Через болото

Дмитрий Евстафьев

Через болото

Пролог

Мы с Ромой не собирались становиться героями.

Если бы кто-то перед походом сказал мне, что уже на третий день мы будем пить воду из грязной лужи, я бы, наверное, рассмеялся. Сказал бы что-нибудь уверенное, вроде: «Да ладно, мы же не в тайгу на месяц уходим». У нас были рюкзаки, карта, немного еды, обычная уверенность двух людей, которые ещё не знают, насколько быстро природа умеет снимать с человека всю его самоуверенность.

Окрестности Ладожского озера казались красивыми только издалека.

На фотографиях там был лес, вода, простор и тишина. В реальности - мокрая земля, вязкие болота, тяжёлый воздух и комары, которые словно ждали нас заранее. Они не просто кусали. Они не давали думать, не давали говорить, не давали остановиться. Стоило замедлиться хотя бы на минуту, как вокруг лица поднимался живой, звенящий рой.

Первый страх пришёл не ночью и не в болоте.

Он вышел нам навстречу у самого входа в лес.

Это была собака.

Она стояла прямо на тропе и смотрела на нас так, будто лес принадлежал ей. Не лаяла без остановки, не бросалась сразу, но в её взгляде было что-то такое, от чего мы с Ромой одновременно остановились.

- Может, обойдём? - сказал Рома.

Я посмотрел вправо. Там начиналась низина, заросшая травой и водой. С виду - просто мокрое место. Но уже через несколько шагов стало понятно: это болото.

Мы не хотели лезть туда. Никто в здравом уме не полез бы туда добровольно. Но собака не отходила, а назад поворачивать в первый же день было стыдно. Тогда нам казалось, что стыд страшнее опасности.

Мы ошибались.

Вода быстро дошла до колен. Под ногами не было твёрдой земли - только что-то мягкое, скользкое, живое. Каждый шаг приходилось вырывать из грязи, будто болото держало нас за ботинки и не хотело отпускать.

- Дим, аккуратнее! - крикнул Рома.

Я хотел ответить, но в этот момент моя нога ушла глубже. Рюкзак потянул назад, тело качнулось, и на секунду мне показалось, что я сейчас просто сяду в эту чёрную воду и уже не смогу подняться.

Рома протянул руку.

Я схватился за неё слишком резко, почти дёрнул его на себя. Мы оба пошатнулись. Болото чавкнуло под нами, будто недовольно тем, что добыча ещё сопротивляется.

Собака осталась где-то позади.

Но настоящий поход начался именно тогда - не когда мы вошли в лес, а когда поняли, что этот лес не обязан нас пропускать.

Глава 1. Первый день

В первый день мы ещё шутили.

Рома говорил, что после похода мы будем рассказывать всем, какие мы суровые путешественники. Я смеялся и отвечал, что главное - сделать пару фотографий, пока мы ещё выглядим как люди, а не как два мокрых мешка с грязью.

Сначала всё действительно было похоже на приключение. Ладожский воздух, высокий лес, узкая тропа, запах хвои и сырой земли. Рюкзак давил на плечи, но терпимо. Ноги уставали, но не слишком. Всё казалось контролируемым.

А потом начались комары.

Они появились не сразу. Сначала один-два возле лица. Потом десятки. Потом уже казалось, что весь воздух состоит из них. Они лезли в глаза, в уши, под рукава, под воротник. Мы махали руками, ускоряли шаг, матерились, смеялись, снова матерились. Но смех быстро закончился.

Самое страшное в комарах было не то, что они кусали.

Самое страшное - они запрещали отдыхать.

Когда ты идёшь с тяжёлым рюкзаком, тебе кажется, что главное спасение - остановиться. Снять груз, сесть на поваленное дерево, выдохнуть, попить воды. Но стоило нам остановиться, как через несколько секунд вокруг становилось невозможно находиться.

Мы шли дальше не потому, что были сильными.

Мы шли, потому что остановиться было хуже.

К вечеру ноги стали тяжёлыми. Одежда промокла от пота и болотной воды. Ботинки хлюпали. Каждый шаг напоминал, что дорога назад теперь не короче дороги вперёд.

Рома шёл впереди и всё чаще молчал. Я видел по его спине, что ему тяжело, но сам не хотел первым это признавать. В походах есть странная мужская глупость: пока один не скажет «я устал», второй тоже делает вид, что всё нормально.

Но нормально уже не было.

Лес вокруг становился гуще. Солнце уходило за деревья, и вместе с темнотой приходило неприятное чувство: мы здесь чужие.

Не гости.

Не туристы.

Чужие.

Глава 2. Болото по колено

Собака не двигалась.

Она стояла на тропе так уверенно, будто весь этот лес, вся мокрая земля под ногами и даже воздух, звенящий от комаров, принадлежали ей. Мы с Ромой замерли в нескольких метрах от неё. Она не бросалась, не рычала громко, не делала ничего такого, что можно было бы назвать прямой атакой. Но иногда страшнее всего именно то, что опасность просто стоит и смотрит.

- Может, она домашняя? - тихо сказал Рома.

- Домашняя собака обычно не встречает тебя посреди леса, - ответил я.

Я сам не знал, зачем сказал это. Наверное, хотелось выглядеть спокойнее, чем я был на самом деле.

Собака сделала шаг вперёд.

Мы оба отступили.

Сзади был путь назад. Простой, понятный, сухой. По нему можно было вернуться, сказать, что маршрут оказался неудачным, придумать какую-нибудь причину, посмеяться над этим через пару дней. Но в тот момент такой вариант казался почти невозможным. Не потому что дороги назад не было. А потому что нам было стыдно признать, что поход закончился, даже не начавшись.

Справа от тропы начиналась низина. Она выглядела не как настоящее болото, а как просто мокрая трава. Такие места обманывают сильнее всего. Смотришь и думаешь: ну что там, пройдём аккуратно, обойдём собаку, вернёмся на тропу и пойдём дальше.

Я посмотрел на Рому.

- Обойдём через правую сторону?

Он помолчал, потом кивнул.

- Только быстро.

Мы свернули с тропы.

Первые шаги ещё казались нормальными. Земля пружинила под ботинками, трава была мокрой, но ничего страшного не происходило. Собака осталась слева, на тропе, и проводила нас взглядом. Я даже успел подумать, что мы зря испугались и сейчас просто красиво выйдем из ситуации.

Потом моя нога провалилась почти по щиколотку.

Я резко остановился.

- Нормально? - спросил Рома.

- Да, просто мягко.

Я дёрнул ногу вверх. Ботинок вышел с неприятным чавканьем. Внутри сразу стало холодно и сыро. Вода просочилась через край, носок мгновенно намок.

Ещё через несколько метров стало понятно, что назад возвращаться уже так же неприятно, как идти вперёд. Болото не начиналось резкой границей. Оно затягивало постепенно. Сначала мокрая трава. Потом вода по щиколотку. Потом грязь, из которой приходилось вырывать ноги. Потом вода уже почти до колен.

Рома шёл впереди. Его рюкзак качался из стороны в сторону, и я видел, как он пытается сохранять равновесие. Каждый шаг давался тяжело. Под ногами не было твёрдой опоры. Ты ставишь ногу, думаешь, что сейчас наступишь на землю, а вместо этого проваливаешься в холодную жижу.

- Дим, тут глубже! - крикнул Рома.

Я хотел ответить, но в этот момент сам ушёл правой ногой ниже колена. Болото будто схватило меня. Я потянул ногу вверх, но она не вышла. Рюкзак давил на плечи, тело наклонилось вперёд, и я почувствовал, как начинаю терять равновесие.

В такие моменты страх приходит не красиво, не как в фильмах. Нет времени подумать о жизни, о смысле, о судьбе. В голове только одна короткая мысль:

«Не упади».

Я вцепился рукой в ближайший куст. Ветки оказались тонкими и мокрыми. Они согнулись, но выдержали. Я дёрнул ногу ещё раз. Грязь не отпускала.

- Рома!

Он обернулся.

По его лицу я сразу понял: ему тоже страшно. Не просто неприятно, не просто тяжело. Именно страшно.

Он сделал шаг ко мне и сам чуть не провалился.

- Не дёргайся сильно! - сказал он. - Медленно вытаскивай.

- Да я пытаюсь!

Я злился не на него. На болото, на собаку, на себя, на это глупое решение идти в обход. Но злость не помогала. Чем резче я двигался, тем сильнее грязь держала ботинок.

Рома протянул мне руку.

Я схватился за неё. Слишком резко.

Его качнуло ко мне. На секунду мы оба потеряли равновесие. Рюкзак потянул меня назад, Рома попытался удержаться, вода плеснула в стороны. Мне показалось, что сейчас мы оба рухнем в эту чёрную воду, и тогда выбраться будет уже намного сложнее.

- Тише! - рявкнул Рома. - Не тяни так!

Я замер.

Мы стояли посреди болота, по колено в воде, с мокрыми ногами, тяжёлыми рюкзаками и комарами вокруг лица. Они лезли в глаза, садились на шею, кусали руки. Я хотел отмахнуться, но боялся отпустить Рому.

- На счёт три, - сказал он. - Ты тянешь ногу вверх, я тяну тебя. Только не всем телом, понял?

- Понял.

- Раз.

Я сжал зубы.

- Два.

Болото чавкнуло под другой ногой, будто заранее предупреждая, что отпускать меня не собирается.

- Три!

Я потянул ногу вверх. Рома дёрнул меня на себя. На секунду показалось, что ничего не выходит. Потом грязь резко отпустила ботинок, и я чуть не врезался в Рому.

Мы оба устояли.

Я выдохнул так, будто всё это время не дышал.

- Нормально? - спросил Рома.

- Да.

Это было враньё.

Нормально не было вообще.

Мы пошли дальше медленнее. Уже без шуток. Уже без уверенности. Каждый шаг проверяли осторожно, будто перед нами было минное поле. Вода доходила до колен. Иногда ниже, иногда выше. Под ногами попадались корни, кочки, какие-то скользкие ветки. Они давали надежду на опору, а потом предательски уходили в сторону.

Комары становились невыносимыми.

Я раньше думал, что комары - это просто мелкая неприятность. Ну, кусают. Ну, зудит потом. Но там, в болоте, они были не мелочью. Они превращались в отдельное испытание. Ты не можешь остановиться. Не можешь спокойно подумать. Не можешь вытереть лицо, потому что руки грязные. Не можешь снять рюкзак, потому что поставить его некуда. Не можешь даже нормально пожаловаться, потому что стоит открыть рот - и кажется, что комары залетят внутрь.

- Они меня сожрут, - сказал Рома.

- Главное, чтобы не болото.

Он усмехнулся, но очень коротко.

Собака давно осталась позади. Мы её уже не видели. И от этого становилось даже обидно. Получалось, что вся эта грязь, весь этот обход, вся опасность - из-за нескольких минут страха на тропе. Но тогда я ещё не понимал, что поход часто ломает тебя именно так: не одной большой катастрофой, а цепочкой маленьких решений, каждое из которых кажется разумным.

Мы думали: просто обойдём.

Потом: просто пройдём ещё немного.

Потом: просто дотерпим.

А потом вдруг оказываешься по колено в болоте и уже не можешь честно сказать, где именно всё пошло не так.

- Видишь сухое место? - спросил я.

Рома остановился и посмотрел вперёд.

Впереди была полоска более высокой травы и несколько деревьев. Земля там казалась темнее и плотнее. Может быть, это был выход. Может быть, очередная ловушка.

- Вон туда, - сказал он.

Мы двинулись к деревьям.

Последние метров двадцать оказались самыми тяжёлыми. Когда ты видишь цель, силы почему-то не прибавляются. Наоборот, тело будто понимает, что скоро можно будет остановиться, и начинает разваливаться заранее. Ноги дрожали. Плечи болели от рюкзака. Ботинки стали тяжёлыми от воды и грязи.

Я сделал шаг, потом ещё один. Поднял ногу, поставил на кочку, перенёс вес. Кочка просела, но выдержала. Потом ещё шаг.

Рома первым выбрался на более твёрдую землю. Он скинул рюкзак и сразу начал махать руками перед лицом.

- Давай, Дим, тут уже нормально!

Я хотел ответить, но сил хватило только кивнуть.

Когда я наконец вышел из болота, первое, что почувствовал, была не радость. А пустота. Такое странное состояние, когда ты вроде бы выбрался, но внутри ещё продолжаешь тонуть.

Я снял рюкзак и бросил его на землю. Потом сел рядом, хотя понимал, что сидеть нельзя. Комары сразу облепили руки, шею, лицо. Но мне было всё равно хотя бы несколько секунд. Я смотрел на свои ноги: мокрые штаны, грязные ботинки, вода внутри, липкая трава на шнурках.

Рома стоял рядом и тяжело дышал.

- Хорошее начало похода, - сказал он.

Я усмехнулся.

- Зато не скучно.

Мы оба посмеялись. Тихо, устало, без настоящего веселья. Просто потому, что если не смеяться, то пришлось бы признать: нам действительно было страшно.

Собака осталась где-то позади, на тропе, которую мы так и не прошли.

Но теперь она уже казалась не врагом, а предупреждением.

Лес будто с самого начала сказал нам: «Дальше будет хуже».

А мы всё равно пошли.

Глава 3. Первый вечер

После болота лес стал другим.

Хотя, наверное, изменился не лес, а мы сами. Ещё утром он казался нам местом для приключения: деревья, тропы, свежий воздух, Ладога где-то рядом, впереди несколько дней свободы. Теперь же каждый куст выглядел подозрительно, каждая лужа - глубже, чем казалась, каждая тёмная полоска между деревьями - возможной ловушкой.

Мы шли молча.

Рома двигался впереди, иногда оглядываясь, чтобы проверить, не отстал ли я. Я видел, что он устал, но он держался. Наверное, со стороны я выглядел так же: мокрый, злой, искусанный, но делающий вид, что всё под контролем.

Под контролем не было ничего.

В ботинках хлюпала вода. Каждый шаг сопровождался неприятным холодным ощущением, будто ноги больше не принадлежали мне. Штаны до колен были мокрые и тяжёлые. Грязь засохла на ткани пятнами, но стоило пройти через очередную лужу, как всё снова становилось мокрым.

- Надо найти место для привала, - сказал Рома.

Я посмотрел на него и кивнул.

Сказать это было легко. Найти место - намного сложнее.

В лесу рядом с Ладогой сухое место иногда кажется чем-то вроде мифа. Ты видишь впереди поляну, радуешься, подходишь ближе - а там мокрый мох, лужи, корни, комары и трава по пояс. Видишь поваленное дерево - думаешь, можно сесть, но вокруг него такая сырость, что даже останавливаться неприятно.

Мы пытались сделать короткий привал несколько раз.

Первый раз остановились у старой сосны. Рома снял рюкзак, я достал бутылку воды. Не успел сделать и двух глотков, как вокруг лица поднялся рой. Комары появились мгновенно, будто кто-то подал им знак. Они садились на руки, на шею, на лоб, лезли к глазам. Я махал ладонью, но это помогало только на секунду.

- Да сколько их тут... - Рома резко ударил себя по шее.

- Пошли дальше, - сказал я.

- Мы же только остановились.

- Тут невозможно.

Он ничего не ответил. Просто снова надел рюкзак.

И мы пошли.

Второй раз попробовали остановиться у небольшого пригорка. Там было чуть суше, но комаров стало ещё больше. Я хотел достать еду, но не смог нормально открыть упаковку: руки были грязные, пальцы скользили, а комары облепляли лицо так, что хотелось просто бежать.

Именно тогда я впервые понял, что комары - это не мелочь.

До этого я воспринимал их как раздражение. Как что-то неприятное, но обычное. Но там они стали частью леса, его голосом, его наказанием за каждую остановку. Они не давали восстановиться. Не давали подумать. Не давали быть человеком. Ты превращался в существо, которое должно двигаться, махать руками и терпеть.

- Нам надо хотя бы поесть, - сказал Рома.

- Знаю.

- Тогда давай быстро.

Мы встали прямо на тропе. Даже не сняли рюкзаки полностью, просто приспустили их с плеч. Я достал что-то из еды, уже даже не помню что именно. Вкус почти не чувствовался. Когда ты устал, мокрый и искусанный, еда перестаёт быть удовольствием. Она становится просто топливом, которое надо закинуть в себя, чтобы не упасть.

Рома ел молча. Потом посмотрел на бутылку в моей руке.

- С водой надо аккуратнее.

Я кивнул.

В тот момент эта фраза прозвучала как обычное предупреждение. Просто разумная мысль: не пить слишком много, впереди ещё путь. Мы оба понимали, что вода не бесконечная, но никто из нас тогда ещё не думал, насколько страшной станет эта проблема.

На первый день воды пока хватало.

Поэтому жажда ещё не пугала.

Пугали ноги.

Пугала сырость.

Пугала мысль, что если первый день такой, то что будет дальше.

Мы пошли дальше, пока лес постепенно темнел. Солнце не исчезло сразу - оно просто стало слабее. Свет просачивался между деревьями тусклыми полосами, всё вокруг приобретало серо-зелёный оттенок. Где-то далеко кричала птица. Под ногами трещали ветки, чавкала грязь, иногда плескалась вода.

Я начал считать шаги.

Не специально. Просто мозгу нужно было за что-то зацепиться. Раз, два, три, четыре. Перешагнуть корень. Обойти лужу. Не наступить в тёмное место. Снова раз, два, три, четыре.

- Дим, - сказал Рома.

- Что?

- У тебя тоже ощущение, что мы очень медленно идём?

Я посмотрел вперёд. Тропа уходила между деревьями и будто не менялась. Лес был одинаковым: сосны, кусты, мокрая земля, комары. Можно было идти час и чувствовать, что ты остался на месте.

- Есть такое, - ответил я.

- Бесит.

- Очень.

Мы снова замолчали.

Когда силы заканчиваются, разговоры становятся роскошью. Каждое слово требует энергии. Надо вдохнуть, сформулировать мысль, произнести её, дождаться ответа. Проще молчать. Проще идти и делать вид, что ты просто сосредоточен.

Но внутри молчания копится напряжение.

Я начал злиться на всё подряд. На рюкзак. На мокрые ботинки. На собаку, из-за которой мы влезли в болото. На комаров. На карту. На себя. Даже на Рому, хотя он не сделал ничего плохого. Просто когда тебе тяжело, рядом идущий человек иногда становится напоминанием о том, что ты не можешь сдаться первым.

Наверное, он думал примерно то же самое.

- Надо искать место для ночёвки, - сказал он наконец.

Я посмотрел на небо. Между верхушками деревьев оно уже темнело.

- Да.

Теперь мы шли не вперёд, а в поиске места, где можно было бы пережить ночь. Это странное ощущение: ты не выбираешь хороший вариант, ты ищешь хоть какой-нибудь. Не красивую поляну, не удобный лагерь, не вид на озеро. Просто кусок земли, где можно поставить палатку и не утонуть в грязи.

Через некоторое время мы нашли небольшое место между деревьями. Оно было не идеальным. Земля неровная, вокруг кусты, рядом влажная низина. Но по сравнению со всем, что мы видели до этого, место казалось почти подарком.

- Тут? - спросил Рома.

Я посмотрел по сторонам.

Комары уже кружили вокруг нас плотным облаком.

- Тут.

Мы скинули рюкзаки.

И в ту же секунду лес набросился на нас.

Пока мы шли, комары хотя бы отставали на мгновение. Стоило остановиться - они облепили нас полностью. Я доставал палатку, хлопая себя по рукам, по лицу, по шее. Рома пытался разложить дуги, но постоянно сбивался, потому что приходилось отмахиваться.

- Быстрее, - сказал я.

- Да я и так быстро!

- Они сейчас меня просто унесут.

- Меня первого.

В другой ситуации это было бы смешно. Но тогда мы говорили почти без улыбки. Раздражение нарастало. Палатка не хотела нормально раскладываться. Дуги цеплялись, ткань падала, колышки плохо входили в землю. Руки дрожали от усталости и злости.

Я резко потянул ткань на себя.

- Не так! - сказал Рома.

- А как?

- Дай сюда.

- Да я сам могу.

- Дим, дай сюда, говорю.

На секунду мы оба замерли.

Это был первый момент, когда между нами появилась настоящая трещина. Не ссора, не конфликт, но что-то близкое. Усталость превращает любые слова в удар. Даже обычное «дай сюда» звучит как обвинение.

Я отпустил ткань.

- Делай.

Рома ничего не сказал. Просто взял палатку и начал поправлять.

Мне сразу стало стыдно. Он не виноват. Я тоже не виноват. Мы просто устали. Но в походе это слабое оправдание. Там нет места красивым объяснениям. Там есть мокрая земля, темнеющий лес и комары, которые не дают тебе быть спокойным человеком.

Через несколько минут палатка наконец стояла.

Кривая, неидеальная, но стояла.

Мы почти заползли внутрь.

Когда молния закрылась, звук комаров снаружи стал другим. Они больше не были прямо на лице, но их писк остался рядом. Тонкий, злой, постоянный. Они бились о ткань, искали щели, кружили вокруг, будто не могли смириться с тем, что мы всё-таки спрятались.

Внутри было тесно и душно. Пахло мокрой одеждой, грязью, потом и усталостью. Мы сняли ботинки. Носки были мокрые, ноги белые и сморщенные от воды. Я посмотрел на них и почему-то почувствовал не боль, а отвращение. К себе, к походу, ко всему этому дню.

Рома лёг на спину и закрыл глаза.

- Первый день, - сказал он.

Я усмехнулся.

- А ощущение, будто неделя прошла.

Он тихо засмеялся.

Потом снова стало тихо.

Я лежал и слушал лес. Снаружи звенели комары. Где-то трещали ветки. Иногда ветер шевелил верхушки деревьев, и палатка чуть вздрагивала. Земля под спиной была неровной, через коврик чувствовались корни. Тело болело так, будто меня весь день били.

Но больше всего болели мысли.

Я думал о том, что мы могли повернуть назад ещё у собаки.

Могли не лезть в болото.

Могли выбрать другой маршрут.

Могли вообще остаться дома.

Но теперь всё это было бессмысленно. Прошлые решения нельзя отменить. Их можно только тащить за собой, как мокрый рюкзак.

- Дим, - тихо сказал Рома.

- А?

- Завтра будет легче?

Я хотел ответить уверенно. Хотел сказать: конечно, сегодня просто начало, завтра втянемся, просохнем, пойдём нормально.

Но я не смог.

- Не знаю, - сказал я честно.

Рома молчал несколько секунд.

- Понял.

После этого мы долго не разговаривали.

Я пытался уснуть, но сон не приходил. В голове снова и снова всплывало болото: как нога уходит вниз, как грязь держит ботинок, как Рома тянет меня за руку, как мы оба чуть не падаем. Я вспоминал взгляд собаки. Вспоминал, как легко утром всё казалось.

Где-то в темноте за тканью палатки пищали комары.

Они будто повторяли одно и то же:

«Вы ещё только начали».

И самое страшное было в том, что они были правы.

Глава 4. Там, где тропа исчезла

Утро не принесло облегчения.

Обычно после тяжёлого дня кажется, что сон должен всё исправить. Тело отдохнёт, мысли станут яснее, вчерашние страхи покажутся преувеличенными. Но в ту ночь мы почти не спали. Сон приходил короткими провалами: на несколько минут, может быть, на полчаса. Потом я снова открывал глаза и слышал одно и то же - тонкий писк за стенкой палатки.

Комары не исчезли даже ночью.

Они ждали.

Когда утром мы расстегнули палатку, они сразу ворвались внутрь, будто всё это время стояли у входа. Я выругался, Рома резко сел и начал махать руками.

- Доброе утро, - сказал он хрипло.

- Очень доброе.

Мы вылезли наружу.

Лес был мокрым. Не после дождя - дождя вроде не было. Просто всё вокруг казалось пропитанным водой: трава, мох, стволы деревьев, воздух. Одежда, которую мы надеялись хоть немного подсушить, осталась влажной. Ботинки внутри были холодными. Надевать их было неприятно почти физически, будто добровольно опускаешь ноги обратно в болото.

Я долго смотрел на свои носки.

- Не думай, - сказал Рома. - Просто надевай.

Он был прав.

В походе иногда нельзя думать. Мысль делает простые действия невыносимыми. Пока ты рассуждаешь, насколько тебе будет холодно, мерзко и больно, ты теряешь силы ещё до того, как что-то сделал.

Я натянул мокрые носки, потом ботинки.

Первый шаг был самым противным. Второй - чуть легче. На третьем тело смирилось.

Мы быстро собрали палатку. Завтракали почти стоя: комары снова не давали нормально остановиться. Еда казалась сухой и безвкусной. Вода из бутылок уходила быстрее, чем хотелось признавать.

Рома взял свою бутылку, покачал её и посмотрел на свет.

- Надо экономить.

Я кивнул.

- Да.

Мы уже говорили это вчера, но утром второго дня фраза прозвучала иначе. Вчера вода была просто ресурсом. Сегодня она стала временем. Сколько осталось воды - столько у нас оставалось спокойствия.

Мы сверились с картой.

На ней всё выглядело просто: лесной участок, потом тропа, потом выход к более открытой местности. Линии на экране были ровные и понятные. Но карта не показывала вязкую землю, мокрые ноги, комаров, поваленные деревья и то странное чувство, что местность вокруг не совсем совпадает с тем, что должно быть.

- Мы должны выйти сюда, - сказал Рома, показывая на участок маршрута.

- Сколько идти?

- Если нормально - несколько часов.

Я посмотрел на лес.

Нормально здесь не было ничего.

Мы двинулись.

Сначала тропа ещё угадывалась. Узкая, заросшая, но настоящая. Иногда она пропадала под травой, потом снова появлялась. Мы шли осторожно, стараясь не наступать в слишком тёмные места. После вчерашнего болота каждый участок земли казался подозрительным.