяти повреждены…

Я вернул чудо техники, подхватил пижаму и вернулся в палату. Подошёл к Антону. Он всё так же сосредоточенно давил на экран.

— Дай мне свой телефон, — прищурившись сказал я, почти как Шварц в «Терминаторе». — Мне нужна твоя одежда!

— А?! — открыл рот парнишка.

— Обувь и мотоцикл, — сделав свирепое лицо, добавил я, а потом усмехнулся. — Антон, ты что «Терминатора» не видел? Дай, пожалуйста, телефон посмотреть.

Он молча протянул мне свою штуковину. Я покрутил её в руках. Как планшет, только меньше. Что тут за кипиш был?

— Док разбушевался.

— Крыша поехала?

— Я так понял, что да...

— Понятно, — кивнул я. — Как тут войти в систему?

— Давайте, я разблокирую, — ответил парень и посмотрел на меня с интересом.

Он приложил палец к экрану и экран ожил. В верхнем углу я увидел время, крупные цифры. 09:18, пн, 1 июня 2026, +18С, Ленинск…

— Можно позвонить? — спросил я.

— Ладно… — пожал он плечами. — Звоните.

— Покажи как.

Он посмотрел на меня, как на идиота.

— Дайте сюда…

Он взял телефон и показал, как набирать. Разобравшись, я сразу позвонил в оперативный штаб.

"Набранный номер не существует", — ответил автоматический женский голос.

Тьфу ты!

Я последовательно набирал все известные мне номера. Результат был точно такой же. В палату вошла санитарка с тележкой на колёсиках.

— Ужин, — сказала она. — Но у меня только одна порция.

— Да-да, — кивнул я и отошёл к своей кровати. — Антоха, ты ешь пока, я ещё звякну тут в одно место…

— Только недолго, а то мне надо до полуночи набрать полтора ляма токенов.

— А зачем?

— Так их можно будет на монеты поменять. На живую крипту. Один к десяти. Не сразу, а через НФТ, но всё равно. Сегодня накопление закончится. И в полночь пройдёт Первая тишина.

— Первая тишина?

— Да, это, можно сказать, первая эмиссия. Так что времени мало осталось. Чем больше я набью, тем больше бабок.

— Понятно, — кивнул я. — А он к интернету подключён?

— Ну естественно, — заржал Антон. — А вы вообще ни по одному номеру не можете дозвониться?

— Ну, да. Номера старые, все поменялись давно.

— Так в «тележке» бот есть. Можно попробовать пробить номера. Он выдаст на какие они поменялись.

— Серьёзно? Покажи как!

Он показал. Но рабочие номера не определялись.

— Фигня какая-то, — пожал плечами Антон.

— Это служебные номера, секретные… — пояснил я.

— Фээсбэшные что ли? — спросил он и посмотрел на меня с интересом.

— Ну, типа… Ладно, гражданский пробью.

Был у меня в Верхотомске товарищ. Валерка Грачёв. В Афгане мы с ним скорешились. Как братья были. Потом по службе в разные места разлетелись, но отношения поддерживали, дружили. Я забил в бот его старый верхотомский номер. И этот бот, или кто он там, тут же выдал точно такой же только с другой первой цифрой. Двойка поменялась на семёрку.

Я нахмурился, поколебался немного, но набрал. Пошли гудки.

— Алло… — ответил женский голос.

Сердце ёкнуло.

— Здравствуйте, я бы хотел с Валерой поговорить. Это его старый боевой товарищ.

— А его нет дома…

— Эх… — разочарованно выдохнул я. — А когда появится?

— Завтра утром, — довольно равнодушно ответила женщина. — Как вас зовут?

— Михаил, — сказал я. — Мы в Афгане вместе зажигали. Боевое братство.

— Зажигали, — хмыкнула она.

— Долго не виделись, — сказал я, — а раньше очень дружили… Наташа… это случайно не ты?

По затылку мурашки побежали.

— Нет… мама… — она запнулась. — В общем, нет. Я её дочь...

— Извините. А вас как зовут? Ой стойте, вы же Юля, да? И вам сейчас должно быть… э-э-э… двадцать девять лет, правильно?

— Откуда вы знаете? — насторожилась она.

— А я вас видел! Вам в девяносто девятом было два годика. У вас ещё такой медведь был в клетчатых штанах. Больше вас ростом! Как же его… Мефодий что ли?

В последний раз мы встречались в начале года, и я хорошо это помнил.

— Да… — удивлённо проговорила она и усмехнулась. — Мефодий…

— Видите, помню кое-что, — рассмеялся я. — Ладно, извините за беспокойство. Во сколько завтра позвонить можно?

— Слушайте, так вы ему на мобильный позвоните. Сказать вам номер?

Она продиктовала номер, и мы попрощались. Я сразу набрал номер.

— Слушаю вас, — раздался недовольный голос Валерки.

Изменился, стал брюзжащим, не стариковским, но и не молодым.

— Алло!

— Валерьян в каску пьян, — весело произнёс я дразнилку, возникшую после одного происшествия.

Повисла долгая пауза.

— Не понял… — ответил он, наконец. — Ты кто?

— Валерка, не признал?

— Чё за хрень! Если щас скажешь, что сидишь без денег, без документов или в больнице… Мошенник херов! Где ты этот номер взял?

— Юля дала, — усмехнулся я. — Домашний-то у тебя не изменился почти. Вернулся я, Валер. И да, сижу без бабок, без бумаг и в больнице. В Ленинске.

Он замолчал.

— На кладбище был сегодня… У мамы… Ты знал?

— Знал… — ответил он.

— А я нет…

— Ты где был?

— Не телефонный, Валер. Короче…

— Мишка…

— Да я, я... Такие дела, братан. Я завтра попытаюсь приехать. Попутку тормозну или…

— Мишка!

— Да я это, брателло.

— Сколько надо? Я тебе на телефон кину.

— В смысле? — не понял я.

— Бабки на телефон кину тебе. На этот номер, с которого ты звонишь.

— Да это не мой. Позвонить дали.

— Слушай сюда. Я прилечу в шесть утра. Туда-сюда, заеду домой, возьму машину и примчусь, понял? В восемь, хотя нет, ближе к девяти приеду. Но если это не ты будешь, Миш, слышишь? Если это не ты, я тебе ротор вырву. Ты понял?

— Понял, братан, — усмехнулся я. — Спасибо. Но если у меня что-то наклюнется, я тебе позвоню, чтоб ты не мотался.

— Да ладно, тут ехать-то сорок минут всего. Разве ж это долго, когда у тебя брат с того света вернулся?

После разговора на душе стало теплее. Я отдал телефон Антону, и он посмотрел на меня с интересом.

— А вы типа агент что ли? — спросил он. — С задания вернулись?

Я усмехнулся и не ответил. В груди бушевали вихри…. И в кишках тоже. Почувствовал голод… Ладно, пофиг, главное, вода была без ограничений. Я пошёл в туалет и напился из-под крана..

— Михаил! — позвала меня Ирочка, заметив в коридоре. — Идите сюда, зайдите ко мне.

Я зашёл к ней в сестринскую.

— Садитесь, — кивнула она в сторону стола. — Чай будете? Вы же не ели?

— Не нужно, спасибо. Я в порядке.

— Садитесь, говорю. Сейчас кофе налью. Или чай?

— Кофе, — кивнул я, заметив банку на окне.

Она включила чайник, достала две коричневые кружки, французские, небьющиеся. Сделала кофе. Потом вытащила из холодильника пластиковую коробку с салатом, колбасу, хлеб и пирожки.

— Пирожки сама делала. С луком и яйцом. А эти с мясом. Угощайтесь.

Мы принялись за еду.

— Да ешьте вы, не стесняйтесь, — устало сказала она. — Вы меня напугали сегодня. Что на вас нашло-то?

— Да... — пожал я плечами. — Привиделась дурь какая-то. Вы на меня не сердитесь, ладно? Сильно я вам заехал?

— Ничего страшного, — махнула Ирочка рукой и откусила кусочек пирога. — Вы местный?

Я пожал плечами.

— К маме приезжал… На могилу…

— Сочувствую…

Я кивнул.

— Что тут за буря у вас была? Пал Саныч разбушевался?

Она только рукой махнула.

— Откуда вы такой без документов? Первый раз планшет увидели. С зоны что ли?

Я покачал головой.

— Из прошлого…

Она нахмурилась, не поняла но переспрашивать не стала, и разговор как-то затух.

— Идите спать, Миша — сказала она, когда мы закончили. — Мне пора уколы ставить.

— Не усну, наверное, — сказал я, — но прилягу. Спасибо вам за чудесный ужин.

— На здоровье, — кивнула она.

Я вернулся в палату и лёг на кровать, не раздеваясь. Антон всё сидел в телефоне.

А я решил пока поваляться а потом ещё подойти к Ирине, и разузнать ещё чего-нибудь о современной жизни. Телевизор в отделении был, но не работал, а газеты мне ни одной не попалось за весь день.

Лёг и сам не заметил, как начал проваливаться в сон. Веки набрякли, отяжелели, руки и ноги сделались свинцовыми. Я ушёл в темноту. Всё замерло остановилось и… Я резко открыл глаза и прислушался. Было абсолютно тихо, но я не сомневался, что секунду назад кричал человек. От этого-то я и проснулся.

— Антон, ты ничего не слышал? — спросил я, но парнишка только засопел и ничего не сказал в ответ.

Он спал. Я поднялся, подошёл к двери и выглянул наружу.

В коридоре стояло несколько человек. Это были пациенты в пижамах. Они стояли порознь в странных и неестественных позах, склонив головы, будто прислушивались к чему-то. Я открыл дверь тихонько, но двое стоявших ближе ко мне резко обернулись.

Охренеть!

Глаза их казались пустыми, будто они меня не видели. Освещение в коридоре было приглушённым. По спине пробежал холодок. Я сделал шаг, ступая очень тихо, практически неслышно.

Двое ближайших, тем не менее, снова двинулись, продолжая прислушиваться. Выглядело это жутковато. Конечно, старик и молодая женщина вряд ли могли представлять опасность, но их вид вселял очень сильную тревогу. Я сделал ещё шаг в сторону сестринской, и эти двое очень быстро дёрнулись с места, проскочив метра по два в мою сторону и замерли.

Что за хрень...

— Алё! — воскликнул я. — Вам чего надо?

Они снова бросились на меня с таким видом, будто хотели растерзать. Только теперь не двое ближайших, а все, кто был в коридоре. Было ощущение, что они реагировали на звуки. Лица их казались полными страдания, а глаза мутными и красными, как будто их тёрли красным перцем.

Я сделал шаг в сторону, постаравшись ступить беззвучно. Они проскочили, но не убежали, а остановились и настороженно начали крутить головами, прислушиваясь к малейшим звукам. При этом, сами они издавали лёгкий, едва слышный гул. Как радиоприёмник, только очень тихий. Положение было совершенно дурацким и непонятным. Что им надо было, я не мог понять, как вообще на них реагировать и что это за дурь...

Вдруг распахнулась дверь соседней палаты и из неё выскочил крепкий всклокоченный мужик в пижаме.

— Ты достал! — гневно прокричал он, обращаясь кому-то в палате, и все мои слухачи резко обернулись к нему. — Если подойдёшь ближе, я тебе...

Он не договорил, потому что все, кто был в коридоре, метнулись к нему. Молча и невероятно быстро. Молниеносно. Мужик даже среагировать не успел, продолжая ещё кричать какое-то время, а толпа набросилась на бедолагу. Вопль его достиг предела, став диким, звериным. У меня даже волосы стали дыбом на холке.

— А это что ещё такое! — услышал я строгий голос Ирины и обернулся.

Тихо! Я замахал руками и приложил палец к губам. Тихо!!! Но она не понимала и не пыталась даже. Она видела только спины пациентов и не могла знать, что здесь только что произошло.

— Что здесь происходит?! — Громко и строго воскликнула она.

— Молчи и не двигайся! — резко крикнул я и замолчал.

Но она, не останавливаясь, шла со стороны лестницы, желая скорее разобраться в том, что здесь произошло. Толпа немедленно оставила затихшего дядьку резко обернулась в сторону нового раздражителя!

— А ну-ка, быстро расходимся по своим палатам! — громко скомандовала медсестра, поравнявшись со мной. — В противном случае, я вынуждена буду...

Толпа бросилась на неё. Твою мать! И я, не дав ей договорить, тоже кинулся к ней. Я стоял ближе, но слухачи были быстрее меня. Я врезался в медсестру, подхватил её, закинул на плечо, влетел в палату и с разворота прижал дверь, едва не придавив Ирину.

В тот же миг последовал удар по двери. Преследователи кинулись за нами.

— Антон! — крикнул я. — Антоха! Кровать! Кати её сюда. Ира!

Ира проскочив между мной и дверью схватила мою кровать.

— Антон! — снова позвал я. — Да проснись ты, мать твою! Иди сюда!

Звук моего голоса был раздражителем и обезумившие пациенты начали вышибать дверь. Я держал её изо всех сил, но силы были неравными.

— Антон! — прохрипел я и он сел и прислушался. — Давай, держи дверь! Да просыпайся ты.

Я щёлкнул выключателем, обернулся и не узнал его. Глаза у Антохи воспалились, и он стал похожим на тех ребят из коридора, что выносили нашу дверь.

— Антон! — воскликнула Ирина, и я ощутил ужас, шедший от фнеё.

— Ни звука! — успел бросить я, но было уже поздно.

Антон, спокойно наступая на сломанную ногу, бросился на нас...