Четыре дня курсанта Белова

Со стороны плаца прозвучала команда: «Строиться».

– Я не грублю. И не гублю свою жизнь… – Леша понизил голос. – Дед и отец здесь ни при чем. Все, мне пора. До свидания!

Он отключил телефон и побежал в строй.

Жизнь абитуриентов покатилась четко отмеренными отрезками. Кто-то уходил сам, сразу понимая, что совершил ошибку, а кто-то не мог сдать внутренние экзамены. Те и другие уходили с сожалением и тяжелым сердцем.

Сам Алексей Белов уже после отбоя прокручивал в голове прожитый день. Вот он подтягивается на турнике, сдавая физподготовку и боковым зрением замечая щуплого Мишу. Потом сдает норматив три километра бега – номера на груди, горячий воздух в легких, финиш, где ноги вдруг становятся ватными и чужими. Падает на траву, изможденный, а Саша, вместе с другими абитуриентами поднимают его, заставлял двигаться, так как резко останавливаться нельзя. Затем уже в аудитории пишет диктант. По рядам ходит преподавательница – женщина лет тридцати. И снова построение за построением. Переходы в другой корпус. Команды – четкие и короткие.

А еще нескончаемый поток в сторону КПП, тех, кто не сдал экзамены. Алексей смотрел им вслед с тоской, и чей-то крик «Да не очень-то и хотелось…», звучал слишком громко, чтобы быть правдой. Миша при этом тоже смотрел на КПП – с грустью, представляя себя на их месте.

И снова круговорот армейских будней. Строевая подготовка: по разметке, абитуриенты чеканят шаг. Идут на ужин, и Алексей, глядя на прожорливого Сашу, впервые пробует кашу – осторожно, словно проверяя, сможет ли он принять эту новую реальность хотя бы на вкус. Отбой. Ночь. Игра в «три скрипа». Старшина ходит по «взлетке», отсчитывал: «два…» – тишина, скрип кровати. «три… рота, подъем, строиться в две шеренги… форма одежды, номер четыре». Алексей соскакивает, смотрит на часы: 02:45. Затем экзамен по физике. Формулы кажутся спасательным кругом, когда цепляешься за что-то прошлое, пока вокруг ломается привычный мир. И снова ужин. Алексей съедает несколько ложек – и ловит одобряющую улыбку Семенова. А утром зарядка: пробежка вокруг училища по форме номер два – голый торс. Прохладный воздух бодрит. Рядом бегут – Саша и Миша: одновременно чужие и при этом уже такие близкие. И снова КПП и поток людей, покидающих училище с вещами. Не все достойны, остаться и не все способны стать достойными. Алексей сжимает кулаки до белых костяшек и отворачивался. Вечерняя поверка: фамилии по алфавиту, и на каждую – короткий ответ «Я». И вот уже без отвращения Алексей уплетает кашу, принимая вместе с ней окружающую его действительность.

А карманная записная книжка всегда при себе. Еще ни разу не заполненная, но с каждым новым днем становящаяся все тяжелее и тяжелее. Как будто страницы в ней уже чувствовали все то, что будет на них записано.

Глава 2. В армию пошел - семью нашел

После вечерней поверки кубрик будто выдохнул. Команда «рота отбой» прокатилась по расположению. Основной свет погас, оставив лишь дежурное освещение и редкие прямоугольники телефонных экранов под одеялами – как тайные окна в другую жизнь.

Алексей лежал на втором ярусе и, не закрывая глаз, слушал, как кто-то ворочался, скрепя пружинами, шептался, а кто-то тяжело вздыхал, вспоминая еще один пережитый день. Белов повернул голову и заметил, что сосед слева, укрывшись с головой, тихо ест. Было слышно лишь осторожное, торопливое причмокивание.

Леша невольно напомнил себе о том, что давно полноценно не питался. Он натянул одеяло на голову и создал для себя маленькое личное пространство. Затем достал последнюю припрятанную шоколадную конфету. Подсветил ее фонариком телефона, разглядел блеск обертки и вдруг подумал, что в обычной жизни это лакомство почти ничего не стоит, а здесь без преувеличения является настоящим сокровищем. Потом сравнил себя с тем соседом слева, который тихо ел под одеялом и криво улыбнулся. Тут же выбрался из своего символичного укрытия и посмотрел вниз, на первый ярус, где лежал Саша Стариков.

– Спишь? – прошептал Алексей.

– Нет! – отозвался Саша сразу.

– Хочешь конфету?

Саша сразу поднялся, сев на кровать.

– Спрашиваешь?! Конечно…

Алексей аккуратно разломил конфету пополам и протянул половинку вниз. Саша закинул сладость в рот и замер, словно прислушиваясь к вкусу.

– Правильно говорят: «чем беднее, тем щедрее», – пробормотал он с конфетой во рту.

– Не понял?! – Алексей нахмурился, но без злости.

Саша кивнул на соседний ярус, где под одеялом продолжали тихо «работать» челюсти.

– Да я про то, что ты последним делишься. А этот… – и в голосе его мелькнуло презрение. – Долго здесь не протянет.

Он проглотил конфету и уже мягче добавил:

– Ммм… Не думал, что так сладкого не будет хватать. Вкусно! Спасибо.

Лёша только качнул головой, еще не умея ответить на благодарность. Снова накрылся с головой, включил экран телефона.

Собственное лицо на фронталке показалось чужим: глаза усталые, щеки будто осунулись за эти дни. Его накрыла злость на себя и на обстоятельства, которые перекроили привычную жизнь. Он сжал правую ладонь в кулак, разглядел белые костяшки и дважды ударил тыльной стороной по матрасу – глухо, чтобы никто не услышал.

– Тихо, тихо, тихо, – прошептал он сам себе. – Возьми себя в руки. Все хорошо.

Телефон завибрировал. Алексей нажал на вызов и включил видео. На экране появился дед. Лицо у него было родное до боли: привычные морщины, живые, внимательные глаза, будто он находился рядом, а не по ту сторону экрана.

– Здравствуй, внучек! Ты как? Мы с бабушкой волнуемся.

– Дед, привет, – Алексей говорил шепотом. – У нас отбой. Но я так рад тебя видеть.

Эмоции подступили, он потер веко, будто в глаз попала соринка.

– Я тоже рад! Ты чего глаза трешь? Тяжело?

– Просто чешется… – Алексей попытался отмахнуться, но тут же сдался. – Хотя кого я обманываю?! Очень тяжело! Домой хочу. Здесь… как тебе сказать? Все иное…

Дед улыбнулся – немного грустно, но по-доброму.

– Другой мир?

Алексей утвердительно качнул головой.

– Во всем! Я не ценил простых вещей. Начиная с вкуса конфеты и заканчивая горячим душем. В казарме холодная. Но ты и сам все знаешь.

Снаружи, где-то в проходе, прозвучало: «Отставить разговоры». Леша вздрогнул.

– Не могу говорить. Извини.

– Мы тобой гордимся, Алеша! – успел сказать дед. – Верим, что выдержишь все тяготы и лишения. Служить Родине – наивысшее благо.

Алексей оборвал разговор. Экран погас, оставив только темное отражение глаз. В кубрик заглянул дежурный по роте, прислушался. Все было тихо. Дежурный ушел. Белов снова посмотрел на выключенный экран.

– Доигрался! Вы гордитесь, а я сбежать хочу, – прошептал Леша и испугался того, как честно это прозвучало.

***

Утро в квартире Беловых было другим – без команд и построений, но с той же напряженной пустотой.

Андрей сидел за кухонным столом, допивал кофе. Вдруг завибрировал телефон. Белов старший резко посмотрел в сторону коридора, встал, подошел к окну.

– Да, слушаю. Есть хорошие новости? – лицо Андрея напряглось. – Понятно! За что боролся, на то и напоролся. За что поздравлять? Не нужно мне это повышение. Всех денег не заработать, да и нам хватает. Спасибо за информацию! Завтра сделаю вид, что удивлен и обрадован.

Он отключил телефон.

Вошла Светлана – сонная, с видом как будто ее подняли, но разбудить не успели.

– Кто звонил? Леша?

– Нет, Свет, это с работы.

– Ага, – зевая. – Не забудь сегодня оплатить квартиру и интернет. А то в прошлом месяце пропустили.

Андрей уже собирался кивнуть, но заметил на пальце жены новое кольцо. Изменился в лице.

– Вчера платье, сегодня новое кольцо. Мы еще за твой «миник» не рассчитались.

Светлана подняла подбородок – надменно, словно защищала не приобретенное украшение, а право быть собой.

– И что? Мало того что сына отправил служить, так ещё и меня попрекаешь. У тебя всё нормально?

– У меня-то да, – сорвалось у Андрея, но он тут же смягчил тон. – Слушай, а ты можешь в этом месяце сама? Я на ремонт машины потратился.

– Я Лёшке на учебу откладываю, – не задумываясь, ответила жена. – Забыл?

Андрей снова взглянул на кольцо.

– А, ну да. Точно! – выдохнул он. – Но сын же…

– Даже не вздумай что-то говорить, – зло перебила Светлана. – Он запутался. Одумается, и деньги сразу понадобятся.

Она вышла. Андрей открыл приложение банка. На счету – несколько сотен рублей. Он закрыл экран, словно стыдясь цифр.

– Негусто…

***

Днем рота рассаживалась на центральном проходе для чистки оружия. Из кубриков выносили стулья и в оружейной комнате получали АК-74. Стоял запах металла, масла, пороховых газов и пыли. Были слышны команды заместителей командиров взводов и командиров отделений.

– Второе отделение, получаем оружие и рассаживаемся! – громко командовал Семёнов.

Миша, Леша и Саша оказались рядом. Алексей сидел между ними – как будто судьба нарочно втиснула его между этими совершенно разными людьми.

Саша, наклонившись к Белову, усмехнулся:

– Наш Комод, смотри, как разоряется?! Хочет, чтобы на должности утвердили.

Алексей посмотрел на Сашу Старикова внимательнее. Он столько времени, был с ним рядом, но так по-настоящему и не познакомился. Протянул руку.

– Я Леша! Три недели уже вместе. По поверке знаю, что Стариков. Верно?

Саша охотно сжал его ладонь – крепко, дружелюбно.

– Саша! – улыбнулся он. – Да, верно. А ты, кажется, Белов? Тот, кто вкусной конфетой делится и напротив меня в столовой сидит…