Два вождя: Александр Керенский и Владимир Ульянов

В Мюнхене, в Лондоне, в Париже, в маленьком курорте на северном берегу Франции, где он проводил лето с матерью и сестрой Анной, в Женеве, Цюрихе и Лозанне, Ленин составлял программу РСДРП, боролся с идеологическими уклонами в рядах партии и со внешними политическими врагами. Несогласные с ним товарищи по партии были им бешено обличаемы; возвращающихся к объявленному им непогрешимым учению он приветствовал. Он знал лишь одну истину — свою собственную.

…

После трехмесячного пребывания в тюрьме Александр Керенский охладел к роли героя-подпольщика. Он уже заработал репутацию «узника самодержавия», теперь его поприщем стали адвокатская трибуна и легальная политическая деятельность. Избранный Керенским путь удачно позволял совмещать «работу на революцию» и устойчивое материальное благополучие с продвижением вверх по карьерной лестнице.

Обстановка общественного брожения революционной смуты 1905-1907 годов была идеальна для адвоката по политическим процессам. Керенский с самого начала своей адвокатской деятельности отверг участие в гражданских и уголовных делах, его привлекали исключительно политические.

Первым делом начинающего адвоката стала защита эстонских крестьян, разграбивших имение и помещичий дом. Играя на эмоциях, ему удалось разжалобить присяжных, в результате большинство обвиняемых были оправданы. Профессия адвоката позволила Керенскому реализовать несостоявшиеся актёрские амбиции, в зале судебных заседаний он чувствовал себя как на сцене.

После этого процесса на него со всех сторон посыпались предложения участвовать в делах, где имелся какой-либо «протест против режима». Не всегда удавалось добиться оправдательных приговоров. Так, в декабре 1905 года местные социал-демократы подняли вооружённое восстание и на три дня захватили власть в латвийском городе Тукмус. При этом было убито 18 драгун. Через год в Риге состоялся суд над организаторами и участниками беспорядков, на котором Керенский был одним из защитников. По приговору суда 18 обвиняемых были повешены и 45 приговорены к каторжным работам.

Интересны воспоминания самого Александра Фёдоровича об его участии в деле об экспроприации (так революционеры называли разбойные нападения, часто с человеческими жертвами) Миасского казначейства на юге Урала:

«… Все обвиняемые — молодые люди, члены большевистской группы социал-демократов во главе с Алексеевым, выходцем из богатой уфимской купеческой семьи. Нам удалось доказать несостоятельность обвинения, и судья оправдал некоторых из обвиняемых. Позднее Алексеев рассказал мне об экспроприациях, которые осуществляла его группа. Официально Ленин и большевистская печать заклеймили экспроприации как "мелкобуржуазную практику" левых социалистов-революционеров и максималистов. "Как же так, — спросил я Алексеева. — Выходит, вы проводите экспроприации, хотя это противоречит взглядам вашей партии?" "Очень просто, — ответил он. — По этому вопросу у нас в партии имеется специальная договоренность. Перед тем как проводить экспроприацию — примерно за две недели — мы выходим из партии, заявляя о своем несогласии с ее политикой. Это дает нам полную свободу для проведения акции. Захваченные деньги переправляются на Капри Горькому для финансирования его школы руководителей будущего восстания. Через две недели мы подаем заявление о восстановлении в рядах партии, "осуждая" свои ошибки, и нас немедленно восстанавливают».

Кого только не защищал Керенский в этот период, до своего избрания в Государственную думу в 1912 году: туркестанских эсеров-террористов, армянских националистов из партии «Дашнакцутюн», эсеров обвиняемых в причастности к экспроприациям в Казани, активно участвовал в общественной деятельности в защиту еврея М. Бейлиса, обвинённого в ритуальном убийстве. В 1912 году он во главе общественной комиссии по расследованию едет на реку Лену восточной Сибири, где расстреляли бастующих рабочих. Всё это позволило Керенскому войти в первую десятку «революционных» адвокатов и претендовать уже и на политическую карьеру.

…

В то время, когда Ленин в Швейцарии конфликтует с Плехановым после разделения социал-демократов на большевиков и меньшевиков, в России в феврале 1904 года началась война с Японией. Самой крупной секретной акцией, осуществляемой Токио в годы Русско-японской войны, стала операция по дестабилизации Российской империи изнутри. Японцам было важно так накалить внутриполитическую обстановку в России, чтобы царское правительство уже не могло вести войну на два фронта – с врагом внешним и внутренним.

Уже в июле 1904 года военный атташе Японии полковник Мотодзиро Акаси через Розалию Залкинд (Землячка)1[1] установил связи с Ульяновым-Лениным. В мае 1904 года большевик В.Д. Бонч-Бруевич обратился в газету японских социалистов «Хэймин Симбун» с просьбой помочь в переправке социал-демократической литературы русским военнопленным. Согласие было немедленно получено, и русским пленным стала поступать большевистская литература и листовки. 4 января 1905 года на японские деньги Владимир Ильич выпустил первый номер большевистской газеты «Вперед», призывавшей к свержению государственного строя.

В то время, когда русские солдаты сражались и погибали на сопках Маньчжурии, партия Ленина звала общество к революционному насилию, откровенно подыгрывая и помогая врагу.

Весной 1905 года в Лондоне состоялся III съезд РСДРП, в котором участвовали только большевики. Царская полиция неожиданно «помогла» Ленину, арестовав практически весь меньшевистский ЦК партии. За пару дней до ареста Центральный Комитет, обсуждая положение в партии, принял решение:

«Принимая во внимание 1) что тов. Ленин уже около года фактически не принимает никакого участия в работе Ц.К., 2) что в последнее время это уклонение от сотрудничества превратилось в систематическую кампанию против ЦК… ЦК постановляет не считать тов. Ленина в числе своих членов, ни членом Совета Партии и довести о настоящей резолюции до сведения тов. Ленина и Совета Партии».

Но 9 февраля 1905 года члены ЦК, собравшиеся на очередное заседание, были арестованы. «Большевистский» III съезд РСДРП принял резолюцию о вооружённом восстании. В ноябре 1905 года через Швецию и Финляндию Владимир Ленин отправился в Россию.

Прибыв в Санкт-Петербург, Ленин возглавил работу избранного съездом Центрального и Петербургского комитетов большевиков. Согласно принятой на съезде резолюции партия большевиков под руководством Ленина готовила вооружённое восстание.

В годы революции 1905—1907 годов в России наблюдался пик революционного терроризма, страну захлестнула волна насилия: политических и уголовных убийств, грабежей, экспроприаций и вымогательств. Ленин призывал к «наиболее радикальным средствам и мерам как к наиболее целесообразным», для чего лидер большевиков предлагал создавать «отряды революционной армии… всяких размеров, начиная с двух-трёх человек, [которые] должны вооружаться сами, кто чем может (ружьё, револьвер, бомба, нож, кастет, палка, тряпка с керосином для поджога…)».

Ильич отдавал приказ о подготовке террористических актов, призывая своих сторонников совершать нападения на городовых и прочих государственных служащих, осенью 1905 года открыто призывал совершать убийства полицейских и жандармов, черносотенцев и казаков, взрывать полицейские участки, обливать солдат кипятком, а полицейских — серной кислотой.

Была образована подпольная боевая группа при ЦК РСДРП под руководством Л.Б. Красина. Основными задачами организации были приобретение и транспортировка оружия, формирование и обучение боевых дружин для участия в вооруженном восстании и социалистической революции. Вот пара эпизодов из деятельности боевой группы в 1906 году:

боевая дружина петербургской организации большевиков совершила нападение на трактир «Тверь», где собрались члены «Союза русского народа», в основном рабочие заводов Невской заставы. Два посетителя трактира были убиты, около двадцати ранены;

группа из 12 латышских социал-демократов была привлечена для ограбления отделения Госбанка в Гельсингфорсе. В ходе операции и бегства от преследования были убиты 4 и ранены 10 человек, похищено около 100 тысяч рублей.

Всего с 1905 по 1907 год в ходе революционного терроризма было убито и ранено около 9 тысяч человек. В 1907 году каждый день в среднем погибало до 18 человек. Были и ответные жертвы, о которых в советское время распространялся нарратив о том, что первая русская революция потоплена в крови. Различными судами было приговорено к смерти 5 856 человек, из них казнено 2 661. При этом русская либеральная интеллигенция «по традиции» сочувствовала не жертвам террора, а террористам, в которых прогрессисты видели передовой отряд борьбы с ненавистным самодержавием.

Во время смуты 1905-1907 годов возникает такая форма организации революционной борьбы, а в дальнейшем и власти, как советы рабочих (а также рабочих и солдатских, батрацких и т. п.) депутатов. Первым из них считается Иваново-Вознесенский совет. В 1905 году в Иваново-Вознесенске бастовали работники нескольких предприятий. Они требовали восьмичасового рабочего дня, повышения зарплат, свободы слова, печати, забастовок, созыва Учредительного собрания.

Самое интересное, что совет был созван по инициативе фабрикантов, отказавшихся вести переговоры с толпой и настоявших на избрании рабочими уполномоченных от каждого предприятия, призванных руководить переговорами с властями и владельцами фабрик. В течение двух месяцев власть в городе частично находилась в руках Совета, были созданы боевые дружины, суд и рабочая милиция. В городе начались поджоги и погромы домов фабрикантов, магазинов и лавок, во многих местах была нарушена связь.

В результате хозяева хотя и не выполнили все требования бастующих, но пошли на уступки, которыми рабочие удовлетворились. На последнем заседании Иваново-Вознесенского Совета депутаты постановили завершить забастовку и самораспустились.

Подобные советы рабочих и прочих депутатов создавались и в других городах и в большинстве своём прекратили деятельность в 1905 году. Впоследствии советы сыграли решающую роль в развитии событий революции 1917 года.

…

Наработав репутацию прогрессивного юриста и общественного деятеля Керенский в 1912 году выдвигает свою кандидатуру на выборах в IV Государственную думу. Он был избран от г. Вольска Саратовской губернии и вступил во фракцию «трудовиков».

Доминирующими партиями в Думе IV созыва были партии либерального направления октябристы и кадеты. Возглавляли их маститые политики и выдающиеся ораторы председатель Думы М.В. Родзянко и глава кадетской фракции

П.Н. Милюков. Многие депутаты заседали и в предыдущих созывах, обладали репутацией и опытом парламентской деятельности, на их фоне Керенский выглядел отнюдь не блестяще. Первые выступления его не произвели впечатления. «Неврастеник, адвокат по профессии, он горячо произносил свои речи, производил впечатление на женский пол и доставлял большое неудовольствие сидящим под кафедрой оратора стенографистам, обрызгивая их пенящейся у рта слюною» – вспоминал начальник канцелярии Государственной думы Я.В. Глинка.

Не смущаясь холодным приёмом, Керенский участвует в работе многочисленных думских комиссий, набирается опыта выступлений с парламентской трибуны и постепенно приобретает в Думе видное, влиятельное положение. В 1915 году он возглавил фракцию «трудовиков».

Быстрой карьере начинающего политика способствовали его членство в масонской ложе «Великий восток народов России». Вот как он описывает это в своих воспоминаниях:

«Предложение о вступлении в масоны я получил в 1912 году, сразу же после избрания в IV Думу. После серьезных размышлений я пришел к выводу, что мои собственные цели совпадают с целями общества, и принял это предложение.

Основу нашего общества составляла местная ложа. Высший Совет ордена имел право создавать специальные ложи помимо территориальных. Так, была ложа в Думе, другая - для писателей и так далее. На ежегодных съездах делегаты от лож обсуждали проделанную работу и проводили выборы в Высший совет. Порой на съездах между членами одной и той же партии происходили острые столкновения мнений, но мы никогда не допускали, чтобы эти разногласия наносили ущерб нашей солидарности. ·

Такой внепартийный подход позволил достичь замечательных результатов, наиболее важный из которых – создание программы будущей демократии в России, которая в значительной мере была воплощена в жизнь Временным правительством». (выделение – Дм. П.)

…

В первых числах января 1908 года Ленин вернулся в Женеву. Поражение революции 1905—1907 годов не ввело его в уныние, он жаждал повторения революционного подъёма.

Ильич продолжает конфликтовать с соратниками социал-демократами, не разделявшими его взгляды на стратегию и тактику революционной борьбы. На Парижском пленуме ЦК РСДРП зимой 1910 года Ленин и его сторонники потерпели тяжёлое поражение: был закрыт так называемый «большевистский центр», закрыт находившийся под контролем Ленина ежемесячник «Пролетарий». В ответ будущий вождь пролетарской революции созвал большевистскую конференцию в Праге, в январе 1912 года. На конференции присутствовало четырнадцать избранных Лениным делегатов с правом голоса (двое из них были тайными агентами царской полиции). Конференция провозгласила себя единственным представителем РСДРП и избрала новый ЦК партии.

Через два года началась Первая мировая война, Германия объявила войну России, к ней присоединились Австро-Венгрия и Османская империя. У нас её называли Великая война или Вторая Отечественная.

Война принесла Ленину новые надежды. Он хотел поражения своей страны. «Для нас, русских, с точки зрения трудящихся масс и рабочего класса России, — писал Ленин в октябре 1914 года, — не может подлежать ни малейшему, абсолютно никакому сомнению, что наименьшим злом было бы теперь и тотчас — поражение царизма в данной войне. Ибо царизм во сто раз хуже кайзеризма»2[2].

«Лозунг мира, по-моему, неправилен в данный момент. Это — обывательский, поповский лозунг. Пролетарский лозунг должен быть: гражданская война» — считал Ленин, он призывал к созданию новых подпольных организаций, к революционным забастовкам. Необходимо было развернуть широкую пропаганду в пользу гражданской войны, агитация должна была быть направлена против национального патриотизма или по-ленински «шовинизма». Патриотизм ни к чему рабочим, основная истина социализма была изложена в его символе веры — Коммунистическом Манифесте3[3]: «Рабочие не имеют отечества».

При этом сами по себе, российские революционеры, по мнению Ленина, были неспособны свергнуть монархию, потому как, «Россия — самая отсталая страна, в которой социалистическая революция невозможна». Десятилетием раньше он надеялся, что Россия проиграет войну «прогрессивной» Японии. Теперь желал победы Германии. В обоих случаях Ленин считал военный крах необходимым предисловием к революции. Такое по отношение к собственной стране во время войны трудно назвать чем-то иным кроме как государственной изменой.

…

Уже, будучи депутатом Государственной думы, Керенский умудрился быть подвергнутым уголовному преследованию. В 1911-1913 годах общественный резонанс вызвало дело по обвинению Менахема-Менделя Бейлиса в ритуальном убийстве 12-летнего ученика Киево-Софийского духовного училища Андрея Ющинского. Керенский активно включился в кампанию протеста, опубликовал несколько статей в защиту Бейлиса.

На общем собрании адвокатов при Санкт-Петербургской судебной палате по совместной инициативе Н.Д. Соколова и А.Ф. Керенского (интересно отметить то, что оба они были членами масонского Верховного совета Великого Востока народов России) было принято и впоследствии опубликовано в газетах заявление:

«Общее собрание присяжных поверенных округа… считает профессиональным и гражданским долгом адвокатуры высказать протест против извращения основ правосудия, проявившегося в создании процесса Бейлиса, против возведения в судебном порядке на еврейский народ клеветы, отвергнутой всем культурным человечеством…»

Со стороны властей последовала жёсткая реакция, против участников собрания было выдвинуто уголовное обвинение за содержащиеся в заявлении оскорбления в адрес Киевской судебной палаты. Керенский был приговорён к восьми месяцам тюремного заключения. Реально ему не пришлось отбывать приговор — его защищала депутатская неприкосновенность. Александр Фёдорович от этого нисколько не пострадал, напротив укрепил репутацию политика демократической ориентации.

В конце 1915 года Керенский тяжело заболел, простуда дала осложнение в виде острой формы пиелонефрита. Керенскому сделали операцию по удалению почки. После этого ему пришлось пройти курс реабилитации, почти всё время у него были сильные боли. Внук Керенского указывал, что из-за этой операции Керенский затем принимал внутривенный морфин на протяжении всего революционного периода.

Летом 1916 года депутат Государственной Думы Александр Керенский побывал в Туркестане, где тогда вспыхнуло восстание против царской администрации. Поводом для его начала послужила трудовая мобилизация киргизов и казахов, вызванная Первой мировой войной. Государственной думой было назначено расследование этих событий. В докладе по его результатам Керенский возложил вину за происшедшее на царское правительство, обвинил министра внутренних дел в превышении полномочий, потребовал привлечения к суду коррумпированных местных чиновников. Такие выступления создали ему образ бескомпромиссного обличителя пороков царского режима, принесли популярность в среде либералов, создали репутацию одного из лидеров думской оппозиции.

Он уже настолько разошёлся в своей конфронтации с властью, что начал фактически призывать к свержению самодержавия, договорился до призывов с трибуны Государственной думы: «Вы, господа, до сих пор под словами “революция” понимаете какие-то действия антигосударственные, разрушающие государство, когда вся мировая история говорит, что революция была методом и единственным средством спасения государства, — Это есть напряженный момент борьбы с правительством, губящим страну».

…

Пока наши герои, один в Швейцарии, другой в Государственной думе, как могли вредили своей стране, Российская империя вела тяжёлую кровопролитную войну. За два с половиной года этой войны Россия и наступала, и терпела поражения. В наиболее тяжёлый период пришлось отступить из Польши, Литвы, части Белоруссии. Русская армия смогла восстановить силы, переломить ход войны и нанести ответные удары. Брусиловский прорыв и другие операции доказали, что армия набрала колоссальную боеспособность, перевооружилась и была способна разгромить противников на фронте.

Наши союзники признавали, что победа была неминуемой, и вклад в неё России был решающим, осенью 1916 года они гарантировали выполнение требований России по передаче Константинополя и черноморских проливов. Весной 1917-го планировалось генеральное наступление, в невероятно тяжелых условиях Россия дошла до порога победы. Но завершить разгром врага было не суждено.

В феврале 1917 года в Петрограде начались волнения, которые переросли в массовые выступления против правительства и царской власти. Всё началось из-за недовольства очередями в хлебные лавки. Хлеб в городе был, однако во всех рабочих районах образовались огромные очереди из-за нехватки хлеба, в первую очередь чёрного ржаного хлеба.

Началась забастовка на Путиловском заводе — крупнейшем артиллерийском заводе страны, на котором работало 36 тыс. рабочих. Через неделю бастовало уже 224 предприятия с участием свыше 214 тыс. рабочих. Демонстрации бастующих перешли в погромы хлебных лавок, в городе начались самые настоящие беспорядки. По городу свободно перемещались толпы разных грабителей, погромщиков и хулиганов, которые соединялись бастовавшими рабочими

В это время Александр Керенский открыто с думской трибуны призвал к физическому устранению императора. Он заявил, что перед «народом» стоит «задача уничтожения средневекового режима немедленно, во что бы то ни стало, героическими личными жертвами. И упрекнул часть членов Думы: «вы хотите бороться только «законными средствами»?!». «С нарушителями закона есть только один путь — физического их устранения» – заявил Керенский.

«Председатель Думы в этом месте спросил, что я имею в виду. Я ответил: «...я имею в виду то, что свершил Брут во времена Древнего Рима» - вспоминал впоследствии Керенский. «На следующий день или, быть может, днем позже Председатель Думы получил от министра юстиции официальное заявление с требованием лишить меня парламентской неприкосновенности для привлечения к судебной ответственности за совершение тяжкого преступления против государства. Получив эту ноту, Родзянко тотчас пригласил меня в свой кабинет и, зачитав ее, сказал: «Не волнуйтесь. Дума никогда не выдаст вас».

Правительство справилось бы с уличными беспорядками, как это произошло в 1905 году, но для этого помимо полиции нужны были надёжные воинские части. В Петрограде же в феврале 1917 года не только не было таковых, но наоборот, опасность представляли запасные батальоны, в огромном количестве сосредоточенные в городе. Порядка 160 тысяч солдат запасных частей и подразделений располагалось в переполненных казармах. Военное обучение этой свежемобилизованной массы практически не велось. Солдаты коротали время в вынужденном безделье, поедая свой паёк, тоскуя о деревне и ропща на начальство. Пацифистская и пораженческая пропаганда революционеров – эсеров, большевиков и прочих социалистов, находила здесь самую благоприятную почву.

Кульминацией, точкой невозврата февральской трагедии стал мятеж Волынского полка. 27 февраля 1917 года полковая учебная команда, убив своего командира штабс-капитана Лашкевича, изменив присяге, перешла на сторону мятежных масс. Бунт возглавлял старший унтер-офицер запасного батальона гвардейского полка Тимофей Кирпичников. После убийства офицера никакой дороги назад для Волынского полка уже не было. Под предводительством Кирпичникова они пошли по соседним воинским частям. Волынцы шли по казармам призывали к мятежу другие полки, значительная часть из которых действительно к ним присоединилась и через короткое время, буквально в течение нескольких часов, ситуация в Петрограде превратилась в настоящий кровавый хаос.

Взбунтовавшиеся солдаты быстро превратились в толпу, вооружённую винтовками. Никакого единого командования, никакого определённого плана у мятежников не было – просто несколько десятков тысяч человек с оружием вывалились на улицы столицы и начали вакханалию и террор. Вместе с группами «революционного народа» они начали штурмовать тюрьмы, освобождая оттуда, тех, кто был задержан во время предыдущих беспорядков и вообще просто всех подряд – и политических и уголовников: убийц, насильников, грабителей и кого угодно.

Мятежники начали нападать на офицеров, которых хватали и разоружали, оказавших сопротивление убивали тут же на улице. Сожжено здание окружного суда, полностью разгромлены жандармские управления и полицейские участки. Было убито несколько сотен полицейских, остальные разоружены и арестованы.

Через три дня, 2 марта 1917 года был опубликован и широко распространён в воинских частях Приказ № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, согласно которому воинские части подчинялись теперь не офицерам, а своим выборным солдатским комитетам. В приказе предусматривалось также, что всё оружие передаётся в распоряжение и под контроль солдатских комитетов.

Полный развал армии и поражение на фронте после этого стали неизбежны.

В завершение рассказа о февральской катастрофе две цитаты.

Уинстон Черчилль в воспоминаниях «Мировой кризис»:

«Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была в виду. Она уже претерпела бурю, когда все обрушилось. Все жертвы были уже принесены, вся работа закончена. Отчаяние и измена овладели властью, когда задача была уже выполнена… В марте Царь был на престоле; Российская империя и русская армия держались, фронт был обеспечен и победа бесспорна…».

Владимир Путин в своем выступлении от 24 июня 2023 года:

«Удар в спину нашей стране и нашему народу. Именно такой удар был нанесен по России в 1917 году, когда страна вела Первую мировую войну. Но победу у неё украли. Интриги, склоки, политиканство за спиной армии и народа обернулись величайшим потрясением, разрушением армии и распадом государства, утратой громадных территорий. В итоге – трагедией гражданской войны».

…

Февральская революции 1917 года была для Ленина полной неожиданностью, он узнал о ней из газет. Известно его публичное заявление в январе 1917 года в Швейцарии, что он не рассчитывает дожить до грядущей революции, но её увидит молодёжь.

Агитация Ульянова за поражение России привлекла внимание немецких властей, которым для того чтобы избежать поражения в войне требовалось склонить Россию к сепаратному миру. Начальник штаба Восточного фронта генерал Макс Гофман впоследствии вспоминал: «Разложение, внесённое в русскую армию революцией, мы естественно стремились усилить средствами пропаганды. В тылу кому-то, поддерживавшему отношения с жившими в Швейцарии в ссылке русскими, пришла в голову мысль использовать некоторых из этих русских, чтобы ещё скорее уничтожить дух русской армии и отравить её ядом».