Непростые дети. Каменные стены I. Туманный берег

Он замолчал и переждал ровно столько, сколько нужно человеку, чтобы дочитать чужую фразу до конца и обнаружить, что дочитал он её сам.

– У кого сейчас во рту слюна, поднимите руку, будьте добры.

Руки пошли вверх неохотно, как поднимают их люди, которых поймали, потом их стало больше, потом почти весь курс, и кто-то на задних рядах засмеялся над собой в голос.

– Благодарю вас. Итак, лимона нет, ножа нет, а слюна у вас настоящая. Объясните мне, будьте добры, откуда она взялась.

– Условный рефлекс, – сказала девушка из первого ряда тоном человека, которому обидно за физиологию. – Это Павлов.

– Именно так, – кивнул Искал. – Обратите внимание на очерёдность: сначала образ, потом включилась слюнная железа. Ваше тело не стало выяснять, есть ли поблизости лимон, оно приняло вашу мысль за донесение с места событий и приступило к работе. С лимоном это смешно. Хуже то, что с завтрашним днём ваше тело поступает точно так же, только над этим уже никто не смеётся.

Таня поймала взгляд сестры и сказала одними губами, без голоса, чему они обе выучились ещё в московской школе, где за разговоры на уроке снимали балл.

– Первый раз за месяц в аудитории стало тихо по-настоящему. Двадцать человек замолчали разом, и выключил их лимон, которого не было.

– Скажи ему, он обрадуется.

– Обойдётся. У него лицо человека, который проделывает это каждый год.

Соседка Тани слева оторвалась от своих ровных строчек, и по тому, как она положила ручку поперёк тетради, стало ясно, что до сих пор она молчала из одной вежливости.

– Простите, но это же обыкновенная психология. Ожидание влияет на поведение, поведение влияет на результат. Про это написано в учебнике первого курса, и никакой герметической традиции для этого не требуется.

– Обыкновенная, – согласился Искал. – Уберите только, пожалуйста, частицу «же». В ней спрятано допущение, будто механизм, у которого есть название, на вас уже не действует. Проверьте это допущение сегодня вечером, оно не переживёт и часа.

Он прошёл вдоль первого ряда обратно, остановился посередине и посмотрел на аудиторию так, как смотрят на людей, которым сейчас скажут неприятное для их же пользы.

– И последнее на сегодня, самое неприятное. Если мир, в котором вы живёте, собран вашим вниманием, то автор у него вы.Это звучит как комплимент ровно до той минуты, пока вы не сообразите, что с автора и спрос. Стать хозяином собственной жизни человеку никто не мешает; желающих заниматься этим самостоятельно я на своём веку встретил немного.

Фраза про два мира в одинаковых обстоятельствах уже лежала у неё внутри отдельно от конспекта, там, куда она с детства складывала вещи, которые понадобятся не на экзамене – позже, к чему-то, чему она пока не нашла подходящего названия. Она даже не сразу поняла, отчего у неё вдруг стало тепло под рёбрами, а потом поняла и опустила глаза: за двадцать лет ни один человек – с любого места, откуда говорят с уверенностью, – не сказал вслух ничего, что совпало бы с её опытом хотя бы наполовину. А этот сказал, между делом, не глядя на неё, и пошёл дальше, как будто это было общеизвестно.

* * *

Б