Искусство и Жизнь №25. Фантазия без границ

Дмитрий Фуфаев:

Да, действительно, сейчас такой огромный тренд. И вот у меня вопрос. Искусственный интеллект – тема компьютерная, он существует в этой среде. Чтобы вывести изображение, есть два пути. На последней выставке в Москве, на «Арт-Раше», на первом же стенде я увидел работу и заподозрил, что основа – ИИ. Я спросил художницу напрямую, и она подтвердила: работа сгенерирована искусственным интеллектом, но выполнена в технике холст, масло. Вот такой вопрос: техника художественного произведения оказывает влияние на покупателя? Зачем перерисовывать маслом то, что сгенерировано ИИ, когда можно вывести на холст с помощью плоттера, получить качественный принт и потом его дорабатывать? Насколько клиентам важно, что работа сделана с помощью современных технологий, или она должна быть вручную написана акрилом, маслом? Ваше видение.

Александра Панькова:

Если говорить про моих клиентов и клиентов коллег, с которыми мы работаем, то я вижу, что техника очень важна. Люди лучше реагируют на живые материалы. Сейчас очень много работ сделано со скульптурной массой, глиной, интересными инновационными материалами. Есть работы на коже, с элементами 3D-печати. Люди хорошо на это реагируют, они видят в этом что-то более живое, трогающее чувства, чем просто печать. Спрос на просто напечатанные работы сильно меньше, и они оцениваются дешевле, чем если ту же идею переработать с помощью ручных материалов.

Когда мы видим работу художника, мы лучше воспринимаем её, когда видим текстуру, фактуру, когда взаимодействуем с картиной на физических ощущениях. Это прямо супер важно. Особенно сейчас, когда у всех информационная перегрузка и сенсорная депривация из-за экранов. Мы пытаемся добрать этих эмоций и через искусство в том числе.

Дмитрий Фуфаев:

Вы ценовые показатели затронули. Вообще, сколько стоит искусство разных сегментов? Какие ценовые диапазоны? Как-то по сегментам разбить, что сколько стоит.

Александра Панькова:

Понятно, что искусство – это всегда стоимость, стремящаяся к бесконечности. Вспомним недавний скандал с NFT: один файл продали за 69 миллионов долларов, а через два года он стоил порядка восьмидесяти. Такой колоссальный разброс.

У нас в целом люди не готовы инвестировать очень много. Берлин, как говорится, сексуальный, но бедный, и до сих пор таким остается. Здесь нет заоблачных цен в миллионы долларов. Средний диапазон за произведение – несколько тысяч евро. Если мы говорим про печать – это в пределах одной-двух тысяч евро. Если мы говорим про произведение, которое нарисовал художник, «живое», оно может стоить пять, десять, пятнадцать, двадцать тысяч.

Дмитрий Фуфаев:

Это примерно к какому размеру привязываемся?

Александра Панькова:

Интерьерная живопись – это минимум семьдесят сантиметров на метр. В интерьере очень редко используются миниатюры, они скорее идут в коллекцию. В современных интерьерах, как правило, мы берем один арт-объект и делаем его центром композиции.

Дмитрий Фуфаев:

Если вы говорите, что принт (печать на холсте) стоит порядка тысячи евро, а живое произведение такого же размера – пять тысяч евро, это корректный диапазон? Но принт можно сделать в десяти экземплярах, с точки зрения коммерции выгоднее работать с принтами, получается.

Александра Панькова:

Здесь вот что еще важно. Люди готовы платить за уникальность. Если мы говорим про печатную, тиражируемую коллекцию, даже если там десять экземпляров, пронумерованных и подписанных, это всё равно не уникальность. Многие гордятся тем, что картина этого автора есть только у них. Если людям важно собирать коллекцию, чувствовать отклик с произведением, обладать чем-то ценным, вряд ли они будут покупать то, что растиражировано.

Вопрос в том, зачем мы покупаем произведение искусства? Если просто потому, что нравится и подходит в интерьер, тогда можно купить и распечатку на холсте. Если разонравится – передарить или купить что-то новое. А если мы говорим про более глубокую эмоциональную связь, тогда эксклюзивность – это то, за что люди готовы платить больше.

Дмитрий Фуфаев:

Но люди готовы платить и за третий фактор – за имя. Когда мы листали каталоги французского аукционного дома Drouot, там был Бэнкси, его принты стоили очень дорого – порядка шести тысяч евро, по-моему, даже на бумаге. Всегда существовала тиражная графика: шелкография, литография. Вопрос в том, что это за картина и какого автора.

Приведу пример. В России есть художник Бато Джугаржапов. Он достаточно дорогой и популярный. Когда мы разговаривали с одной галеристкой о тиражной живописи, она плохо к этому относилась, считала, что не имеет цены. Пока её сосед из престижного района не сказал, что он очень богатый, у него много комнат, но он не настолько богат, чтобы разместить во всех интерьерах оригиналы этого художника. И он заказал у художника принты с подписью, которые тоже стоили довольно дорого. То есть люди, если говорить о коллекционности, всё упирается в цену. Если принт создал известный, любимый и дорогой автор, и стоит выбор: платить миллионы за оригинал или тысячи за подписанный принт – для людей, умеющих считать деньги, это авторское произведение, подписанное живой подписью.

Александра Панькова:

Да, такое имеет место быть. Я со своей стороны вижу в этом некий компромисс. Это так же, как в интерьере мы хотим мрамор или оникс, но не можем себе позволить, и тогда покупаем материал, имитирующий камень. Или ламинат под дерево, но не паркет. Нельзя отрицать этого как явление. Надо просто понять, что у каждого человека к этому свое отношение.

Мы возвращаемся к расслоению общества на снобов, которые говорят: «Фу, это ноу-гоу», и людей, которые говорят: «Зачем переплачивать, если я могу иметь то же впечатление? Я все равно заплачу художнику». Здесь еще этическая сторона вопроса. Я скорее на стороне того, что мы получаем сопричастность к художнику и остаемся в рамках своих возможностей. Это нормальный, здравый, разумный компромисс.

Вопрос в том, что человек хочет получить, покупая произведение искусства: сказать «посмотрите, какой я крутой, у меня есть этот автор» или сказать «я люблю этого автора, он мне нравится, я не могу себе позволить оригинал, но могу позволить себе такое ощущение дома». Это очень личный вопрос. Отношения с искусством – очень личные, и к ним приходят через определенный жизненный или эмоциональный путь. Либо ты просто вешаешь любую репродукцию.

Дмитрий Фуфаев:

Согласен полностью. Александра, еще такой момент: вы упомянули, что Берлин многонациональный, многокультурный город. Как это повлияло на развитие арта? Кто что привнес в этот котел?

Александра Панькова:

Во-первых, очень много различных техник и культурных смыслов. Очень много социальных взаимосвязей. Я была на выставке молодых художников и заметила, что многие пишут на острые злободневные темы: войны, дискриминация тех или иных слоев населения, культурные отличия. Здесь пытаются понять, нащупать новые границы нормы. Либо у нас мальчик-девочка, либо сорок девять разных гендеров. Люди пытаются через искусство понять свою причастность, свое место в этом мире. Среди

мультикультурных слоев мы часто чувствуем себя растерянными, и через искусство пытаемся выразить эмоции.

Очень интересно, когда разные художники из разных культур пытаются осмыслить одну и ту же тему, и как она у них по-разному звучит. Я могу приложить фотографии с этой выставки, чтобы был понятен контекст. Очень сложно описывать искусство словами.

Дмитрий Фуфаев:

Согласен. Александра, вот какой вопрос для Берлина: художник – это профессия или хобби? То есть есть ли возможности для этого направления деятельности, чтобы оно было профессиональным, чтобы не нужно было подрабатывать, а заниматься живописью как основной работой?

Александра Панькова:

Да, конечно. Но для этого нужно очень хорошо постараться. Как правило, это профессия в современном мире либо у людей, которые уже накопили себе имя и их картины часто и много продаются через галереи и аукционы, либо у тех, кто продает через социальный капитал, через соцсети, где у них есть подписчики-покупатели. Если есть эти каналы, тогда можно быть художником и никем больше.

Но из того, что я знаю, быть художником – это очень дорогое хобби, если говорить о материалах, поисках, возможности выражать чувства. Если говорить про Европу, то у нас очень большой тренд на экологию, сохранение материалов и их воздействие на окружающую среду.

Дмитрий Фуфаев:

Да, это очень дорогое хобби. Александра, давайте в заключении поговорим про другое направление

вашей деятельности – архитектуру и дизайн. Что вы могли бы рассказать о трендах, новациях, новых направлениях в этом виде деятельности вокруг вас?

Александра Панькова:

Это всё, что связано с энергосбережением, энергопотреблением, вредными выбросами, утилизацией. Мы стараемся сделать так, чтобы сохранить нашу планету чуть подольше. Благодаря этому идет волна на старые вещи, которые получают вторую жизнь. Очень популярны блошиные рынки, повторное использование, вещи с долгим сроком жизни. Уходит эпоха быстрого: «больше, быстрее, поменяю, выброшу, куплю новое». Сейчас больше тренд на осмысленное, осознанное потребление.

И тренд отсюда идет на нормализацию старения вещей. Если раньше царапина была «ноу-гоу», срочно меняем, то сейчас нормально, когда вещь обладает следами времени. Это очень важный фактор принятия несовершенств. Так же как идет тренд на принятие несовершенств себя: морщины, особенности фигуры, веса. Мы все разные, принимаем себя такими, какие есть, и начинаем принимать вещи вокруг тоже такими, какие они есть. Тренд на глянцевое, супер новое, супер модное постепенно сходит на нет.

Дмитрий Фуфаев:

Ну, может быть, экономическая ситуация тоже на это влияет.

Александра Панькова:

В том числе, естественно. В целом уходит фокус внимания. Во время пандемии был большой всплеск на интерьеры, на то, как мы себя ощущаем в них. Сейчас фокус переместился. Люди больше инвестируют в путешествия, в эмоции, в то же искусство, чем, допустим, в стены. Это тренд того, что люди не живут долго в одном доме, часто переезжают. И то, что можно взять с собой, те же картины, скорее станет предметом инвестирования, чем супердорогая плитка или отделки.

Дмитрий Фуфаев:

Вот сейчас наступает новый год, новая эпоха. Ваше видение как дизайнера интерьеров, архитектора: какой будет модный цвет? Понятно, что гамма разнообразна, но какой, на ваш взгляд, будет доминирующий цвет 2026 года?

Александра Панькова:

Вы знаете, Pantone уже выпустил цвет, который они анонсируют каждый год. И он никогда не совпадает с тем, что происходит в реальности. Насколько я слежу за этим трендом, не было ни одного года, когда объявленный цвет действительно был доминирующим.

Из того, что я вижу, люди подустали от бежевого, серого, скучноватого. Возвращается желание более радостных, живых цветов и сочетаний. Мне кажется, будет тренд на многоцветие: два, три, четыре оттенка в интерьере, не ярких, не кричащих, но всё-таки от монотонности люди потихоньку устали и хотят добавить чуть жизни.

Дмитрий Фуфаев:

Спасибо. И последний вопрос. Вы как представитель уже двух культур, что это дает вам в бизнесе? Помогает, мешает? Остались ли связи с Россией? Усиливает это ваш бизнес или всё по-разному?

Александра Панькова:

Мне, конечно, жаль, что нельзя, как раньше, прилететь прямым рейсом, спокойно привозить и использовать то, что я использую здесь. Несмотря на то что у меня там есть проекты, друзья, недвижимость, много всего, что связывает меня с Россией, к сожалению, вести бизнес супер сложно, практически невозможно. Связи, мне кажется, процентов на семьдесят были разорваны. Это очень большая потеря для меня лично и для моего окружения. Мы ждем, когда это закончится, если честно.

Дмитрий Фуфаев:

То есть вы думаете, что связи начнут восстанавливаться после того, как всё это закончится?

Александра Панькова:

Мы бы очень хотели этого. Потому что, несмотря ни на что, нельзя открещиваться от Родины. Что бы ни происходило, всё равно есть люди, земля, что-то, что больше нас, и это останется.

Дмитрий Фуфаев:

Александра, большое спасибо за интересное интервью, за первое знакомство. Думаю, мы в дальнейшем продолжим наши беседы. Было очень интересно. Желаем вам в новом году успехов, процветания всем вашим направлениям и получения от всего этого большое эмоциональное удовольствие.

Александра Панькова:

Благодарю вас. Мне было очень интересно пообщаться, я действительно получила много удовольствия от нашей беседы. Благодарю.

Заключение

Беседа с Александрой Паньковой становится не просто диалогом о профессии, но и яркой иллюстрацией того, как сегодня может выглядеть путь современного творца – человека на стыке культур, дисциплин и смыслов. Её история – это история преодоления границ: географических, языковых, профессиональных. От сибирской деревни до Берлина, от архитектуры к галерейному делу, от работы с частным интерьером до осмысления глобальных арт-трендов.

Это интервью позволило нам заглянуть в лабораторию, где создаётся не просто дизайн или подбираются картины, а формируется среда обитания современного человека – эмоциональная, осмысленная, живая. Мы увидели, как меняется запрос аудитории: от престижа и глянца – к подлинности, тактильности, уникальности и осознанному потреблению. Как искусство перестаёт быть просто декором и всё чаще становится способом диалога с миром, частью личной истории и коллективной памяти.

Важным выводом становится и мысль о том, что в современном мире жёсткие иерархии между «высоким» и «прикладным», «уникальным» и «тиражным», «местным» и «глобальным» постепенно размываются. На смену им приходит сложная, многослойная экосистема, в которой есть место и акриловой живописи, и цифровому арту, и галерейному снобизму, и демократичности социальных сетей. Успех в такой системе зависит не от следования догмам, а от гибкости, искренности и умения чувствовать пульс времени.

В финале разговора звучит и личная, глубоко выстраданная нота – ностальгия по разорванным связям и надежда на их восстановление. Это напоминание о том, что за любым профессиональным дискурсом, за трендами и рынками стоят живые люди, их корни, память и желание диалога.

Таким образом, портрет Александры Паньковой – это во многом портрет нового поколения творческих профессионалов: мобильных, открытых, практичных, но при этом не утративших способности влюбляться в искусство, ценить рукотворное и верить в то, что красота и смысл – не роскошь, а необходимое условие для жизни, где бы она ни протекала.

ДИАЛОГ С РЫНКОМ: РАЗГОВОР О

ПЛАТФОРМЕ «АРТСРЕДА»

В конце декабря 2025 года главный редактор журнала «Искусство и Жизнь» Дмитрий Фуфаев встретился с управляющим партнером компании «АртСреда» Александром Паничевым, чтобы обсудить итоги года, тренды рынка и роль искусства в эпоху цифровых трансформаций. Представляем литературно обработанную первую часть их диалога.

Дмитрий Фуфаев: Добрый день. С вами я, Дмитрий Фуфаев, Главный редактор журнала «Искусство и жизнь». Мы начинаем интервью с нашими гостями из компании «АртСреда». Я прошу представиться.

Александр Паничев: Добрый день. Александр Паничев, Управляющий партнер компании «АртСреда».

Дмитрий Фуфаев: Конец года – время подводить итоги. Расскажите, с чем Вы приходите к финалу 2025 года.

Александр Паничев: Год ещё не закончился, но

предварительные итоги можно подвести. Дело в том, что в конце года проходит довольно много аукционов и некоторые из них плавно перейдут в будущий год, учитывая технические особенности их проведения. Если говорить о результатах нашей компании, то в этом году мы провели 218 аукционов, что означает рост на 20% по сравнению с прошлым годом.

На нашей платформе представлено около 100 художественных галерей и антикварных салонов. Мы активно привлекаем их для размещения информации о работах и предметах, выставленных на продажу. В этом сегменте рост также существенный. За 2025 год на АртСреде значительно увеличилось количество галерей и антикварных салонов – рост составил 30%. Более того, увеличилось количество лотов, то есть предметов или работ, загруженных в эти онлайн-галереи. Здесь рост составил примерно 50% по сравнению с количеством работ и предметов, представленных на платформе в 2024 году.

Также большое число современных художников проявляет интерес к демонстрации своих работ в собственных виртуальных экспозициях. На сегодняшний день у нас свои работы представляют порядка 200 художников. Рост в этом году составил тоже около 30%. Но здесь нужно отметить, что мы не прилагаем существенных усилий для привлечения художников. Мы предоставляем этот сервис бесплатно и те художники, которые имеют желание, получают возможность разместить на платформе фотографии и описания своих работ. Мы создаём им аккаунты, виртуальное пространство, где они могут демонстрировать и продавать свои произведения.

В этом году на АртСреде не только существенно увеличилось количество аукционов, но и не менее существенно выросло количество лотов в этих аукционах. Если в 2024 году было чуть больше 5000 лотов, то в уходящем году в торгах на АртСреде организаторы аукционов выставили 7000 лотов. Это увеличение тоже примерно на 30%. Если говорить о суммарной стоимости всех лотов в 2025 году, то мы выставили на продажу работ и предметов на 270 миллионов рублей. Это рост порядка 23% по сравнению с 2024 годом. Пока мы работаем в основном в сегменте современной относительно недорогой живописи и графики. Поэтому сумма может показаться небольшой, но для этого сегмента мы оцениваем рост как существенный.

Дмитрий Фуфаев: Хорошие итоги. Скажите, пожалуйста, каково ваше видение роли художников и искусства в современном обществе, которое начинает уже захлёбываться от искусственного интеллекта?

Александр Паничев: Глобально в мире, как мне кажется, ничего не меняется. Есть творчество, которое используется как украшение квартир, домов, стен. Есть творчество, которое покупается по зову души. Есть творчество, в данном случае мы говорим о живописи и графике, которое люди пытаются использовать как инвестиционный инструмент. Не факт, что наличие или отсутствие искусственного интеллекта что-то добавит или изменит в этом раскладе. Изменится ли судьба художников? Возможно, искусственный интеллект заденет в будущем тех художников, которые пытаются не выразить себя, а работать «на рынок», на удовлетворение спроса дизайнеров. Им, наверное, станет несколько сложнее, потому что люди смогут создавать живописные и графические работы под собственный дизайн с использованием искусственного интеллекта. А настоящее искусство никуда не денется, оно вечно. По моему глубокому убеждению, как оно жило, так оно и живёт. Здесь можно вспомнить историю с появлением телевидения и театра. Я думаю, что это адекватное сравнение. Когда появились телевизор и кинематограф, многие говорили о смерти театра, что он перестанет быть нужным. Театр как был искусством, некоей средой, создающей уникальный контент, так он и жив, и пользуется спросом, и билеты стоят больших денег. То же самое будет, по моему убеждению, в живописи и графике.

Конкурировать с искусственным интеллектом будет лишь что-то среднее.

Дмитрий Фуфаев: «АртСреда» – это единственная площадка на территории России, где агрегированы различные игроки рынка и проходят торги. Какие тренды и изменения вы видите в 2025 году? Что меняется, что нового появляется?

Александр Паничев: Мы наблюдаем активный интерес как покупателей, так и продавцов к формату аукционных торгов. Например, многие галереи современного искусства попробовали и активно развивают формат аукционных торгов. Если раньше галереи просто продавали работы в своих пространствах, то сейчас они обратили внимание на такой канал продвижения как аукцион и активно его используют. Многие современные художники тоже понимают необходимость и целесообразность предоставлять свои работы для аукционных продаж, потому что аукционные продажи – это единственный объективный индикатор стоимости работ художников в моменте. Поэтому многие художники регистрируются на «АртСреде» для того, чтобы потом через аукционы продавать свои работы. Это тоже тенденция.

Дмитрий Фуфаев: Я имел в виду немного другие тренды – изменение стилей, появление новых техник. Что меняется в современном искусстве в 2025 году?

Александр Паничев: Если честно, глобальных изменений нет. Стало заметно больше продаваться тиражных работ. Художники активно используют множительные техники для продажи. Что касается глобально новых трендов, год, как мне кажется, слишком малый срок для того, чтобы можно было говорить о сформированных новых направлениях в изобразительном искусстве.

Дмитрий Фуфаев: Есть ли на вашей платформе иные формы современного искусства, кроме холста и масла, например, фотография? Какие-то другие форматы?

Александр Паничев: Конечно. Всё, что относится к «плоскому» искусству, представлено на платформе. Есть «объёмное», декоративно-прикладное искусство, а есть «плоское». Из «плоского» у нас представлена и живопись (это может быть холст, масло, картон, акрил и так далее), и графика, и печатная графика, включая художественную фотографию, литографию, офорт и современную и антикварную гравюру. В принципе, почти все направления, которые существуют в изобразительном искусстве, в разделах живописи и графики на платформе представлены.

Художники в разных техниках предоставляют свои работы для участия в торгах. Все общеизвестные техники представлены так или иначе. Конечно, представлена и скульптура. В значительно меньшем объёме, но она есть. Есть очень красивые работы.

Дмитрий Фуфаев: А есть данные по количеству имён авторов? Сколько сейчас имён представлено на платформе?

Александр Паничев: На платформе вы имеете в виду «ХаммерПрайс» вместе с «Арт-Средой»?

Дмитрий Фуфаев: Нет, чистая «АртСреда».

Александр Паничев: У меня есть цифра по современным художникам, у которых есть персональные аккаунты. Это порядка двухсот – 197 на сегодняшний день, и ещё несколько в процессе оформления договоров.

Дмитрий Фуфаев: Но это персональные аккаунты. В работах аукционных домов тоже присутствуют имена. Это могут быть современные художники.

Александр Паничев: Такую статистику мы не ведём. Её, наверное, можно посчитать, но только вручную. У нас никогда не было интереса к этим данным, и непонятно, как их можно было бы применить. Например, известный аукционный дом «АртИнвестмент» регулярно проводит торги и транслирует их на «АртСреде». В каждом их аукционе порядка 30—40 имён. Получается много, но как использовать эти данные о количестве имён – неясно.

Дмитрий Фуфаев: Тогда давайте обратимся к экспертным оценкам. Сколько, на Ваш взгляд, художников работает в России сейчас в качестве профессионала или любителя?

Александр Паничев: От ста до трёхсот тысяч. Триста тысяч – это те люди, которые считают себя художниками. Если считать художниками тех, кто окончил курсы, но не получил профессионального образования, то около трёхсот тысяч. Художников с профессиональным художественным образованием, окончивших ВУЗ или серьёзную школу, – около ста тысяч. Это цифры по России.

Дмитрий Фуфаев: Эти цифры стабильны?

Александр Паничев: Они растут. Количество выпускников ВУЗов не увеличивается, но мы наблюдаем взрывной рост интереса к урокам живописи, видеоурокам, пленэрам и мастер-классам. Количество людей, которые после таких мероприятий начинают рисовать, быстро увеличивается. Но здесь важно определиться с терминологией: кого мы называем художником?

Дмитрий Фуфаев: Я определяю художником человека, который пишет картины не только для того, чтобы радовать семью, а создаёт их на продажу.