Смутные люди

- Брат Демьян, погоди. Помоги упокоить убиенных.

Я выругался про себя и с опаской оглянулся по сторонам. Мне хотелось отказать монаху, сославшись на возможную близость врагов, но встретил взгляд отца Еремея и у меня все внутри перевернулось. Я коротко вздохнул, кивнул в знак согласия и направил коня к дереву висельников.

Мы вынимали убиенных из петель почти час, потом еще три я потратил на копку общей могилы, не глубокой, но широкой, дабы вместить всех. Работа бы заняла больше время если бы среди обугленных остовов деревни я не нашел лопату. Затем мы положили останки в могилу и отец Еремей начал их отпевать, что заняло у него еще час, после чего предали убиенных земле. Отец Еремей установил крест, две простые ветки, связанные между собой веревкой. Только после этого, когда солнце уже давно перевалило за полдень и день начал клониться к вечеру, мы смогли продолжить путь.

Пока мы предавали убиенных земле грязь на дороге подсохла и ехать стало легче. Благодаря этому обстоятельству мы прошли десять верст за час и могли бы пройти больше, но конь под отцом Еремеем прихрамывал. Я даже грешным делом подумал, что мы сможем без проблем добраться до Великих Лук, но лукавый всегда ждет таких мыслей дабы подстроить свою шкоду2.

Не доезжая до нашей цели пятидесяти верст, я услышал в отдалении за нашей спиной топот копыт. Точно сказать было сложно, но я насчитал не менее четырех всадников, поспешающих вслед за нами. Захотелось тут же укрыться в лесу, но как на зло мы с отцом Еремеем ехали по дороге в окружении обширной заброшенной пашни, а до ближайшего леса было пятьсот шагов.

Погоняя коней мы поскакали быстрее, надеясь укрыться в лесу, но не успели мы проехать и ста шагов как вслед за нашими спинами на поле выскочили пять всадников и остановились, рассматривая нас. Я тоже взглянул на них и не смотря на несколько сотен шагов, разделяющих нас, разглядел шляхетскую одежду и доспех. Ни раздумывая больше ни мгновения я с силой ударил коня отца Еремея плетью, заставив его скакать во весь опор, а следом стегнул своего жеребца и помчался следом. Ляхи, завидев это, с гиканьем понеслись следом.

Мы быстро достигли леса, но сейчас прятаться было бесполезно, ляхи настигнут нас и под кронами деревьев. Оставалась одна надежда, оторваться от преследователей и только после этого укрыться в лесу. Однако, прихрамывавший конь отца Еремея не позволял нам этого сделать и ляхи заметно сокращали расстояние между нами.

Брат Демьян оставь меня и уходи, твой конь сильнее и вывезет тебя! - крикнул монах, понимая неизбежную встречу с врагом.

Я посмотрел на него и на мгновение подумал сделать так как сказал отец Еремей, но отогнал эту мысль. Если я так поступлю то сойду с пути на который встал под Смоленском и, приободрив себя, ответил:

Нет отче, я вас не брошу и мы еще покажем этим ляхам чего стоит смерть русского казака и монаха!

Я подбадривающе усмехнулся и погладил заряженный пистоль, висевший у меня на поясе. Отец Еремей посмотрел на меня своим светлым взором и перекрестил, а следом начал быстро читать молитву, обращенную к Архангелу Михаилу, всегдашнему защитнику православных воинов.

Тем временем ляхи приблизились и оказались менее чем в пятидесяти шагах от нас и уже приготовились стрелять из луков. Через несколько мгновений я почувствовал как две стрелы пронеслись мимо нас и услышал разочарованные возгласы за спиной. Я хотел было выстрелить из пистоля в ответ, но тут дорога начала петлять и сделать намеченное мне не удалось, но и ляхи не могли в нас стрелять.

На какое-то время мы с отцом Еремеем оказались вне досягаемости врага, но я отлично понимал, что долго это не продлится и когда дорога стала вновь прямой приготовился встретить в первого же врага из пистоля. Я чуть сбавил ход коня, что бы оказаться позади отца Еремея, взвел курок пистоля и прицелился.

Через мгновение я увидел, скачущих за мной ляхов, но они заметив в моей руке пистоль прильнули к гривам коней. Я попытался выцелить ближайшего ко мне врага, но никак не выходило. Тогда я решил свалить коня — жалко конечно безвинное животное, но сейчас оно несло на себе мою смерть. Но в этот момент я уловил краем глаза тень, мелькнувшую в лесу и отвлекся на неё.

Тенью оказался дородный мужик с трехаршинным бердышом в рука. Он опытной рукой подрубил ноги коня первого ляха, свалив его на землю, а затем ловко и быстро перехватил свое большое оружие, вонзив острие бердыша во второго ляха, вынеся его из седла, тем самым внеся смуту в остальных наших преследователей.

Оставшиеся три ляха разом натянули поводья. От такой резкой перемены двое коней встали на дыбы, а один сел на хвост, поскользнувшись на задних ногах. Но через несколько мгновений ляхи смогли овладеть своими скакунами, достали сабли, приготовившись рубить бердышника, но в этот момент с десяток стрел вылетело из леса, прекратив бренное существование поданных польского короля.

Я смотрел на это как завороженный, продолжая целится из пистоля, пытаясь осознать, что происходит и кто те люди, спасшие нас. Ответы на эти вопросы не заставили себя ждать.

Стой!!! - крикнул кто-то.

Я повернулся и увидел на дороге троих человек, целящихся в нас из пищалей. Наступила теперь наша очередь натягивать поводья и останавливать коней. Признаюсь в этот момент я подумал, что сейчас закончится мой земной путь так же как и у ляхов, ведь татям без разницы кого убивать и грабить. Однако вместо выстрелов я услышал громкий, но без злобы голос:

- Кто такие и что в этих местах забыли!

Я посмотрел на воина в залатанном тегиляе, которому принадлежал сей голос и растерялся, пытаясь придумать ответ по лучше. Однако, за меня дал ответ отец Еремей:

Я монах из Псково-Печерской обители Еремей, а это мой спутник брат Демьян. Мы вместе едем в Великие Луки в Ильинский монастырь. Меня туда послала братия помощи просить, но видно я опоздал. По пути сюда мы узнали, что город и монастырь сгорели, однако, я все же решил попытать счастья и найти помощь в здешних местах.

Верно говоришь, Великих Лук более нет, одно пожарище осталось. Да и помощи просить окрест не у кого. Здесь только ляхи ездят да прихвостни их, ну и мы — охотники на такого зверя, - громогласно ответил воин, видимо вожак, и закрыл зарядную полку на своей пищали, то же самое сделали и его товарищи.

Ты бы тоже пистоль свой убрал, - сказал низенький мужик, стоявший справа от вожака.

Только после этих слов я вспомнил, что держу в руке пистоль с взведенным замком. Я осторожно закрыл зарядную полку и развел замок, а затем хотел повесить пистоль на пояс, но вожак остановил меня.

Пистоль нам покамест отдай, да и другое оружие тоже! Оно тебе сейчас не понадобится: убивать мы тебя не будем, да и монах за тебя заступается, а божьих людей слушаться требуется, - сказал он.

Не переча я отдал пистоль, саблю и кинжал воину, что стоял слева от вожака, одетого в стрелецкий кафтан. Один только ножик, что в сапоге лежал, приберег на всякий случай.

Вот и ладно, а теперь пойдем к остальным, - сказал вожак и рукой указал на место избиения ляхов.

Я слез с коня, взял его под узду и пошел назад. К своему удивлению я увидел как посреди дороги стоит на неверных ногах лях, выбравшийся из-под павшего коня, и отмахивается от детины с бердышом саблей. Делал он это не очень уверенно, мне вообще было не понятно как он еще на ногах держится после такого падения.

Бердышник в свою очередь не очень то и пытался сразить своего противника, больше походило на игру в кошки мышки. Детина атаковал, но не сильно, позволяя ляху отбиться, а следом притворно отступал, позволяя противнику атаковать себя, после чего с легкостью отбивал удар и снова притворно бил бердышом.

Видимо это действо продолжалось все время пока мы беседовали с вожаком этой ватаги. Из леса уже успели выйти одиннадцать лучников и весело хохоча наблюдали за зрелищем. Однако, вожаку это не понравилось и он гаркнул на всю дорогу:

Прекратите ржать!!! Уберите здесь все и в стан пошли, а то не ровен час их товарищи пожалуют!!!

Лучники перестали смеяться, а один из них подошел к шатающемуся на неверных ногах ляху и выпустил в него стрелу, пробив голову насквозь. Лях на мгновение остановился, а потом пал на землю, гулко, как куль с мукой.

Ну зачем здесь!? Можно было в лес отвести, а теперь его придется на руках тащить! - с укоризной сказал детина с бердышом.

А павшего коня, которого ты свалил, тащить не придется!? - ёрнически ответил лучник, - Вместо того, что бы бузу поднимать помог бы лучше оттащить этого ляха.

С чего это!? Ты убил, ты и тащи! - ответил детина.

Протазан! - окликнул детину вожак, - Врага нужно убивать, а не играть с ним! Что бы это было в последний раз, а то больше с нами не пойдешь!

Бердышник, со столь чудаковатым именем, виновато насупился как малое дитя. Выглядело это забавно, особенно учитывая, что росту в нем было чуть менее трех аршин. Не переча вожаку он прислонил свой большой бердыш к ближайшему дереву, подошел к убитому ляху и без особого труда взвалил его себе на плечо.

Куда его снести! - спросил он.

За кусты забрось и хватит, - ответил вожак, указав на кустарник, видневшийся промеж деревьев в лесу.

Детина молча сделал как ему указали. Остальные воины ватаги так же принялись за работу и споро. Вскоре на дороге не осталось ничего, что могло бы указать на произошедшее здесь: тела ляхов спрятали за кустарник и раздели до нога, туда же оттащили павшего коня при помощи его собратьев по роду, где его разделали, вырезав самые мясистые куски, а следом укрыли останки ветками и даже кровь засыпали землей.

Мы с отцом Еремеем этим не занимались и смотрели за всем со стороны под пристальным взглядом троих сторожей, заботливо забравших наших коней. Только под конец отец Еремей подошел к телам ляхов и прочел над ними заупокойную молитву. Когда он закончил, вожак подошел к нам и настойчиво попросил пройти в их в лагерь.

Протазан, наши гости устали, сопроводи их в стан, да смотри, что бы в пути с ними ничего не случилось, - мягким голосом приказал вожак бердышнику.

С них и волос не упадет, Никита Васильевич, - ответил глухим голосом Протазан.

Я же говорил — не надо имен. Здесь мы все братья и обращаться должны по братски, - тихо, но твердо ответил вожак.

Извини Филин, - ответил бердышник и позвал нас с отцом Еремеем следовать на ним.

Сначала мы шли под темным сводом елового леса, пахнущего убаюкивающей сыростью и смолой. Спустя пять сотен шагов мы вышли на широкую прогалину, на которой нас ожидал коновод, отрок лет четырнадцати, с тремя лошадьми. Здесь видимо был временный стан ватаги, но мы не стали здесь задерживаться и продолжили путь дальше, в начинавшемся за прогалиной обширном березнике, через который шла проторенная тропа.

Сын мой, чудное у тебя имя, Протазан, никогда такого не слышал, - сказал отец Еремей, прервав молчание, царившее с тех пор когда мы ушли от дороги.

Это не имя отче, а прозвище, тятька с мамкой меня Федькой прозвали, - не оборачиваясь, добродушно ответил детина.

И кто же тебя так прозвал и что слово Протазан означает?

Что это значит я и сам не знаю, но где-то год назад к нам в засаду попали наймиты немецкие, - слегка обернувшись к нам, сказал бердышник, - Дак вот один из наймитов когда меня увидал показал на бердыш и удивленно закричал — «Протазан!». Я его конечно зарубил, что б не повадно было нашу землю топтать, но с тех пор меня стали звать Протазан3. Уж больно это слово товарищам по душе пришлось.

Теперь ясно, однако, не гоже сын мой бахвалиться убийством даже если это было сделано во благо, - с укоризной сказал монах.

Простите святой отец, - смутившись, ответил Федька-Протазан и замолчал.

Вновь наступила тишина и продолжалась она долго. Солнце начало клонится к закату, меняя цвет голубого неба на алый. Птицы, сопровождавшие нас своим щебетом, стали затихать. Все готовилось ко сну и только мы упорно продолжали свой путь, к неизвестной для нас с отцом Еремеем цели.

Тоска легла на сердца людей, но вдруг, тишина отступила перед чьим-то звонким голосом, запевшим старинную песню. На певца тут же зашикали, призывая к молчанию, но вожак ватаги Филин поддержал начинание:

Мы уже далеко ушли и нас никто не услышит, - сказал он и сам запел, своим басовитым с хрипотцой голосом грустную и тягучую песню.

Следуя примеру вожака, запела вся ватага, разгоняя мрак, готовый было захватить наши души в этот вечер.

Так мы и шли: не успевала закончится одна песня как начиналась другая. Поддавшись общему веянию запел и я, только отец Еремей молчал: он просто шел и искренне радовался происходящему, видя в этом знак Божий.

Уже в поздних сумерках, когда тьма завладела лесом, спрятавшись под кронами деревьев, не пускавших в свое лоно последние солнечные лучи, мы вышли на большое поле. На его краю, шагах в ста от нас, стояла небольшая, чуть больше бани, изба, рядом с которой приветливо горел огонь. Это было неожиданно для меня, но поразило меня не это, а то, что поле было вспахано и засеяно. Среди той разрухи которая царила вокруг я оказался в месте тихом и спокойном, как будто и нет того ужаса, что царит сейчас на земле русской.

Я остановился, смотря по сторонам, не веря глазам. В меня тут же врезался тать, шедший сразу за мной. Он беззлобно выругался и слегка подтолкнул меня.

- Иди, на задерживайся, завтра насмотришься, - сказал он.

Почуяв конец пути и скорый отдых, ватага ускорила шаг. Вскоре мы были уже у избы, где к нам навстречу вышел мужик, одетый в простую домотканую рубаху, облезлую заячью шапку да лапти на босу ногу. Вид у него был как у обычного крестьянина кем собственно он и был. Он же был владельцем избы и засеянного поля.

Протазан, с возвращением! Как сходили, удачно? Все живы? - спросил мужик.

Все, Бог миловал. Добыча правда небольшая, всего пять ляхов попалось, но удалось четырех боевых коней забрать, - ответил бердышник.

Это добре, можно будет их обменять на что-нибудь, - сказал мужик, а затем перевел свой взгляд на нас и спросил, - А это кто ж с вами такие?

Монах из Псково-Печерской лавры Еремей да его сопровождающий казак Демьян, - ответил Протазан и обратил свой взор на костер, а точнее котел гревшийся на нем, - Ты лучше Фекл скажи чем потчевать нас будешь?

Да чем... Выбор то не богат — каша гречневая с солониной.

Опять, - с грустью сказал бердышник.

Опять. А чего ты хотел: у нас окромя гречи и пшена ничего нет, - строго сказал Фекл, - Радуйся, что хоть это Бог послал, а то давно с голодухи бы помер.

Не серчай, это я так... с устатку, - сказал Протозан и пошел к костру.

А вы чего стоите? Проходите, откушайте вместе с нами, - сказал Фекл мне с отцом Еремеем и поманил рукой.

Он подвел нас ближе к костру, вокруг которого были расставлены грубо обтесанные скамьи и усадил на одну из них. Я оглянулся по сторонам, пытаясь внимательно рассмотреть округу, ища пути к бегству, но быстро понял, что уйти будет сложно. Дело было даже не в том, что наши с отцом Еремеем коней, как и всю добычу, тати отвели куда-то в лес, а в том, что было неясно куда бежать. Мы находились, где-то вдали от дорог и мне было не понятно в какой стороне ближайший торный путь. В таком разе попытка убежать могла закончится плачевно — меня могли догнать или, что еще хуже, я мог заблудится и стать добычей для волков, обитающих в окрестных лесах.

Демьян, успокойся, - положив руку мне на плечо, сказал отец Еремей, как будто прочел мои мысли, - Нам ничего сейчас не угрожает.

Отче, я бы не был в этом уверен, ведь мы в окружении татей, мало ли что им от нас понадобится.

Демьян, люди, в гостях у которых мы сейчас находимся, не тати. Они спасли нам жизнь, но самое главное, что у убиенных ляхов они взяли только оружие и доспех, не тронув серебро. Один из наших спасителей даже плюнул на изображение короля Жигимонда прежде чем выбросить кошель с монетами в кусты. Согласись со мной брат Демьян, что тати так не поступают.

Тогда кто они?

Не знаю, но думаю, что они из ополчения Великих Лук — уж больно хорошо знают здешние места.

Надеюсь, что вы правы отче, - не разделяя надежд монаха, ответил я.

Пока мы говорили солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место главного светила своей младшей сестрице луне, засиявшей на востоке. Тут же застрекотали кузнечики в траве, окружив нас своей причудливой музыкой, которой подпевала своим уханьем сова, доносившемся с дальней стороны поля. Ночь вступила в свои права сузив наш мир до размеров небольшой поляны вокруг костра.

Наши спасители или пленители словно тени стали выходить из тьмы и рассаживаться на скамьи, а встретивший нас крестьянин встал у котла. Он стал поочередно наполнять миски кашей и раздавать их своим товарищам. Делал он это в каком-то особом порядке и никто не пытался нарушить его. К моему удивлению первыми свои миски получили мы с отцом Еремеем, а последним был вожак ватаги. Приняв миску из рук крестьянина он поклонился, затем встал и обратился к своим товарищам.

Сегодня был хороший день: мы смогли хоть на немного сократить войско Сатаны-Жигимонда и отправить в ад пятерых его бесят, а так же спасти из их рук двух православных людей, один из которых божий человек из Псково-Печерского монастыря. С чистой совестью мы вкушаем сегодня пищу, дарованную нам Богом.

После этих слов он сел и хотел было приняться за еду, но его остановил отец Еремей. Монах укоризненно взглянул на окружавших нас татей и сказал:

Кто же принимается за еду без молитвы Господу Богу нашему? Неверные еретики. Но на сколько я сумел понять, вы все православные люди. Коли так отложите ложки и помолитесь со мной Отцу Вседержителю.

К моему удивлению ватага молча послушалась монаха. Все тати сняли шапки и примерно выслушали молитву, прочтенную отцом Еремеем, по окончании оной трижды перекрестились и только после этого принялись за еду.

Ели молча и быстро. Я свою кашу буквально проглотил за несколько мгновений. Это была моя первая нормальная еда за долгое время. Под Смоленском нас кормили какой-то баландой с ржаной шелухой и корой деревьев без единого куска хлеба. После того как я сбежал есть приходилось только сухари и вот сейчас мне посчастливилось вкусить настоящую горячую кашу, хоть и постную, но все же...

Насытившись, я подобрел и люди вокруг перестали мне казаться злодеями. Они мне даже показались близкими друзьями на столько веселыми и беззаботными выглядели их лица. Только вожак выглядел удрученным и задумчивым, по всему было видно, что сейчас его одолевают тягостные мысли.

Спасибо братья за кашу, вот только не знаю кого благодарю, за кого Богу молится? - неожиданно для меня сказал отец Еремей, встав со скамьи.

Ты прав отче, не преставились мы тебе. Прости нас за это и не суди строго, спешили от дороги уйти, а далее не с руки было, - ответил один из лучников, - Меня вот Никитой крестили, а здесь все зовут Соколом за меткость.

После этих слов тати стали представляться. Оказалось, что все они имеют вполне обычные имена (по большей части — Иван) и каждый был с прозвищем по названию птиц за исключением Протазана и крестьянина, которого все по простому называли Батей. Он был владельцем этого поля и дома, где нашла свой приют ватага.

А как вы все вместе зоветесь? - спросил отец Еремей.

Ляхи нас шошами4 кличут, что бы это не значило, а мы называем себя сиротками, - ответил за всех Батя, - Вот мою деревню сожгли лисовчики, всех убили, один я как перст на земле остался — без жены и детей, которых не смог даже похоронить. Сам жив остался по милости Божьей: саблей меня через всю спину окрестили, но не до смерти. Чудом тогда выжил и теперь одним лишь живу — отмстить ляхам и их подручным. И такие мы все, даже Филин, хоть он и дворянин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лисовчики — иррегулярный конный отряд в Речи Посполитой названный так в честь своего командира А.Ю. Лисовского. Они не получали от короля жалования и добывали себе пропитание за счет местного населения и по этой причине прославились на всю Европу как безжалостные грабители и убийцы. Достойные предшественники дивизии СС «Дерливангер».

2

Ян Карвацкий — глава Рогатинской конфедерации, восстания польско-литовской шляхты против короля Сигизмунда III из-за неуплаты им жалования.

3

Рунтух — платок одеваемый поверх головного убора, плотно обтягивающий лицо и закрывающий плечи.

4

Ильинский монастырь в Великих Луках был сожжен в Смуту польско-литовскими войсками под предводительством Григория Леонтьевича Валуева как собственно и весь город.

1

Чапрак — покрывало защищающее спину лошади, попона.

2

Шкода — вред, убыток, ущерб. Самое интересное, что такое же значение это слово имеет во всех славянских языках включая чешский.

3

Протазан — вид французской алебарды или бердыша, копье с широким наконечником. Название происходит от немецкого Partisane, что изначально переводилось как сторонник — человек стоящий с тобой в одном строю.

4

От польского Chochlik – домовой. Таким именем называли польские интервенты русских партизан.