Стражи времени. Мы – попаданцы, спасаем мир. Книга 2

«Почти что „Газпром – мечты сбываются”», – хмыкнул про себя Денис. Хотя нужно было отдать должное, бензин в этом мире стоил копейки в прямом и переносном смысле этого слова, если пересчитывать на литр.

Денис с Юлей зашли в магазинчик АЗС. Небольшой, несколько витрин и стеллажей, выбор товаров небогатый, это вам не торгово-капиталистическая реальность, но все необходимые автомобилисту в дороге атрибуты присутствовали: масла, незамерзайки, дворники и прочее, все под знаком ГОСТ, все «made in USSR», в общем, рыночной конкуренции никакой, зато качество отменное. Ближе к стойке продавца продукты: бутербродики с докторской колбасой в вакууме, гематогенки, сладкие петушки на палочке и отечественные прохладительные напитки, знакомые с детства: «Крем-сода», «Лимонад», «Тархун» и «Байкал». За самой стойкой с приветственной улыбкой продавец в желтом комбинезоне, на груди изображен бьющий из недр фонтан нефти и агитационная надпись: «Народные богатства».

– Здравствуйте, товарищи милиционеры, – поприветствовал слегка полноватый мужчина с блестящей лысиной повыше лба.

– День добрый, если его, конечно, можно так назвать, – произнес Денис. – Я капитан Громов, это младший лейтенант Гончарова.

– Очень рад, – вновь широко улыбнулся сотрудник АЗС. – Альберт Алтарев.

«Был бы я полицейским родного мира, то подумал бы, что ты обкурился, – хмыкнул про себя Денис. – Так лыбится перед ментами. Хм, никак к этому не привыкну».

– В пяти километрах отсюда на трассе произошло ограбление. Скажите, вы случайно ночью не работали? – с ходу начала Юля.

«И тут вперед батьки в пекло», – обиженно про себя простонал Денис.

– Почему же случайно? Я работал. У меня смена с ноль-ноль часов до двенадцати. Как раз через час сменяют. У нас с этим строго, переработки не допускаются.

– Тогда скажите…

– Товарищ младший лейтенант, вопросы здесь буду задавать я, как старший по званию, – перебил Денис.

Ёжик лишь закатила глаза, мол: «Ну, действуй, бравый капитан».

– Скажите, Альберт, ничего подозрительного этой ночью не заметили? Может, шум какой-то…

Юля фыркнула.

«Да, знаю, – задним умом подумал Денис. – Что в пяти километрах-то расслышишь…»

– Может посетители какие-нибудь подозрительные к вам ночью заглядывали?

– Нет, – покачал головой сотрудник АЗС. – Все как всегда, все посетители обычные. Да и было-то их человек пять за всю ночь. Петька, дальнобойщик, – начал загибать пальцы продавец, – я его знаю, он часто от Ленинграда до Москвы ночью мотается. Таксист был. Джигит с дамой, интересовались, где вино ночью купить можно, но сами понимаете, где ночью вино-то купишь, это ведь запрещено, только в строго определенные часы…

– Знаю, знаю, – махнул рукой Денис, хотя также и знал, что подпольных продавцов тоже хватает, от этого народ не отучишь.

– Девчонка-пионерка заходила, гематоген брала и два двойных бутерброда с котлетами. В общем-то и все.

Юля скрестила руки и с насмешкой взглянула на Дениса, что мол: «Бравый капитан, валим отсюда?»

Но Громова-младшего вдруг что-то насторожило, отец называл это милицейским чутьем и часто рассказывал о нем сыну, но вот у Дениса чуйка особо не проявлялась. Может, и в этот раз возникло всего лишь желание утереть нос нахальной ёжихе, но что-то его все же заставило проявить интерес:

– Постойте, вы сказали девочка-пионерка? Одна, ночью? В котором часу это было?

– Часа в четыре.

– И что, часто посреди трассы «Москва – Ленинград» к вам ночью заходят девочки-пионерки?

– Денис, ты же, в самом деле, не думаешь, что это девочка-пионерка обнесла броневик? – усмехнулась Юля.

– Постой! – Громов-младший приподнял палец, отчего девушка недовольно наморщила носик. – Альберт, расскажите подробней про эту ночную пионерку. Она была одна?

Продавец захлопал глазками, на секунду задумался.

– Да нет, наверное, – пожал он плечами. – Что она одна тут ночью-то делать будет? Наверное, с семьей была.

– То есть вы не уверены? Вы больше никого с ней не видели? А откуда она здесь взялась ночью посреди трассы? Когда до колхоза километров восемь в сторону Москвы, а до Ленинграда и того больше!

Продавец опять задумался, посмотрел в окно, почесал лысеющую макушку.

– Ах, точно, точно же, я еще мельком внимание обратил, возле трассы «Нива» красная стояла. Но кто за рулем был, я не видел, ночь ведь. Я еще подумал, а чего это она не заправляется. Сразу не вспомнил, не упомнишь ведь всего сразу.

– Да, – хмыкнул Денис. – Не упомнишь. А как она выглядела?

– «Нива»?

– Девушка.

– Дак знамо как, как пионерка. На вид лет шестнадцать–восемнадцать. Правда она из этих, видимо, была, которые музыку подпольную любят.

– Это какую?

– Ну, рок этот не нашенский. Я-то его не слушаю, ведь партия не велит! Говорят, он мозг разлагает, там, словно черви заводятся, и человеком ты аморальным становишься.

– Пропагандистский бред.

– Что, простите, товарищ милиционер? – не веря своим ушам, побледнел продавец.

– Да так, ничего, – отмахнулся Денис. – А с чего вы решили, что она из тех, которые рок любит?

– Ну, она одета-то как пионерка была: галстук красненький, рубашка белая, юбочка коротенькая, гольфы, на ногах, правда, кеды вьетнамские, а вместо пиджачка куртка кожаная, как они там ее называют… ах да, косуха, во! И в глазах у нее линзы были, поскольку глаза, как янтарь. А у них ведь, у азиатов, золотых глаз не бывает, только темные, как угольки.

– Что? – Денис даже поперхнулся. – То есть девчонка была азиатка с янтарными глазами?

В памяти сразу всплыла сцена из иной реальности, когда мир изменился в первый раз и они втроем: он, Юля и покойный друг Игорек («пусть земля тебе будет пухом, богатырь») угодили в Российскую империю двадцать первого века. Во тьме сознания, словно из ниоткуда, начертались стены комнаты для допросов в здании Главного штаба, император Николай Третий и его молчаливая телохранительница, совсем еще молодая японочка с удивительными янтарными глазами.

– Кицунэ, неужели это ты? – пробормотал Денис.

– Кики? – удивилась ёжик. – Денис, ты что, с дуба рухнул? Не выдумывай! Это всего лишь совпадение. Просто неформалка какая-то в линзах.

– А вдруг нет, вдруг не совпадение? Ты сама выдвинула ту теорию, что разрез на броневике сделан этим самым, как его там? Спайдернитом! А его ведь изобрели в Японии! А это уже больше, чем совпадение. Кики ведь у нас кто? Девочка-самурай, превосходный воин и убийца. И чем ей спрашивается заняться в этом мире, если здесь сюзеренов и в помине нет?

– Ну, никак не броневики грабить! – отмахнулась Юля. – Начнем с того, что ее вообще в этом мире может и не существовать.

– А-а, – промычал продавец, о котором милиционеры будто и вовсе думать забыли.

Ёжик грозно взглянула на опешившего и ничего не понимающего бедолагу.

– Ушки заткни! – рыкнула она.

Продавец резко закивал, как китайский болванчик, и поспешил прикрыть уши ладошками.

– И как, спрашивается, ты вообще Громову о подобном сообщишь? Знаешь, папа, я тут ниточку нашел, и мне кажется, что картину Гитлера украла пионерка-японка, – весьма достоверно парадируя голос Дениса, но слегка подпустив в него нотки «я – а-ля балбес», принялась издеваться Юля. – Почему я так считаю? Да просто, папа, мы с ней сталкивались в другом мире. В императорской России, если быть точным, и она там была телохранительницей Николая Третьего… Ну и все, Денчик, папик сразу потащит тебя в психушку. Я, если честно, удивлена, как он тебя туда за эти полгода еще не отвел, ты ведь наверняка иногда так загоняешься.

– И ничего я не загоняюсь, – обиженно пробурчал Денис. – Ты ведь знаешь, я хороший актер.

– Ага, – фыркнула ёжик. – Просто актерище от бога. Станиславский и Немирович-Данченко по тебе плачут, заливаются горькими слезами.

– Хорош иголки свои выпускать! – не выдержал Денис.

– Так, если ты хоть раз попытаешься назвать меня ёжиком, клянусь богом, я тебя стукну!

– Хорош, Юля, успокойся, – примирительно поднял руки перед собой Денис, опасаясь, что она действительно приведет угрозу в исполнение и потом придется объясняться перед и без того уже ошеломленным продавцом, с чего это младший лейтенант колотит капитана. – А что сказать отцу, я сам придумаю.

– Денис! – Юля возвела ладони кверху, будто призывая небо в помощь. – Ты забываешься. Ты просто хочешь заслужить отцовское уважение и опять думаешь только о себе и о своих комплексах. А мы ведь здесь не за этим! Сдался нам вообще, этот чертов броневик, с этой проклятой богом картиной Гитлера. У нас другая задача: нам нужно попасть на Марс! Пусть даже ты так не считаешь. Но мои последние исследования показали, что времени катастрофически мало. И…

– Так, потом это обсудим, – Денис насупился и с подозрением взглянул на продавца, который, казалось, действительно ничего не слышал, но глаза пучил, словно по пять копеек. – Альберт, можете убрать ладони от ушей.

Продавец не пошевелился. Денис схватил его за запястья и сам раздвинул руки в стороны.

– Да? – продолжил пучить глаза Альберт.

– У вас случайно нет камеры видеонаблюдения?

– Вы меня проверяете, товарищ капитан? – нелепо заулыбался Альберт. – Установка видеокамер в общественных местах запрещена законом, это нарушает свободу личности!

«Придется действовать дедовскими методами», – хмыкнул про себя Денис.

– Вы сказали, что ваша смена заканчивается примерно через час.

– Через тридцать восемь минут, если быть точным.

– Пусть так, – кивнул Денис. – Как закончите работу, езжайте в город в Главный штаб в управление МВД по Ленинграду и области, там поработаете с художником и составите портрет нашей пионерки.

Юля фыркнула.

– Жду вас в машине, товарищ капитан. Как понимаю, я здесь больше вам не нужна, – она недовольно хлопнула ладошкой по козырьку фуражки, явно изображая попытку отдать честь, и, развернувшись на каблучках, зашагала прочь.

Денис вздохнул, поглядывая на ее упругую и такую идеальную попу, обласканную строгой милицейской юбкой. Когда-то и его руки ласкали ее, но сейчас… Он вздохнул еще раз и повернулся к так случайно подвернувшемуся свидетелю.

– Значит так, Альберт…

Спустя десять минут Денис покинул магазинчик при АЗС. Юля ждала его в машине на заднем сиденье. Руки скрещены на груди, лицо недовольное – обиженное, носик вздернут, губки что-то бубнят, похоже, отпуская проклятья на немецком. За последние полгода, после того, как бывший оберштурмбанфюрер Джулия Крюгер раскрыла то, кто она и откуда, девушка взяла себе за привычку ругаться на Дениса по-немецки. Что, к слову, было весьма обидно, поскольку языком Гетте и Ницше Громов-младший не владел, а когда тебя чихвостят неведомыми словами, это вдвойне неприятно, к тому же на германском наречии – грубом для восприятия славянского уха, плюс ко всему, вызывающем недобрые воспоминания памяти крови.

Но сейчас Дениса беспокоило не это. Он с опаской взглянул на усатенького водителя, но парень был всецело увлечен выпуском новостей. Маленький телевизор, более похожий на радиоприемник, водитель держал прямо в руках. На выпуклом кинескопе, никаких вам жидких кристаллов, изображение постоянно скакало вверх-вниз, и парень все время вертел антенной, пытаясь поймать четкий сигнал.

Пилим-пилим-пилим! Вдруг запищал наручный милицейский переговорник на запястье Громова-младшего. Денис поднес руку к губам и нажал красную кнопку.

– Капитан Громов слушает.

– Денис, – раздался голос отца. – Вы что-нибудь нарыли?

Громов-младший взглянул на навострившую в его сторону ушки ёжика и с досадой вздохнул:

– Нет, товарищ майор.

Рожица Юли тут же сделалась более довольной.

– Ну, попытка не пытка, Денис, – продолжил майор. – Тем не менее у нас появилась новая зацепка. Поэтому как можно скорее дуйте сюда. Хочу отработать ее вперед кагэбэшников.

– Понял. Уже летим! – сказал Денис и отключил переговорник. – Сидоров, обратно поведу я.

– Так по инструкции же не положено, товарищ капитан! – удивился водитель.

– Сидоров, ты не слышал, что велел майор? Живо обратно! А тебя я знаю, будешь как улитка плестись.

– Но…

– И никаких пререканий со старшим по званию, уяснил?! – позволил себе легкую дерзость Денис.

– Так точно, товарищ капитан.

На заднем сиденье Юля закатила глаза и лишь покачала головой. Но Дениса это не волновало, он уселся на водительское сиденье и щелкнул тумблером.

У-уу-у! – запищали милицейская сирена на крыше, а уже ей в такт заплясали красно-синие огоньки мигалок.

Денис вжал в пол педаль газа, позволяя себе наконец-то эту легкую шалость, и автомобиль со шлейфом выскочил на дорогу.

Глава 4

Честь советского солдата

– Майор, я тебя уверяю, инвентаризация у нас была в прошлом месяце, и все честь по чести! – почти прорычал Фадеев и для убедительности поднялся из-за стола и хлопнул по столешнице кулаком.

Но Громов не повел и бровью, а лишь сложил кончики пальцев вместе и пристально взглянул на собеседника из мягкого кожаного кресла, расположенного в кабинете командира военной части генерала-лейтенанта Фадеева. Типичный советский кабинет военного начальника, серый и строгий, без дорогих украшений и побрякушек, так любимых чиновниками нашего мира. Из украшений лишь портрет Троцкого и нынешнего главы компартии на стене. Мебель старая, даже мягкие кожаные кресла и те уже давно потерты, под потолком тусклая люстра, в воздухе витает запах табака. Окурок «Беломора» еще тлеет в хрустальной пепельнице на столе генерала.

– Но все же, товарищ генерал-лейтенант, факт остается фактом, – произнес Громов. – А факт, как говорится, штука упрямая. Поэтому вот вам факты и судите сами. На найденном на месте преступления ракетном двигателе РПГ обнаружен идентификационный номер. По номеру удалось установить место изготовления, год и номер партии, а уже по номеру партии – воинскую часть, где данный снаряд числится на данный момент. И вот вам, товарищ Фадеев, последний факт – эта воинская часть ваша! – Громов на секунду замолчал, еще пристальней взглянул в помрачневшее лицо генерала Фадеева и продолжил: – Я, конечно, сомневаюсь, что лично вы, товарищ генерал-лейтенант, в чем-то замешаны, скорее кто-то из офицеров снабжения или же прапорщиков. Поэтому я настоятельно рекомендую разобраться с этим здесь и сейчас, поскольку в скором времени сюда прибудут сотрудники КГБ, а вам их методы прекрасно известны. Боюсь, виновного могут просто назначить, и им можете оказаться именно вы. Мне же главное докопаться до истины, поэтому я настоятельно рекомендую не играть со мной в батяню-комбата, а начать сотрудничать.