Держать удар

‒ Аньен, чаль джинсё!

Цзю храбрости не занимать ‒ он сделал несколько шагов к девушке и поздоровался.

‒ Чаль цинэё (все хорошо) ‒ ответила девушка, косясь почему-то на меня взглядом.

Я ей больше понравился? А ну-ка, уступи дорогу дяде, узкоглазый друг. Иду к девушке и пытаюсь заговорить с ней на английском. Как ни странно, меня она понимает и даже пытается ответить на языке бриттов, но с сильным акцентом.

‒ Штыба! Цзю! Что вы там третесь? Идите свои чемоданы ищите, наши сумки уже едут, ‒ недовольно крикнул один из тренерского штаба.

Кто-то из Федерации, хрен пойми кто. Трётесь! Были шансы и на это, если бы ты не влез. Но и так я успел девушке сказать наши фамилии и взять её телефон.

‒ А ты с кем первый бой проводишь? ‒ спросил я у Цзю, так как прослушал разбор соперников на тренерском совете.

‒ Чемпион Азии двукратный из Филиппин. Леопольд какой-то.

‒ Леопольд, подлый трус, выходи! ‒ вспомнил мультик я, и мы дружно заржали, как смеются беззаботные советские дети. ‒ Не затягивай там, покажи кто азиатский чемпион на самом деле!

‒ Постараюсь, ‒ серьезно воспринял мой совет друг.

‒ А про моего соперника вообще ничего не известно, ‒ пожаловался Артемьев. ‒ Вануату! Я даже страну такую не знаю!

Глава 8

Глава 8

‒ Я руку вчера травмировал левую. Не сильно, но тем не менее. Разрыв сухожилия мизинца, ‒ шепнул мне в автобусе Костя.

‒ Ну, капец! ‒ расстроился я.

Вот он почему чемпионом не стал, вернее, не станет. Кому же он проиграет? Надеюсь, хоть не в первом бою. На самом деле именно эту Олимпиаду я плохо помню. Не смотрел вообще, ведь служил в это время в армии. Об общеизвестных фактах, вроде дисквалификации судей, которым корейцы дадут взятки, или допинговых делах, я знал уже из газет, ну, и несколько позже из интернета.

Олимпийская деревня, где нам выделили место, меня лично не впечатлила. Номер как номер, причем, одноместный у каждого. Кровать, стул, шкаф для одежды, небольшой столик. Удобства в номере. Средний такой эконом-класса номер по меркам будущего. Из окна вид на такие же многоэтажки, как и наша. Пока заселялись почитал в буклете о том, что в деревне имеется. Торговый центр, религиозный центр, медицинский центр, парикмахерская, салон красоты, театр, аптека, сауна, танцевальный зал, прачечная, чайная, бильярдная, комната для видеоигр и столовая вместимостью 4200 человек одновременно. Нас сразу и повели в эту столовую, которая располагалась в отдельно стоящем здании весьма необычной формы. По пути мы зашли в штаб нашей сборной, где нас … накормили черной икрой! Каждому, как ребенку, дали по ложке. Открой рот, ешь, закрой рот. Народ не протестовал. Интересная методика поддержки физической формы спортсменов у нашего руководства. Ну, хоть не допинг. В столовой, или ресторане (уж как кому удобно) столы разных делегаций располагались далеко друг от друга, поэтому подсмотреть, что едят, например, итальянцы, живущие с нами в гостинице, было трудно. Скорее всего, макароны. Нам же дали вполне обычную европейскую еду.

В город нас пока не отпускают, говорят, вечером будет собрание, там всё и объяснят.

‒ Олимпийские игры ещё не открыты, но с 12-го сентября в городе Пусане отбираются яхтсмены, ‒ нудным голосом читает с бумажки начальник штаба. ‒ Там, кстати, стоит наш теплоход «Михаил Светлов».

Я встрепенулся. Ну ладно, Пусан, может, и склоняется по правилам русского языка, кто ж их разберёт? А вот теплоход назывался не «Светлов», а «Шолохов», об этом я подслушал по пути на собрание.

‒ Простите, Шолохов, конечно, ‒ неискренне извинясь, поправился чиновник. ‒ Там наши артисты живут, будут концерты давать.

Ну, понятно, откуда Светлов ‒ комедию «Бриллиантовая рука» все смотрели. Народ в зале заулыбался, а оконфузившийся докладчик таким же нудным голосом продолжил чтение:

‒ Олимпийский парк занимает площадь около полутора миллионов квадратных метров. Сюда входят многочисленные спортивные сооружения, Олимпийский музей, Сеульский Олимпийский музей искусств, один из крупнейших в мире садов скульптур, а также крепость Мончхонтхосон и искусственное озеро Мончхонтхэкжа эпохи раннего Пэкче. Три крытых Дворца спорта рассчитаны, соответственно, на 15, 7 и 3,4 тысячи зрителей. Теннисный стадион вмещает 10 тысяч зрителей. Также на территории парка находятся олимпийский велодром и плавательный бассейн. Площадь 17-этажного Олимпийского центра составляет более 17,3 тысяч квадратных метров…

‒ Скажем спасибо за отлично подготовленную информацию и продолжим наше собрание разбором первых соперников, ‒ попытался взять собрание в свои руки Копцев.

‒ Это ещё не всё! ‒ невозмутимо проскрипел функционер. ‒ Выход в город только в сопровождении специально обученных людей из делегации! Вы всё равно языка не знаете!

‒ Костя знает, он же кореец, ‒ невинным голосом подколол я.

‒ Вот Цзю лучше вообще из номера не выходить, у него предки из Китая, ‒ на всякий случай потребовал чинуша.

Цзю обиженно засопел.

Еле выпроводив докладчика, наконец, приступили к разбору будущих соперников. Начинает 17-го Артемьев. Реально повезло Витьке ‒ ему достался не самый сильный соперник крохотной островной страны. Потом, 18-го, вступает в бой наш «мухач» Скрябин, дальше, 19-го, ‒ Цзю И Яновский, и уже 20-го сентября ‒ я. Всё! В одной тридцать второй больше никому из наших выступать не надо. Остальные парни стартуют с одной шестнадцатой. Несправедливо, но что делать?

‒ Ну, и главное. По призам. Федерация решила за победу давать шесть тысяч долларов и двенадцать тысяч рублей. И купон на машину. Кстати, к нам обратилась корейская фирма «Дэо», ‒ тренер зачитал название, посмотрев в бумаги на столе. ‒ У них можно будет приобрести со скидкой видеотехнику любую. Они сами в Союз и доставят.

‒ А какую машину можно? ‒ заинтересовался Яновский.

‒ Хоть «Волгу»! Если денег не жалко. Цены на машины мне дали тоже.

‒ Шестерка сколько стоит? ‒ спросил кто-то из зала.

‒ Шесть тысяч, ‒ опять сверился с бумажкой Копцев.

‒ В общем, шестёрка ‒ шесть, семёрка ‒ семь… Так, у меня к вам, ребята, ещё один разговор, ‒ прервал Копцева доктор.

Он, всё ещё пугая окружающих побитой мордой, каждому выдал по коробочке, в которой стояли баночки с таблетками. Их следовало принимать по расписанию, указанному там же, на банке. Написано только время приема, а что дают жрать ‒ неясно. Я, прикинув, что вроде не было у нас в эту Олимпиаду допинговых скандалов, бучу затевать не стал и, взяв баночку со своим именем, тут же проглотил таблетки, а, может, и витаминки.

‒ Коробку и банки потом надо вернуть, ‒ строго добавил кто-то из тренеров.

‒ Скажите, а на открытии мы будем? ‒ спросил, по-моему, Тарамов.

‒ Обязательно, но не все. Артемьеву придётся пропустить, ведь у него бой, ‒ ответил старший тренер.

Это и понятно, как советская делегация на открытии будет без боксеров! Хотя знаменосец у нас ‒ борец Карелин. Ну и белые костюмы с гербом СССР зря нам подогнали, что ли?

‒ Ладно, все свободны, а ты, Штыба, задержись, ‒ отпустили всех, кроме меня.

‒ Чёго сразу Штыба? ‒ принялся вспоминать свои косяки я.

Оказалось, ещё одно интервью надо дать, причем очень известному в будущем спортивному журналисту Льву Россошику. Тот сильно пытать не стал, лишь поинтересовался моим мнением относительно прогнозов предстоящих результатов советских спортсменов.

‒ Футболисты станут чемпионами, и баскетболисты, ‒ уверенно пророчествую я.

‒ Сразу видно, вы в командных видах спорта не сильно разбираетесь, ‒ улыбается журналист. ‒ В баскетболе фавориты Югославы и США, а про футбол и говорить нечего!

‒ Жаль, нельзя поставить на результат! ‒ прозрачно намекнул я, уставившись на Льва.

А что, чем черт не шутит? Может, предложит сделать ставку. У него свободный выход в город, не как у нас. Россошик ‒ в будущем известный журналист и ни в чем постыдном вроде не замечен, так что я подставы не боялся. Но, видно, боялся Лев ‒ он игнорировал мой намёк, хотя и понял, о чем идет речь. Да и шут с ним!

‒ Ещё наш знаменосец Карелин станет олимпийским чемпионом, ‒ крикнул я уже в спину журналисту.

‒ Ещё Земля круглая, ‒ пошутил тот, не оборачиваясь.

Ну да, чего это я? Карелин, хоть и почти мой ровесник, но не в пример именитее. Выиграл в этом году чемпионат Европы, например.

Церемония открытия на следующий день была намечена на десять тридцать местного времени, а проход советской делегации ожидался только через час после открытия. Но подняли нас ни свет ни заря. Витька уехал готовиться к поединку, а мы на местном корейском автобусе на стадион на церемонию открытия.

А белоснежный костюм, оказывается, мне к лицу, впрочем, как и остальным. У знаменосца Карелина костюм серого цвета. Единственной заметной деталью форменной одежды мужской части нашей делегации был ярко-красный галстук. Не пионерский, конечно. На женщинах белые блузки и юбки до колен, сверху накинут красный жакет. На головах красуются милые шляпки с красными, в тон жакету, лентами.

Сальвадор, Сенегал, Сент- Винсент и Гренадины, и потом мы.

Ожидая выхода, сидим внизу, около самого поля, и наблюдаем за церемонией, хотя отсюда её плохо видно. Вот на поле выбежал народ в национальных одеждах и начался сложный хореографический этюд из пары тысяч человек. Вот в воздух выпустили шарики. Участники на поле постоянно менялись, менялась и музыка, но была она, как по мне, нудновата. Мои вкусы попадание в тело одноклассника не изменило ‒ рок, энергичная музыка, ну, и матершинщина разная. Застучали барабаны, по полю покатились, кружась при этом, сотни, если не тысячи, человек. Чего изображают ‒ непонятно? Лучше это действо по телевизору смотреть, там хоть диктор поясняет, что происходит. Наконец, начало подошло к концу (простите за каламбур), и вместо иероглифов из людей из подтрибунных помещений выходит целый полк корейских красоток с флагами в белых гольфиках, белых шапках и белых платьях заметно выше колен.

«А ничего, ноги ровные», ‒ отметил ценитель женской красоты в моём лице.

Первыми идут греки, в дань основателям олимпийского движения, наверное. Полсотни молодых лиц, все с улыбками. Мы так открыто пока улыбаться не умеем, да и не научимся, наверное. Поперли! Гана, Экваториальная Гвинея, Нигерия, причем, там и мужики, и бабы в длинных национальных платьях одного фасона! Потом Нидерланды с красными зонтиками. И нас отправили строиться.

‒ Непал какой-то, ‒ бурчит недовольно Костя, которого зрелище увлекло, и он бы лучше остался смотреть его и дальше.

‒ Знаешь, кто имеет гражданство Непала? Тот, кто зачат непалкой и непальцем, ‒ шучу я.

Дружный смех подсказал, что меня все услышали.

‒ Блин, Штыба, ты как что отмочишь, ‒ смеётся мой знакомый хакас ‒ Серёга Карамчаков.

У нас с ним номера, кстати, по соседству.

Сам проход для меня прошёл без волнения. Я старался улыбаться во все свои тридцать два зуба! А пусть видят, что и советские люди могут быть открытыми. Неудобно было то, что я шёл сразу за женской частью нашей делегации и вынужден был смотреть на упругую попку изменщицы Валентины. Не то чтобы зрелище мне не нравилось, но ведь нас снимают. Так что, улыбаемся и машем, Толя! Да, нам велели махать правой рукой. Машу.

После прохода, очевидно, получив информацию из Дворца спорта, всех известили о том, что Артемьев свой бой выиграл. По очкам. Пять судей было за него. Мы с Костяном, обсуждая это, даже пропустили официальные речи по случаю открытия Олимпиады. Поднялся флаг, зажегся олимпийский огонь, вспорхнули голуби с чаши. Из дальнейшего мне понравилось только выступление каратистов, которые принимали воинственные позы и издавали страшные крики. Ничё, завтра я своему сопернику покажу, где раки зимуют! Он как раз боксёр из Японии, ну и каратист, как мне сказали.

‒ Хау-ха! ‒ повторяет после церемонии увиденные движения каратека Цзю.

Видно, затронуты какие-то его корейские струны в душе. Была бы рядом деревяшка какая, уверен, мой друг попытался бы сломать её, как сотни артистов на стадионе делали это ногами, руками и бестолковыми головами. Вот не верю я, что не отразятся такие тренировки на содержимом котелка.

Долго ждём автобус обратно в гостиницу. Отпросился отлить в туалет. Сделав свои дела и моя руки, вдруг в зеркале замечаю своего старого знакомого. Ян Севелин!

‒ Всё ждал, когда ты в туалет захочешь, ‒ улыбнулся он, приветствуя меня.

‒ Э… руки не подаю, мокрая, ‒ несколько растерялся я.

Глава 9

Глава 9

‒ Видел тебя на параде. Ух, и злобная же у тебя была улыбка. Кровожадная, будто ты готов убить всех вокруг. Если какой корреспондент поймал момент ‒ на первых страницах будешь, ‒ не похоже, что шутит бывший профсоюзный лидер шахтеров из хорошей английской семьи.

Кровожадная??? И чего он меня всё время в сортире караулит? В Дании так же было.

‒ Никого не хотел пугать, улыбался дружелюбно, ‒ парировал я.

‒ Сто тысяч долларов в том же банке, вот пароль и номер ячейки. Это за Турцию. Есть там золото, Толья-я-я! Отец сказал, отдать всё честно. А Ирландское месторождение ещё не начали разрабатывать по-серьёзному. Что ещё Толья?

‒ Остальные месторождения в СССР знаю. Ждите, когда Горбачёв откроет доступ, ‒ обламываю я предприимчивого англичанина, читая пароль.

Пароль «тейбл»? Это «стол» на языке Шекспира. Ну, нет у людей ни ума ни фантазии.

‒ Бронь всего на три года, ‒ предупреждает Ян.

‒ Это отличные новости, Ян! А ты как тут? Ради меня приехал, что ли? ‒ уточняю я, хотя и так ясно.

‒ Я и в Москве был, открывали совместное предприятие. Ваш Горби ещё в прошлом году добро дал. Я даже пытался позвонить тебе в твой партаппарат, но приятный женский голос сказал что ты в Ленинграде.

‒ Турнир был отборочный, международный, ‒ припомнил я. ‒ А секретарше скажу про ваш комплимент, ей понравится. А что за предприятие?

‒ Лесодобыча. В Москве подписано соглашение между предприятием лесной промышленности «Архангельсклеспром» и нашей дочкой. Будем производить детали готовых домов, годовая мощность производства ‒ под сто тысяч кубометров. От угля уходим, продали почти все шахты семейные. Только золото и только лес сейчас развиваем.

‒ Ничего себе! А откуда у вас лес на острове? ‒ удивился я.

‒ Почти все наши предприятия в Канаде. Основа домов ‒ бревна из сосны, канадского красного кедра и пихты Дугласа. Естественно, в дело идет только отборная древесина с прямым волокном и ровными стволами. Но и у вас леса много. Хороший сосновый лес, далеко, конечно, от транспортных путей, но двести долларов за куб досок ‒ это хорошая цена на рынке!

Я про себя прикидываю объем продаж. А неплохо выходит у них! И нет ведь, чтобы производство какое развивать, сразу ресурсы наши вывозят. Ушлая семейка у Яна. Блин, надо идти! Без меня не уедут, начнут искать.

‒ Сейчас говорить не могу, но если в отель наш вход свободный, приходи, мой номер ‒ триста пять, живу один. Обсудим всё, ‒ прощаюсь я.

‒ Штыба, долго же ты там носик пудрил, ‒ шутит Копцев.

Едем в отель, и сразу в столовую, на обед. Там уже сидит довольный Витька.

‒ Вынес и не заметил островитянина этого, ‒ хвастается тот.

‒ А что не нокаутом, ‒ подкалываю я.

‒ Понимаешь, не ставил перед собой такой задачи, да и хорошо удар соперник держит. Вы вот сами попробуйте нокаутом победить.

Костя хмыкает. Пока ехали в отель он всё забалтывал меня своим предстоящим боем, не то чтобы переживал, но тема его волновала.

После обеда меня вызвал к себе наш научный сотрудник сборной ‒ Ираклий. Кроме мощного тренерского состава в лице Копцева, Лаврова, Владимира Шина, был у нас ещё и непонятный мне научный сотрудник. Фамилию его я даже не пытался запомнить, из Грузии парень вроде. Встречаемся в нашем штабе, где обычно многолюдно, но сейчас мы вдвоем.

‒ Садись, Анатолий, ‒ благожелательно предложил грузин. ‒ Я Ираклий Викторович, но давай на «ты» и просто по имени.

В демократию играет? Да не похоже, молодой парень на самом деле, вполне может искренне стараться быть на одной волне с нами, спортсменами.

‒ Что-то не так? ‒ усаживаюсь поудобнее в кресло.

‒ Наоборот. Всё так, даже чересчур. В мою задачу входит программа восстановления работоспособности боксеров с учетом тренировочных нагрузок различной направленности. И вот с тобой странная штука. Да ты не нервничай, ничего страшного. Просто твои физические кондиции выходят за три раунда. Иной раз кажется, тебе и десяти раундов мало будет. Ты за минуту перерыва между ними отдыхаешь, как другие и за день не отдохнут.

‒ Так это хорошо? ‒ осторожно спросил я.

‒ Хорошо, но непонятно. Знать бы, что у тебя внутри происходит! ‒ азартно пожелал Ираклий.

‒ Вскрытие покажет, ‒ пошутил я и поспешно добавил: ‒ Но резать себя не дам!

‒ Ну ты и хохмач, ‒ смеясь, произнес Ираклий и без паузы спросил в лоб: – Ты что-то принимаешь?

‒ Только то, что доктор даёт.

Причины своей уникальной физической формы я и сам не знаю. Откуда мне знать какие процессы происходят в организме при замене сознания? Вроде способностей никаких не появилось, хотя, например, не помешала бы абсолютная память. Толик и был здоровым лосем, явно в папу, а тут ещё я такой нарисовался. Не бухаю, не курю, занимаюсь спортом. По своей программе качаю физуху. Благо, опыт есть из будущего.

‒ Чё он хотел? ‒ интересуется Цзю.

‒ Сказал, я слишком хорош физически, ‒ смысла врать не вижу. ‒ Он думает, что-то ем запретное.

Тренировка, разбор полётов по сегодняшнему бою Витьки, ужин и личное время. Можно походить по местным магазинчикам, но денег у всех не то чтобы мало, но народ экономит, чтобы купить ценный товар. Костян привез с собой на реализацию бинокль, водку и наручные часы. Витька ‒ икру, водку и тоже часы. Один я ничего с собой не взял, зато обменял валюту по максимуму. Нам разрешили обменять по триста рублей. Суточных же выдали пока на неделю, это ещё примерно тридцатка, если в доллары перевести. Не так уж и жирно, чтобы на мелочевку тратить. Ещё один минус ‒ нет телевизоров у нас в номерах. У соседей итальянцев есть, я слышал, как они орали, смотря футбольный матч.

Вечером пришёл Ян. Как и ожидалось, пройти в гостиницу было непросто даже для него, но он смог получить удостоверение – ID с пиктограммой боксера.

‒ Никуда, кроме бокса, меня не пустят, ‒ пояснил он. ‒ Эти узкоглазые совсем сдурели. Представляешь, два раза проверили, пока к тебе шёл! В первый раз ‒ сумку только, во второй даже карманы вывернули. Я как раз тебе принёс аванс за Ирландию.

В обалдении смотрю на кучу купюр.

‒ Сколько тут? ‒ киваю на пачку денег.

‒ Семьсот тысяч вон, это всего тысяча долларов! Да бери, отец сказал отдать. Золото есть в Ирландии, но там фабрику надо строить, а это небыстро. У меня к тебе разговор есть по совместному предприятию.

‒ Я с лесом не работал.

А что, трудности какие? ‒ прячу деньги в «надежное» место я ‒ под подушку.

‒ У нас пока нет, но вот японцы работают у вас в Иркутской области и набросали мне свои жалобы, ‒ Ян достал листок бумаги.

Слушая отчет совместного советско-японского предприятия, я понимаю, что японцы просто охренели. Никаких серьезных косяков с нашей стороны я не наблюдаю. Ну, время доставки груза ‒ вместо 8-10 дней 2-3 недели, ну, текучка… из 180 человек уволено два десятка и семеро сами ушли. И прочие мелочи. Взяток с них не дерут, бандиты им не угрожают, два года без налогов работать разрешили. Что ещё надо?

‒ Меня назначили куратором по СССР, мне, Толья, надо отличиться!

‒ Ну… телефоны скоро пойдут хорошо, ‒ говорю я имея в виду скорое развитие сотовой связи.

‒ Только не телефоны! Уже создано совместное предприятие с испанцами у вас в Перми. Фирма «Телур». Я разговаривал с директором СП, там куча трудностей, ведь предприятие при местном заводе, которому конкурент не особо нужен. Да и импортные детали в испанском телефоне стоят валюты, а программу перевода на местные детали ещё только запускают. Качество может упасть, и в Европе не продать будет такие аппараты, ‒ Ян неожиданно показал вполне приличное знание ситуации.

‒ Я про сотовую связь говорил, ‒ бормочу я, прикидывая, когда у нас начнёт развиваться этот сегмент рынка.

‒ У нас у самих с этим не всё в порядке.

‒ Я подумаю, ‒ обещаю, прощаясь с англичанином.

Почему я не сказал про свой будущий кооператив по производству окон? Мы с ребятами пришли к выводу, что СП для нас будет хуже. Ну и надо ехать в ФРГ кому-то. Не мне ясно, скорее всего, двоих отправим ‒ Аркашу и Павла Полоскина. Опять расходы, ведь за свои придётся ехать.

Следующий день принёс сборной победу Скрябина, а девятнадцатое сентября ‒ сразу две победы ‒ Янковский выиграл по очкам и Цзю нокаутировал за полторы минуты Леопольда. Настроение приподнятое в сборной, пока без потерь.

Мой бой двадцатого сентября был одним из первых. Соперник Йошиаки Такахаши никаких сложностей не доставил. Хоть и нокаут ему организовать не удалось, но все пять судей отдали победу мне. Следующий бой предстоит с соперником посерьезнее ‒ двухкратным чемпионом Африки, боксером из Замбии. Для него это уже вторая Олимпиада. Впрочем в США ему отличиться не удалось. Рост у чернокожего парня почти мой ‒ 182 сантиметра, но я его первый бой пропустил, и соперника ещё не видел. Наш с ним поединок назначен на 24-е, а 22-го идем болеть за Витьку Артемьева. Посещать бои нам разрешили, тренировки сегодня только две, рано утром и после обеда, но не интенсивные, часовые всего. Первые поединки мы с Костей посмотрели, а потом решили поддержать товарища и отправились в раздевалку. Подумаешь, один бой пропустим. Причем, не особо интересный ‒ дерется болгарин Александр Христов, чемпион Европы, между прочим, прошлого года, с Пён Джон Илем из Кореи. Чего там смотреть? Рефери ‒ Кит Уокер из Новой Зеландии.

‒ Давай на ринг, через пару минут бой, ‒ командует массажист.

Кроме него и доктора, никого в раздевалке нет, ну и мы ‒ персональные Витькины болельщики. Выходим к рингу. Мы с Костяном уже собираемся идти на трибуны, но что-то удерживает нас. Прислушиваемся, стоя у закрытой двери. Бой закончился, объявили победителя, и тут начался какой-то треш ‒ шум, гам, крики, ор. Да такие, что, казалось, стены рухнут. Мы пятеро ‒ Витька, Костя, я, доктор и массажист стоим, ничего не понимая. Открывается дверь, выбегает порядком побитый рефери, которого поддерживают под руки два коллеги-судьи, и следом за ним в коридор влетает орда (по-другому и не скажешь!) корейцев. Разъяренные азиаты набрасываются на судью, бьют его, в том числе и ногами! Каратеки, сраные! Потом лезут к Витьке, хотят сорвать с него перчатки. Врач и массажист, хоть они и не боксеры, сразу же отправляют того в раздевалку от греха подальше и закрывают дверь. А нам пришлось отмахиваться!

Ху! Мощный удар ногой едва не достиг моей физиономии! Удар ногой сильнее, чем удар рукой, но среагировать на него проще, ведь амплитуда больше и нога летит медленнее, чем кулак. Я отклонил туловище и, не церемонясь, врезал по челюсти соперника прямым джебом. Рядом Цзю поднырнул под удар и боковым правым снёс ещё одного корейца лет сорока. Наш массажист, здоровый кряжистый мужик, борцовским приёмом уронил самого крупного корейца, а доктор дядя Миша, поднаторев в ресторанных схватках Хабаровска, довольно успешно выдержал удар (опять ногой!) в живот. Но дядю Мишу таким пинком не сбить. Суки! Я много в жизни видел, но такого беспредела ‒ ни разу. Корейская сборная, а судя по костюмам это были они, фигачила судью ‒ белого мужика лет сорока, с таким воодушевлением, что я плюнул на осторожность, прекратил защищаться и перешёл в наступление, прикрываемый справа Костей. Мощный русский мат разнесся по коридору. Ну, не «кий-я-я-я» же мне орать?

Глава 10

Глава 10

Нападающие быстро закончились. Вернее, все они тут, часть в лежачем состоянии, часть опирается на стены, а самые умные, крича на своем языке, улизнули в зал и разбежались по коридору. Смотрю на побитого рефери и нифига не понимаю.