Тайный мир старого дома

Он наклонился ближе и прислонил ухо. Сначала – тишина. Потом где-то, совсем глубоко, еле уловимо – дыхание. Медленное, протяжное.

«Кто-то дышит? – сжалось внутри. – Живой. Ждет меня? Надо уходить…».

Он резко отдёрнул голову, вскочил, отступил на пару шагов. Внутри всё колотилось. Дверь начала притягивать, как магнит. Не физически. Ему вдруг самому захотелось ее открыть.

«Завтра придут рабочие, – отчётливо всплыло в памяти. – Я буду жалеть, если не загляну туда. Другого шанса не будет».

– Я только краешком глаза, – произнес он вслух, не очень понимая, к кому обращается. – Подсмотреть же можно?

Страх сжимал всё так, что даже пальцы на ногах онемели. Он почти развернулся к выходу, чтобы уйти, зажмуриться, забыть…

Внезапно наверху хлопнула дверь. Глухо с эхом. Дверь, ведущая в подвал, захлопнулась сама, от сквозняка или ещё от чего-то. Звук отозвался гулом в бетонных стенах. Дима вздрогнул и затаился. Воздух вокруг стал ещё плотнее.

Подросток обернулся к дверце-люку. Убрал за спину меч. Свободная рука сама опустилась в карман худи и нащупала папирус. Он вынул карту, подошёл ближе, поднёс её к замку. В тот же миг папирус мягко вспыхнул изнутри. Свет, сначала слабый, стал ярче, а затем будто перетёк с карты на дверцу. Та дрогнула и с тихим, вязким скрипом начала открываться вверх. Из щели ударил ослепительный белый свет – не обычный, электрический, а какой-то дневной и живой. Он закручивался в спираль, как воронка, и с неистовой силой потянул подростка к себе.

– Нет! – закричал Дима, пытаясь отступить, но ноги как будто оторвались от пола. – Я не хочу!.. Мама, мамочка… Па-а-апа-а-а!

Он тянулся назад, но руки хватали только воздух. Рюкзак сорвался с плеч и полетел куда-то вниз. Фонарик вылетел и упал на пол. Мир разорвался на белые полосы, и Дима исчез в свете.

Воронка сузилась, затихла. Дверь медленно, будто лениво, захлопнулась, словно ничего и не происходило. Подвал снова поглотила тьма.

Свет ударил в глаза Диме, но больно не было – скорее странно, как если бы он нырнул в очень прозрачную воду.

Подросток мягко приземлился на твёрдый пол и закашлялся, пытаясь поймать воздух. Во время падения Дима немного прокатился на коленях по гладкому полу. За его спиной в воздухе на несколько секунд появилось чёрное отверстие, из которого вылетели фонарик и рюкзак. На месте исчезающей воронки возникла дверь – точь-в-точь такая же, как в подвале.

Дима на автомате вытащил из-за спины деревянный меч, осторожно поднялся, осмотрелся. Вокруг тянулся бесконечный зеркальный лабиринт. Стены – из стекла, идеально гладкие, отражали его самого, дверь, рюкзак, меч, странным образом множа их до бесконечности. С потолка свисали светящиеся нити, похожие на нити паутины – тонкие, хрупкие, дрожащие от любого шороха. Свет постепенно слабел, полумрак сгущался, и отражения казались всё более странными и загадочными.

Подросток не выдержал и первым делом бросился к двери. Отшвырнул меч в сторону, схватил карту, судорожно, дрожащими руками поднёс её к двери. Ничего. Дима попробовал снова – ещё несколько раз, всё быстрее и отчаяннее. Папирус оставался просто папирусом, дверь – просто дверью.

– Верните меня домой! – голос сорвался и взлетел по зеркальному коридору, разбиваясь эхом. – Я всё посмотрел, тут круто! Правда! Спасибо! Мне пора домой.

Эхо дразнило подростка, повторяя обрывки: «верните… домой… круто… спасибо…». Отчаявшись, он пнул дверь ногой. Та чуть дрогнула, словно колебалась, потом… моргнула пару раз и исчезла. Просто растворилась в воздухе, будто её и не было.

Дима стоял посреди лабиринта один. Он, глубоко дыша, заставил себя успокоиться, спрятал карту в рюкзак, повёл плечами. Паника, как первая волна, откатила, оставив гул в ушах, но уже не парализуя. Подросток повесил рюкзак на плечи и поднял с пола меч. На полу что-то сверкнуло. Небольшой кусочек стекла, размером с грецкий орех, переливался яркими цветами, как миниатюрная радуга. Дима машинально поднял его и сунул в карман.

– Где я? – громко спросил он.

Голос разлетелся, отразился от сотен зеркальных стен и вернулся к нему странной какофонией.

Он шагнул вперёд, осторожно. Его отражения шагнули вместе с ним. Иногда некоторые отражения двигались с едва заметной задержкой, как будто жили по своим правилам.

Это, наверное, сон? – прошептал он. – Или я, правда, попал в другую реальность?

Он шёл, спотыкаясь, иногда почти врезаясь в прозрачные стены, тяжело дышал. Зеркала бесконечно клонировали его фигуру, и ему становилось не по себе от вида собственного испуганного лица, растянутого в десятки копий. В одном из зеркал вдруг проявилась высокая фигура в чёрном балахоне, с капюшоном, скрывающим лицо.

Голос раздался изнутри, эхом, в котором было что-то вязкое:

– Не бойся, молодой человек. Я повелитель этого мира – Аспергил. Но ты можешь называть меня просто Аспер.

Дима отшатнулся, сжал в руке меч так сильно, что заныло запястье.

– Ты… ты тот самый старец из моего сна?! – слова звучали глухо.

– Мы встречались, да, – ровно ответил Аспер. – Я просил тебя открыть дверь в подвале. Ты выполнил. Молодец!

Он сделал небольшую паузу и продолжил:

– Хороший человек. За твою храбрость и исполнительность я помогу найти дорогу домой.

Дима заставил себя не пятиться назад. При этом папины слова о «не доверять незнакомцам» вдруг стали резко всплывать в памяти.

– Я знаю дорогу домой, – сказал Дима, чуть запнувшись. – Только дверь туда не открылась, а потом и вовсе исчезла.

Подросток пытался разглядеть лицо под капюшоном, но видел только вязкую темноту, в которой время от времени вспыхивали тонкие серые искорки. Инстинкт самосохранения заставил его сделать шаг назад.

– Она и не откроется, – спокойно продолжил Аспер. – Для этого нужен кристалл надежды.

Старец почти устало вздохнул:

– Но он разбит на осколки и разбросан по нашему миру. Мы можем вместе собрать его.

– А зачем вам помогать мне? – Дима говорил уже осторожнее, внимательно подбирая слова.

– Ты сейчас хозяин карты, которую носишь с собой, – подчеркнул Аспер. – Только тебе она откроет путь к осколкам кристалла. Лишь тебя проведёт через княжества нашего мира. Ты ключ. Я проводник. Все понятно?

Дима достал карту из рюкзака. Как только развернул её, папирус словно ожил – поднялся в воздух над ладонями, пульсируя мягким синим светом.

– Карта приведёт к осколкам кристалла? – в голосе Димы прозвучала невольная надежда. – Я соберу их и вернусь домой?

– Да, – без колебаний ответил Аспер. – Это карта нашего мира. Она откроется тебе по частям. Каждая часть появится в нужное время.

Дима задумался. Внутри боролись два чувства: желание вернуться домой любой ценой и настойчивый, почти взрослый скепсис. Подросток сделал ещё пару шагов назад. Аспер же, наоборот, незаметно сокращал расстояние, словно скользя по зеркалам.

– Так зачем мне вы? – повторил Дима, уже более жёстко.

Что-то в интонации мальчика, задело Аспера. Внутри голоса старца мелькнула нотка раздражения, но он это быстро в себе погасил.

– Без меня ты заблудишься, – сказал он, сдержанно. – Если бы не я, ты бы не узнал о кристалле…

– Вы какой-то… извините, страшный, – честно признался Дима. – Я даже лица не вижу. Пугаете.

– Внешность обманчива, молодой человек, – с усилием сквозь зубы произнёс Аспер. – Переместиться можно, лишь активировав портал в особом месте локации. У нас локация – это отдельное княжество.

– А где это место? – нетерпеливо уточнил Дима.

– Везде по-разному, но я покажу, – ровно ответил Аспер. – Если ты пойдёшь со мной. Дай мне свою руку в знак согласия.

Он вытянул руку вперёд. Рука была тёмная, туманная, как сгусток дыма, попытавшийся стать твёрдым. Дима почувствовал, как внутри снова всё сжалось. Тревога стала очень ясной. Он медленно отступил, направив меч на Аспера.

– Спасибо, конечно… – он старался говорить спокойно и не выдавать дрожи в голосе. – Но я сам. Папа меня с детства учил не доверять незнакомцам. Особенно тем, кто что-то предлагает.

И, не дожидаясь ответа, Дима развернулся и побежал. Зеркала перемешались в кашу отражений. Аспергилл словно поплыл во всех отражениях одновременно – его фигура выныривала то слева, то справа, то сверху. Голос звучал со всех сторон:

– Домой без кристалла не выбраться. Ты всё равно вернёшься ко мне. И поможешь одержать победу в войне…

– Какой еще войне?! – крикнул Дима задыхаясь. – Я ни с кем не собираюсь воевать. Кто-нибудь, помогите! За мной гонится злой и страшный мужик…

Эхо многократно повторило «злой и страшный… страшный…», будто насмехаясь.

Подросток бежал, не разбирая дороги. Пот струился по лбу, дыхание сбилось. В какой-то момент он почувствовал в кармане лёгкую вибрацию как вибрацию телефона. Дима замедлил шаг, оглянулся – Аспера видно не было. Эхо затихло. Он достал из кармана блестящий металлический шар – тот самый, что нашёл в дедушкиной шкатулке. Тяжёлый, с панельками и кнопкой.

– Что это с ним ещё? – прошептал Дима.

Он убедился ещё раз, что вокруг никого нет, попытался отдышаться и нажал на кнопку. Сначала послышался тонкий писк. Потом над мячом в воздухе зажегся свет, и из него, словно из мини-проектора, появилась голограмма. Это была девочка – его возраста, с озорной улыбкой, в шапке с ушками и огромными выразительными глазами. Голограмма повисела в воздухе секунду, качаясь, как отражение в воде, а потом плавно опустилась на «пол» рядом с Димой. При этом сам шар остался у него в руках.

– Привет, капитан-потеряшка! – бодрым голосом сказала голограмма. – Придумай мне имя, или я выберу себе сама!

Дима открыл рот, закрыл. Мозг ещё не успел догнать происходящее.

– Ээ… А ты вообще кто? – выдавил он наконец.

Голограмма заливисто рассмеялась.

– Твой помощник, – объявила она. – Голосовой! И я пошутила. У меня есть имя. Зови Усладой! Я была помощницей Авроры.

Она начала бегать вокруг Димы, будто лёгкая мультипликационная картинка, пританцовывая и делая вид, что ей очень весело. Дима отступил, не понимая, как реагировать на этот живой шар-помощник.

– Правда, память у меня подчищена, – вздохнула она, но тут же снова улыбнулась. – Так что импровизируем.

– Ты… ты… голосовой помощник? – в шоке переспросил Дима и замялся. – Но говоришь и двигаешься как человек? Как живая…

– Ну, ещё бы! – с игривой гордостью сказала Услада. – Только пирожков не ем, остальное умею. Могу даже от базы отходить на десять метров.

Дима перевёл взгляд с голограммы на металлический шар у себя в руке. Связка «база – помощник – сфера» понемногу начала складываться в голове.

– Форма – экспериментальная, но очень милая! – добавила Услада покрутившись.

Пока Дима стоял и не знал, что сказать, Услада успела превратиться в гигантский пончик, потом – в кролика, потом снова в девочку. Зеркала вокруг на секунду запестрили кольцами и ушами, а затем всё вернулось к прежнему виду.

Дима ещё раз оглянулся. Преследования всё ещё не было видно. Он выдохнул, немного успокоился.

– Значит, ты мой друг? – полушёпотом спросил он. – Точнее… подруга.

Он смутился и отвёл взгляд:

– У меня еще не было друзей девушек. Точнее говоря, были, но давно…

Подросток внимательно разглядывал голограмму – она была симпатичной. И слишком живой для «голосового помощника».

– Это не проблема, – с готовностью заявила Услада. – У тебя не было подруг, а у меня есть обучающая программа: как подойти к девчонке своего возраста. Ещё есть тренинг «что делать, если тебе нравится семиклашка…»

– Ага, очень актуально, – буркнул Дима и вздохнул. – А ты можешь просто стать пацаном? Сейчас было бы круто, учитывая обстановку.

Услада снова превратилась в пончик, словно хотела подчеркнуть степень возмущения.

– Конечно, нет! – категорично выпалила она. – Я разве тебе не нравлюсь? Саша, как ты мог такое спросить? Мне, наверное, стоит обидеться?! Точнее, я уже обиделась, но…

– Стой! – перебил её Дима. – Да стой ты. Прекрати тараторить. Почему ты назвала меня Сашей?

Она мгновенно остановилась и уставилась на него, наклонив голову набок.

– А, поняла, – спустя секунду сказала Услада. – Не нравится имя? Давай найдём тебе другое. Например, я могу называть тебя Валерой?

– Меня зовут Дима! – не выдержал он. – Ты слушать вообще умеешь?

– Конечно, умею, – начала она. Потом вдруг замерла: – Стоп. Как Дима? А где Саша?

На секунду её глаза стали круглыми.

– Какой кошмар! Это серьёзная ошибка. Провал! Вынуждена самоликвидироваться…

Голограмма исчезла. Шар в руке Димы вдруг заговорил мужским голосом:

– Десять, девять… можешь не пытаться убежать. Всё равно сейчас весь зеркальный лабиринт разнесёт на мелкие части…

– Да вы издеваетесь?! – выдохнул Дима, лихорадочно соображая. – Но почему? Давай разберёмся! Так… Ты решила, что я Саша? Думай! Думай!

И здесь его осенило:

– Да, точно! Так же звали моего дедушку…

Обратный отсчёт оборвался. Сфера перестала вибрировать. Над ним снова вспыхнула голограмма Услады – улыбающейся и слегка смущённой.

– Я уже сама поняла, – сказала она. – Перезагрузилась. Кстати, я и взрываться не умею. Просто давно ни с кем не общалась. С настройками шуток надо будет поработать.

– Шутки дурацкие, – сердито бросил Дима. – Зачем так пугать?

– Извини, Димка, – мягко сказала она. – Больше не повторится.

– «Димка», – он скривился, но уже без злости. – Забавно. От тебя как-то одновременно грубо и ласково звучит. Странно.

– Не называть так? – насторожилась Услада.

– Называй как хочешь, – махнул он рукой. – Главное скажи: сколько ты пролежала на чердаке дома, если дедушку ждала?

Голограмма задумчиво потерла подбородок.

– Саша, Саша… – протянула она. – Кажется, я начинаю вспоминать. Точнее, я уверена, что какое-то время была голосовым помощником твоего дедушки.

– Это невозможно, – возразил Дима. – Я же нашёл тебя в нашем мире, правда, там ты не работала.

Услада снова приняла форму девочки:

– Я помню его в нашем мире, – сказала она. – Он был знаком с отцом принцессы Авроры.

– Дедушки нет уже два года, – тихо произнес Дима. – Только не говори, что дед теперь живёт в этом мире…

– У нас время контролирует Аврора, – спокойнее, но серьёзно ответила Услада. – Здесь прошли минуты, а в реальном мире – годы.

Голограмма чуть нахмурилась:

– Только как я вместе с картой попала в ваш мир? Загадка…

В этот момент несколько зеркал вокруг них треснули сразу, как ледяная корка на весенней луже.

– Как это – годы? – испуганно спросил Дима. – Верни скорее меня домой!

– Не переживай, – Услада сменила выражение на более уверенное. – Сейчас время идёт наоборот. Здесь годы, а в твоём мире всего несколько часов.

Дима нервно посмотрел назад, туда, где стекло продолжало покрываться сетью трещин.

– Ладно, объяснишь потом, – буркнул он. – Я… кое-кого встретил. Он сказал, что поможет. Но я ему не верю.

– Такой, похожий на старца в балахоне? – резко, уже совершенно серьёзно уточнила Услада.

Она на секунду превратилась в фигуру старца, а потом снова в девочку. Дима кивнул.

– Старец представился как Каспер… или Аспер, – вспомнил подросток. – Я его во снах своих видел.

– Это не просто старец, – голос Услады стал твёрже. – Его зовут Аспергил. Да-да, как самая мерзкая плесень в мире. Символ гнили, которая разрастается. Если дотронется – душа сгниёт. Прямо как хлеб в пакете, забытом за батареей.

Дима невольно передёрнул плечами.

– Он и есть Зло, – продолжила Услада. – Вонючее. Скользкое. И жутко влиятельное. Хочет захватить наш мир. Да и ваш тоже.

Она на секунду снова переключилась в «весёлый режим»: