
Полная версия:
Хроники Последней Эпохи: Сага о сплавленном
— Отходим! — скомандовал Александр.
Это было самое тяжелое слово — оно полоснуло по собственному сердцу больнее вражеского клинка.
Они отступали организованно, прикрывая друг друга щитами. Демоны не преследовали. Асмодей не двигался с места: он знал, что оставленная во Вратах трещина станет семенем сомнения, которое начнет разъедать армию изнутри.
В лагере повисла тяжелая, густая тишина, пропитанная гарью и горечью поражения.
Ночь раскололась внезапно.
В один миг оборвались связные каналы. Силовые экраны вокруг командирского шатра захлебнулись и погасли.
— Засада, — глухо и холодно предупредил Демон на дне сознания Александра.
Из теней выскользнули элитные ликвидаторы Асмодея — стремительные, выверенные, представлявшие собой жуткую насмешку над ангельской грацией. Они не лезли на рожон: били точно по штабным узлам и офицерам, рассекая оборону, словно скальпель хирурга.
Хаос захлестнул лагерь: вспышки, лязг перерубаемой стали, крики часовых.
Александра сбили с ног и спеленали ловчими сетями, холодными, как донный лед Коцита. Цепи впились в плоть живыми пиявками, выкачивая свет, физическую силу и способность сопротивляться.
Его волокли в глубины цитадели методично, точно редкий трофей, предназначенный для препарации.
Спуск длился сквозь бесконечные ярусы. Воздух становился все гуще, слаще, наполняясь издевательским шёпотом каменных стен.
Пленника швырнули в циклопическую камеру. Стены сочились дышащим обсидианом, под потолком тлело багровое марево. В центре высился каменный операционный стол, а над ним мерцало гладкое зеркало, отражавшее Александра чистым, незапятнанным командиром Небес — таким, каким он был в начале времен.
Его приковали намертво. Цепи вросли в тело, крылья безжалостно расправили и зафиксировали скобами.
В полумрак шагнул палач — высокий, сухощавый демон в одеянии цвета запекшейся крови. В его старых, золотых глазах копошилась память о миллионах чужих падений: — Ты — последний несущий якорь этой армии, Изгоняющий. Я разберу твой разум по волокнам. Назови свое имя добровольно.
Александр с трудом приподнял окровавленную голову: — Ты знаешь его, падаль. Но твоя глотка лопнет, если ты попытаешься произнести его вслух.
— Значит, пойдем долгим путем, — усмехнулся палач.
Он начал с памяти — самой хрупкой ткани сознания.
Первый бой: лица соратников стали блекнуть, голоса растворились в шуме, тепло братства угасало, как остывающая зола. Первая победа: триумф обратился в прах. Первые потери: имена братьев и слова воинской присяги стали пустым звуком. Палач методично вытягивал воспоминания, оставляя зияющие черные дыры.
Он добрался до земного слоя: лицо маленькой девочки на холодном асфальте, ее косички, застывший в зрачках ужас. Палач вырвал этот образ — и на месте памяти осталась лишь глухая, ноющая пустота.
А затем палач добрался до ядра. И наткнулся на Сплав.
Увидев две сплетенные воедино сущности — командира Небес и древнего Архидемона, — инфернальный дознаватель замер в оцепенении: — Ты носишь его в себе… и твой разум не разорвало? Ты опустился до смертной плоти…
Цепи сжались с утроенной силой, стремясь раздавить точку внутреннего равновесия.
На самом дне сознания Чуйкова шевельнулась дремавшая Тьма: — Позволь мне вмешаться. Только на одно мгновение.
Александр колебался лишь долю секунды. Выбора не оставалось.
Он приоткрыл внутреннюю заслонку — не отдавая тело целиком, а лишь впуская силу Бездны в свои жилы.
Крылья за его спиной содрогнулись: серебряные перья прошила угольно-черная копоть. Глаза вспыхнули багровым золотом. Цепи не выдержали столкновения двух противоположных стихий и лопнули с оглушительным треском.
Палач в ужасе отпрянул к стене: — Это невозможно!..
Александр опустил ноги на каменные плиты и выдохнул единственное древнее слово Силы.
Зеркало над столом разлетелось в пыль. Стены камеры заходили ходуном, не выдерживая давления вырвавшейся энергии.
В этот миг внешняя бронированная дверь со свистом вылетела внутрь, сорванная с петель мощным взрывом.
В проломе, сквозь клубы едкого порохового дыма, возник исполинский орк с серо-зеленой шкурой, сплошь покрытой боевыми рубцами. В его мускулистых лапах дымились тяжелые топоры, на широкой перевязи покачивались связки динамита, фугасные гранаты и колбы с алхимической смесью, а за плечом виднелся мощный лук.
Рядом с великаном полукругом замерли шесть матерых волков с горящими янтарными глазами.
Загож.
Орк шагнул через порог, и базальтовый пол вздрогнул под его коваными когтями: — Брат. Я пришел. Но не только ради твоих цепей.
Коротко, не теряя драгоценных секунд, Загож поведал о своем пути: его родной мир сгинул в пламени, клан пал, но он вывел через круги Преисподней остатки стаи. Имена павших — Старый Клык, Стрела, Кровавый Зев, Гром, Огонь и Брат — стали заветом мести. Он превратился в диверсанта Ада: рвал коммуникации, взрывал заставы, минировал проходы.
— Зов пробил даже толщу базальта, — глухо пробасил орк. — Брат не бросает брата на плахе. Впереди гибнет мир, скверна рвет шлюзы. Они хотят сломать тебя, чтобы открыть дорогу дальше. А я намерен выжечь их врата дотла. С твоим мечом и силой твоей тени мы проломим этот засов.
Александр перехватил рукоять упавшего клинка: — Выдвигаемся.
Они вернулись в лагерь Небесного воинства стремительным маршем. Дозорные на внешних валах замерли, а затем над рядами разнесся ликующий рев: — Командующий жив!
Ангелы сбегались к проходу, в глазах бывалых воинов блестели светящиеся слезы облегчения.
В центральном шатре собрался военный совет. Навстречу Александру вышли архангелы Уриэль и Габриэль.
Уриэль хмуро указал на разложенную карту укреплений: — Прямой штурм обречен. Мы лишь скармливаем наши легионы оборонительным машинам Первого круга. Единственный выход — свернуть лагерь и отступить на перегруппировку.
Габриэль резко рубанул ладонью воздух: — Отступление равносильно предательству тех, кто ждет освобождения в Чистилище! Мы остаемся здесь и бьем снова.
Александр вышел на середину шатра, окинув соратников тяжелым взглядом: — Никто не отступит. Но и расшибать лбы о бастионы мы больше не станем. С нами тот, кто умеет вскрывать твердыни изнутри.
Загож шагнул вперед, ткнув пальцем в схему цитадели: — Я заложу брикеты концентрированного пороха и алхимического огня прямо в ту трещину, что оставил твой щит. Врата либо рухнут внутрь, либо разлетятся на куски.
План утвердили без споров: фаланга Габриэля наносит отвлекающий удар по левому флангу, Уриэль связывает боем тяжелых колоссов на правом рубеже, Александр ведет ударный кулак по центру прямо на ставку Асмодея, а Загож со своей стаей проникает в мертвую зону под створками Врат.
На рассвете каменную пустошь потряс сокрушительный взрыв.
Огонь вздыбился к закопченному небу. Базальтовые створки Врат, разорванные направленным фугасом, заскрежетали и накренились, обнажая проход в глубь круга.
— Вперед! — прогремел голос Александра.
Небесные фаланги врезались в брешь.
Чуйков пробился в сердце укрепления, где его ждал сам Асмодей. Повелитель круга стоял в одиночестве среди дымящихся обломков: — Ты все-таки вернулся за мной, Изгоняющий. — Я пришел за теми, чьи души ты превратил в топливо, — отрезал Александр.
Они сошлись в яростном поединке. Асмодей кружил, уходя от выпадов с дьявольской грацией, но Чуйков больше не вел бой по законам чистого света.
— Ты боишься не моего клинка, Асмодей, — сквозь зубы бросил Александр, отступая на шаг для замаха. — Ты в ужасе оттого, что во мне больше нет стерильной святости. И потому твой яд меня не берет.
Александр выпустил силу Сплава. Черные инфернальные когти проросли сквозь латную перчатку, сминая пламенную корону владыки круга и вбивая демона в каменный настил. Тьма внутри Александра взревела, требуя разорвать поверженного врага на куски, но Чуйков нечеловеческим усилием воли удержал контроль, оборвав слепую жажду расправы.
Асмодей, сломленный и обезоруженный, запросил пощады.
Врата Первого круга распахнулись настежь. Тысячи серых, измученных душ нескончаемым потоком устремились вверх, к свету. На глазах у изумленного войска их тени наливались живым теплом, а въевшаяся скверна осыпалась сухим пеплом.
Закованного в адамантовые кандалы Асмодея втолкнули в клетку удержания.
Александр подошел к пылающей арке перехода, ведущей на Второй круг.
Из оседающей пороховой копоти бесшумно вынырнул Загож. Шестеро волков замерли у его ног, тяжело дыша.
Орк смерил Александра долгим взглядом: — Твой путь на Землю открыт. Ты готов уйти сквозь ткань времен?
Чуйков посмотрел на стоящие за спиной полки: — Я не могу бросить армию посреди похода.
Загож утвердительно качнул массивной головой: — Ты не бросаешь их. Засыпая здесь, ты проснешься в австралийских снегах 2029 года, чтобы встретить нас у реки Дейли. Но твоя суть останется и в этих рядах, продолжая взламывать круг за кругом. Таков закон Сплава.
Александр опустил ладонь на широкое плечо орка: — За дело. Встретимся на Земле.
Фимбульвинтер
Александр пришел в себя от невыносимого, продирающего до костей холода.
Это не было дыхание Коцита и не вымораживающий морок ледяных уступов Преисподней. Это был самый обыденный, промозглый, земной мороз, от которого немели кончики пальцев, а зубы выбивали мелкую сухую дробь.
Он лежал на продавленной койке в сыром углу полуразрушенного бункера. По серым бетонным стенам расползлись черные пятна плесени. На одной из панелей кто-то криво вывел багровым баллончиком: «2027 — последний нормальный год». Одинокая тусклая лампочка под потолком тревожно мигала, силясь разогнать плотный полумрак.
Чуйков с трудом сел, преодолевая гудящую тяжесть в затылке. В мутном осколке зеркала, прислоненном к ящику из-под снарядов, отразилось знакомое до последней черты лицо: тяжелый массивный костяк, густая черная борода, глубокая полоса шрама через бровь и глаза — темные, с въевшейся красной сеткой застарелой инфекции. Тридцать четыре года. Беженец из Ашхабада, тринадцать лет выгрызавший право на вдох под раскаленным солнцем севера Австралии, бывший комендант Дарвина.
Внутри черепа привычно шевельнулась темная тяжесть. Демон не рычал и не скалил клыков — он просто обозначил свое присутствие, словно старый, не знающий жалости квартирант.
— С пробуждением, Возмездие, — глухо выдохнул Александр, растирая занемевшие плечи.
— Время перевалило за полдень, — отозвался ленивый, вибрирующий бас в глубине сознания. — Ты пробыл в беспамятстве перехода почти двое суток. Мои поздравления, комендант: ты умудряешься опаздывать на собственный конец света.
— Напомни диспозицию.
— Четвертый Всадник намерен затянуть петлю и распахнуть прямую воронку в Девятый круг, — прошелестел Демон. — Если заслон не выдержит, этот материк, а следом и планету накроет Фимбульвинтер. Трехлетняя полярная тьма. Я, признаться, мерзнуть не нанимался.
Александр коротко усмехнулся уголком рта: — Ты же порождение инферно. Вам положено упиваться стужей нижних кругов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

