Кошачий айсберг

– Где у вас огнетушители?!, –закричал он Верке.

– В том углу, – сказала она,указав направление кивком.

Парень бросился к огнетушителю истолкнулся с сугробом. Тварь внезапно вынырнула из‑за стеллажа с женскимипрокладками и тампонами и оскалилась.

– Да чтоб тебя! – сказал Витяи шлепнулся на задницу, поскользнувшись на воде от растаявшего сугроба.

Зажигалка и баллон лака выпали у него изрук. При этом баллон откатился на пару метров, а зажигалка шмыгнула под стеллаж– достать ее Витя не мог. Пухлое тело монстра нависало над ним. Зубы тварисловно бы шевелились в безразмерной пасти от предвкушения. Но тут на помощьстуденту пришла Верка и плеснула сугробу в физиономию жидкости из ведра. Апотом подпалила чудовище из баллона.

Горящий сугроб заметался по магазину и,прежде чем сдохнуть, поджег еще пару полок. Но Витя был наготове согнетушителем. Когда студент погасил все горящие полки, снежная атака былаокончательно отражена. Конечно, на улице было еще полно этих гадов, но сейчасобитатели «Солнечной улыбки» могли перевести дух.

И тут все услышали пронзительный вопльМаши:

– Верка! Черный вход! Они прут счерного входа!

– Да какого ж хрена! –скривилась Верка. – Так. Теперь ты, ты, ты и ты, – она указала в томчисле и на Витю, – идете вместе со мной к черному входу. Возьмитеоставшиеся ведра и новые баллоны лака из коробки. Покажем этим гадам!

5.

Галина вместе с мужем Иваном приехала вПетербург из Новосибирска. У них не было здесь знакомых, поэтому ониостановились в одной из недорогих гостиниц на окраине города. По правде, Иванне очень хотел тратить свой отпуск на Питер. Он бы с большим удовольствиемотправился на дачу под Новосибом. Там хорошо. Там баня и разные деревья. И нетвсей этой городской суеты. Но все‑таки Иван решил сделать подарок супруге истоически согласился на поездку в Северную столицу.

Галина составила для них с мужем богатуюкультурную программу. Купила билеты в театр, запланировала походы в музеи ихрамы. Иван мужественно сносил все эти развлечения, которые казались емускучными и бессмысленными. И даже ничего не сказал о том, что вообще непонимает балет и считает его чем‑то вроде морально устаревшего вида гимнастики.Хотя формы чернокожей балерины ему понравились – надо отдать ей должное.Конечно, странно было ее видеть среди белых российских танцовщиц – это немноголомало шаблоны. «Наверное, поэтому ее и взяли в труппу. Чтобы все удивились приее появлении и на какое‑то время перестали зевать», – догадался Иван.

Галина прекрасно знала мужа за десятьлет совместной жизни. Он мог долго терпеть то, что ему не нравится, но рано илипоздно взрывался и выкидывал номера. Поэтому каждый вечер она вознаграждала егоза терпение походом в какой‑нибудь паб. Вот и сейчас они вышли именно из такогозаведения. Пошли к метро, но спустя несколько минут заметили, что заблудились.

– Я ссать хочу, – заявилИван. – Давай свернем в тот двор.

Галина была не в восторге от мысли, чтоее муж будет обоссывать центр культурной столицы. Но рассудила, что паб ужедалеко. А каких‑то альтернатив в виде платных сортиров или ресторанчиков она невидела.

– Хорошо, – разрешила она.

Они свернули во двор. Прямо над нимигорели окна, и в окнах этих кипела жизнь. Люди готовили пищу, выпивали,украшали квартиры новогодними гирляндами. Справлять нужду у них на виду Ивануне хотелось. Не то, чтобы его самого сильно волновало, что кто‑то увидеть, какон мочится. Иван считал, что избавление организма от жидкости не менееестественный процесс, чем поглощение этой жидкости. Однако он понимал, чтосупруге это может не понравиться. Иван любил Галину и старался не расстраиватьее без повода.

Тогда они свернули в арку. А потомпрошли несколько метров и свернули еще раз, обогнув здание. И уже здесь Иваннашел подходящее местечко, скрытое от глаз посторонних.

Он отошел от супруги на несколько метрови принялся поливать мочой сугроб у стены. Галина в это время включила смартфони запустила приложение – электронную карту города «ТриГис». Как вдруг онауслышала полный боли и отчаяния крик Ивана.

Спустя час после случившегося она сиделана полу магазина «Солнечная улыбка». Ее лицо было забрызгано красным. Галинараскачивалась взад‑вперед и рассказывала незнакомому парню, который сиделрядом, свою историю:

– Мы приехали сюда из Новосибирска.Гуляли по городу. И мой муж захотел писать. Он решил сделать это в одном издворов. Нашел подходящее место, где никого не было. Расстегнул штаны… А потомзакричал. Сугроб, на который он писал… он откусил ему… откусил… ему… – женщиназакрыла ладонями глаза и затряслась в рыданиях.

Студент Витя, тот самый незнакомыйпарень, находившийся рядом с Галиной, положил руку ей на плечо. Он не знал, чтосказать. Как утешить ее. Возможно ли это вообще сейчас? Просто положил руку ейна плечо. От этого она зарыдала еще сильнее, но убирать ладонь он не стал. Витетоже хотелось плакать – он вспомнил своего мертвого товарища Даню.

Через минуту или две Галина началауспокаиваться. Достала из кармана фетрового пальто носовой платок в цветочек,вытерла слезы и высморкалась.

– Я филолог по образованию… – сновазаговорила женщина. Но голос ее звучал иначе. Он стал тверже и, кажется,веселее. Витя даже подумал, уж не лишилась ли она рассудка от горя. – Таквот, я филолог… И, знаете, что интересно… Я только сейчас подумала… слова«сугроб» и «гроб» этимологически родственные… Не правда ли, странно? Я раньшеникогда не думала об этом… Может быть разгадку этого кошмара стоит искать впроисхождении слова «сугроб». Может быть, наши предки оставили нам скрытоепослание в этом слове… Предупреждали нас, что их нужно остерегаться.

– Я не знаю… – ответил Витя,который действительно не мог сказать ничего путного по этому поводу. «Русскийязык» в школе никогда не входил в список его любимых предметов. Может быть,дело было в училке. Анастасия Леонидовна – та еще была стерва. Но даже ей Витяне пожелал бы встретиться с сугробами.

И тут они услышали крик Маши:

– Верка, смотри! Они подходят всеближе!

Витя понял – надо брать себя в руки. Иотбиваться от атакующих магазин монстров. Он поднялся и направился к пока ещецелой стеклянной двери, отделявшей людей от плотоядных сугробов.

Уже после этого были баллоны с лаком,зажигалки, ведра с растворителями и жаркая встреча снежных гостей магазина«Солнечная улыбка».

6.

Так уж повелось, что снегопад вПетербурге регулярно превращался в бедствие. Вопрос был только в том, сколькооно продлится. Одно дело, когда у тебя пять дней к ряду выпадает 20 миллиметровосадков, дует лютый ветер, бесчинствует метель, падают деревья, застреваетобщественный транспорт, а пробки достигают своего ярко‑красного пика. Это ещеможно пережить. Но когда такая история длится пару недель – терпеть еезначительно сложнее. В этот раз снегопад продолжался 16 дней.

Несмотря на обещанные щедрые премииработники коммунальных служб выдохлись. И устали не только они – маленькиеловкие импортные тракторы то и дело выходили из строя – их не успевалиремонтировать. А снег все продолжал падать на Петербург – как рыхлая белая земляна крышку гроба. В конце концов снегопад прекратился. Синоптики божились, чтоэто надолго. Власти Петербурга молились, чтобы это действительно было так.

Но сразу же после этого сугробы взяли,да и ожили. И вовсе не для того, чтобы самостоятельно добраться доснегоплавильного пункта и превратиться там в грязноватую водичку. Они открылиглаза, увидели людей и посчитали их весьма аппетитными.

Петербуржцам и гостям города повезло, чтосреди оживших сугробов не было по‑настоящему крупных чудовищ. Все они былимаксимум метра полтора в ширину и метр восемьдесят в высоту. Но чаще твариограничивались более компактными габаритами. Тот сугроб, что откусил Дане руку,вполне мог считаться средней особью.

Обычно, при пробуждении, сугробстряхивал с себя лишний снег, обретая каплевидную форму, открывал два маленькихкакашечных глаза, наугад расставленные на физиономии, и распахивал огромныйжадный рот.

У одного сугроба глаза появились там,где у людей обычно располагаются уши. И это серьезно осложнило ему жизнь. Чтобыохотиться на двуногих бедняге нужно было постоянно вертеть головой – как птице,высматривающей червей и жуков.

Далеко не все монстры имели белый окрас.Большинство были сероватыми. Попадались и коричневые. Расцветка зависела оттого, насколько чистым был снег, породивший их. У многих сугробов на телахприсутствовали желтые пятна или полоски – метки собак.

Видимо, время от времени монстры, наевшиесячеловеческой плоти, гадили – после них на земле оставались темно‑зеленые полосыгустого вещества, похожего на дерьмо. И пахло оно соответствующе.

Первым сигналам о восстании сугробовникто не поверил. Но когда сообщения стали повторяться, по вызовам началиотправлять ментов. Жертв среди полицейских было особенно много – никто ведь невоспринимал всерьез этого врага. Слишком неуклюжими казались сугробы.

Пули не сильно помогали в борьбе с ними.Они дырявили их, причиняли определенное неудобство, судя по недовольномуворчанию, но не останавливали.

Куда большего успеха добивались наглые,громко хохочущие подростки, бросавшие в пасти чудовищ мощные петарды – от нихприплюснуто‑конусные головы сугробов разрывало на части. Тогда монстрыпереставали двигаться. Им требовалось время на то, чтобы восстановиться. Послеэтого они снова готовы были жрать все, что движется. Кошек и собак при случаеони тоже ели весьма охотно.

Чтобы окончательно вывести сугроб изстроя требовалось нанести ему более масштабные повреждения, чем просто взорватьбашку. Например, расплавить или разнести половину тела. И это было вполнереально.

Одна из запрещенных в России молодежныхполитических организаций решила не оставаться в стороне от народного бедствия.Ребята из нее регулярно репетировали за городом, как будут сначала делать, апотом бросать в машины и здания «псов режима» «коктейли Молотова». Навыкипригодились значительно раньше, чем они рассчитывали. Бутылки с зажигательнойсмесью стали чуть ли не самым эффективным оружием против сугробов.

Благодаря этому запрещенная политическаяорганизация существенно повысила свою популярность. Из‑за внешнего сходства иманеры двигаться бунтари окрестили снежных монстров «неваляшками». Так иназвали видео: «Уронили очередную неваляшку!», «Разнесли неваляшку к чертям!»,«Туториал по борьбе с неваляшками». Соцсети с упоением подхватывали такойконтент.

Уже спустя четыре часа после началавосстания сугробов было похоже, что в Петербурге начались полномасштабныевоенные действия. Тут и там лежали недоеденные куски человеческих тел,опрокинутые и горящие тракторы и снегоуборочные машины. Витрины многихмагазинах были разбиты – и чаще всего это была работа мародеров, а не сугробов.