За 1000 лет до Тани Гроттер. Молот Тельхинов

Дмитрий Емец

За 1000 лет до Тани Гроттер

Молот Тельхинов

Иллюстрации и дизайн обложки Инны Гюнтер

Иллюстрации на форзаце и нахзаце, а также

внутреннее оформление Марии Поздняковой

© Емец Д.А., текст, 2026

© Гюнтер И.В., иллюстрации, 2026

© Позднякова М.И, иллюстрации 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Когда братья пришли на остров Самсей, то увидели два корабля, стоящих в гавани, что называлась Мунарваг. Такие корабли назывались асками. Они решили, что эти корабли должны принадлежать Хьяльмару и Одду Путешественнику, которого прозывали Одд Стрела. Тогда сыновья Арнгрима вытащили мечи, стали кусать края щитов и впали в ярость берсерков. Они вышли по шестеро на каждый аск. На борту же были столь хорошие воины, что все взяли своё оружие, и никто не покинул своего места, и никто не произнёс слов страха. Но берсерки прошли от одного борта до другого и убили их всех. Затем, завывая, сошли они на сушу.

Сага о Хервёр и Хейдреке

Глава 1

Ланий взгорок

Крокодил – чудовище, которое горько плачет всякий раз, как съест человека.

Средневековый бестиарий

Тень разбудила Рюрика посреди ночи со свойственной ей бесцеремонностью. Зажала ему ладонью рот, чтоб не вопил, и ткнула пальцем в окно. Из окна свешивалась длинная верёвка с узлами, по которой Тень и забралась в башню. Рюрик знал, что спорить с Тенью бесполезно. Особенно спросонья, когда голова его соображала особенно плохо. Рюрик встал и послушно поплёлся сваливаться в окно.

– Стоп, мой повелитель! Обувь! – остановила его Тень.

Рюрик покорно вернулся. Варяжская обувка хороша уже тем, что она одинаковой формы – годится и на правую, и на левую ногу.

– Умничка! Послушный мальчик! – похвалила Тень. – Нагрудник!

Рюрик нацепил нагрудник.

– Ух ты, мой герой! Горжусь и трепещу! Меч!

Рюрик вытянул из-под кровати свой ВММ – великий магический меч. Меч тоже спал, мягкий, как тряпка, и тихонько похрапывал. Отчаявшись вставить его в ножны, Рюрик попросту обмотал меч вокруг пояса и завязал узлом. Это было не слишком уважительно, но практично.

Пока Рюрик готовился, Тень окинула взглядом общую спальню. Все соседи Рюрика – тридцать мальчишек-вождей от первого года обучения до четвёртого – дрыхли как сурки. Одни на кровати, как Рюрик, другие в гамаке, третьи на соломе. Кто-то сопел в две дырочки, кто-то во сне ругался, кто-то скрежетал зубами, кто-то звал мамочку.

– Хтоньская хтонь! – Тень зажала нос. – Тридцать мальчишек в одной башне – явный перебор! У вас тут пахнет, как в зверинце!

Рюрик уже спускался по верёвке. Ветер его раскачивал. Из-за туч подглядывала луна. Земля казалась маленькой и далёкой. Громада Жилой Башни ощетинилась множеством дымивших труб.

Первоначально Жилая Башня никак не отапливалась, и ученические комнаты зимой превращались в галереи ледяных статуй. Позднее кто-то из первых директоров – Лёль Нудящий или Гнусь Сопящий – послал отряд воинов выкрасть печника. Печника отловили поблизости, в Племени Белок, и притащили в школу в мешке. Страшно ругаясь и грозя волосатым кулаком (у людей из этого племени волосы растут даже на ладонях), печник выстроил две дюжины печей. Каждая имела жестяную трубу, эти трубы растопырились, как ежиные колючки. Печи приходилось топить непрерывно, тепла они давали мало, ещё и ветер постоянно вдувал дым в комнаты вместо того, чтобы уносить его куда подальше. Зато по трубам было удобно карабкаться, особенно если тебя подстраховывала длинная верёвка с узлами.

– Ну ты, Рюр, прям принцесса! Живёшь в башне, да такой высоченной!.. Ещё и циклоп внизу сторожит, чтоб вы ночами не шастали! – дразнилась по дороге Тень.

Она спускалась по верёвке гораздо ловчее Рюрика, так что успевала не только отдавливать ему пальцы, но и осматриваться по сторонам.

– А тебя разве не охраняют? – поинтересовался он, когда Тень заехала ему пяткой по макушке.

– Меня путают с Золушкой! Вообрази: вчера заставили драить котлы! Ну я им так надраила – теперь долго ничего не попросят! – задиристо отозвалась Тень.

Тень с Рюриком, хотя и считались женихом и невестой, свадьбу отложили до тех пор, пока им не стукнет восемнадцать. Раньше восемнадцати вождём Лосиных Медведей Рюрика всё равно не сделают, следовательно, и с браком лучше повременить.

Тень, как единственная ученица в школе вождей, спала в чердачной комнатке над кухней. Кухня гудела как улей. Здесь трудились степенные бородатые домовые в колпаках и циклопы, занятые на подсобных работах.

Кипела вода в котлах, стучали ножи. Под ногами носились сбежавшие из клеток куры и поросята. По субботам являлись лешие с корзинами овощей, по воскресеньям водяные приносили садки с рыбой, и начинался торг. Пока прижимистые домовые спорили с запасливыми лешими и водяными, циклопы не зевали и таскали окорока и колбасу. Всё это, разумеется, пресекалось, но шума было много.

На кухонный чердак не вела даже лестница. Но Тени лестница была не нужна. Она прыгала, как белка. А ещё Тень периодически устраивала «рыбалку». Дожидалась момента, когда повар отворачивался, в пропиленное в потолке отверстие опускала верёвку с крюком и цепляла всякие вкусности. Крюков для рыбалки у неё было много. Одни для мяса, другие для выпечки. Имелся даже ковшик – им можно было зачерпнуть компот.

– Спустился, Рюр? Умничка! И часу не прошло! Теперь беги за лошадлой!.. – скомандовала Тень. – Ой, простите, мой властелин! Я, кажется, опять указываю, что вам делать!

Она считала себя смиренной девушкой, а Рюрика своим властелином, но почему-то всегда командовала, а повелитель либо бунтовал, либо (чаще) слушался.

– Придушу! – буркнул Рюрик и, цепляясь отвязавшимся мечом за стену башни, направился к свинопотамне, где поселились Хрюйс и лошадла Герундий.

Напомним для тех, кто запамятовал. Свинопотам – коротколапый массивный ящер. Напоминает бронированную свинью и одновременно бегемота. Бегают свинопотамы чудовищно быстро, особенно когда как следует разогреются на солнце. Нрав имеют крутой. В эпических бегалках – древней игре, которая предшествует драконболу, – свинопотамов загоняют в пещеры, служащие воротами.

Когда хрюйс, топая по проходу, жевал украденную тряпку или мощными зубами перемалывал репу, все свинопотамши восхищённо следили за ним своими маленькими глазками, а все свинопотамы точили клыки о деревянные загородки. Свинопотамы хрюйса справедливо побаивались: броня у него была крепче, а рог острее. Тот же был к свинопотамам равнодушен. Разве что к содержимому их кормушек проявлял неизменный интерес.

А вот Герундию приходилось спасаться от свинопотамов, что он и проделывал с ловкостью горного козла. Сейчас лошадла дремал, стоя на вбитом в землю бревне посреди свинопотамни. Когда Тень и Рюрик открыли дверь, Герундий ловко спрыгнул и по бронированным спинам взбешённых свинопотамов помчался к выходу. Самый резвый свинопотам, устремившийся в погоню, получил по лбу костяным шаром – главным оружием лошадл.

Тень и Рюрик запрыгнули на спину Герундию, тот вскочил на крышу свинопотамни, перепрыгнул на стену и помчался по зубцам стены к подвесному мосту.

– Успеем? А то влетит, что из школы сбежали! – крикнул Рюрик.

Тень шмыгнула носом. Разновидностей шмыганья носом у неё имелось пять. Каждая имела своё значение. Это было № 3. Хотя не исключено, что и № 4. Отличие состояло в том, что шмыганье № 3 было размышлительное с оттенком уверенности, а № 4 – размышлительное с оттенком неуверенности.

– На сто хтоней да! Смотаемся к Кузе и Фиоле, побудем у них пару часиков – и на рассвете обратно. Никто и не заметит, что мы отлучались!

Рюрик сильно в этом усомнился, однако спорить не стал.

– Еду для них взяла?

Тень тряхнула мешком. В проживании на кухонном чердаке есть масса преимуществ.

На их счастье, ветер был слабый, подвесной мост не сильно раскачивался, и лошадла преодолел его в несколько прыжков. Верёвки, держащие мост, обледенели. С них свисали сосульки. Такие же сосульки украшали и редкую – правда, уже в целых семь волосинок! – бороду Рюрика Мощного. Нагрудник из драконьей кожи заиндевел, отвердел и позвякивал, когда по нему щёлкали пальцем.

Холод, лютый холод заграбастал в свои ненасытные лапы Бешеный Полуостров. Нахохлившись, сидели на ветках птицы. Кашляли в небе простуженные вороны. Жались к Жилой Башне.

Тень давным-давно изучила окрестности Школы вождей. Поэтому направила лошадлу не к посёлку, где жили обслуживающие школу ремесленники, а свернула туда, где в океан впадала горная речка. Она замёрзла почти везде, кроме стремнины. Герундий, робея и поскальзываясь, двинулся по льду. У левого берега была полоска прозрачного льда, с которого ветер смёл весь снег. Видно было, как подо льдом в ямах сидят большие голодные чудилы. Вчера их было девять. Сегодня из пасти у восьмой торчал чей-то хвост. Эта восьмая чудила есть уже явно не могла, зато остальные семеро уставились на лошадлу с жадным вниманием. Их большие глаза горели как угли.

Герундий правильно истолковал эти взгляды и поднажал. Ноги его начали разъезжаться. Резкий прыжок спас ему жизнь. За спиной послышался треск. Это голодные чудилы, надеясь на добычу, мордами взломали лёд.

– Ну что за хтонь, мой повелитель? Нас чуть не сожрали! – воскликнула Тень. – Может, надо было всё-таки идти по горам, а не по реке?

Властелин и повелитель возразил: тех чудил, что прячутся подо льдом, хотя бы было видно. А вот тех, что сидят в трещинах занесённых снегом скал, станет видно только изнутри их желудков.

– А как же Кузя? – спросила Тень.

– Кузя – это Кузя. Ты на него не равняйся! Кузя для каждого чудилы всё равно что родственник! – отозвался Рюрик.

Ещё пару вёрст они проехали по льду. Там, где река делала крутой поворот, наверх вела дорога, усыпанная битым камнем. Скалы здесь расслаивались как-то необычно, на тонкие ровные пласты, точно непрозрачное хрупкое стекло. В школе вождей они порой использовались как чертёжные доски.

Дальше дорога протискивалась меж двух холмов и вела к замёрзшему озерцу. По весне здесь ночами звучал дружный лягушачий хор. Прячась в озёрной траве, сотни самцов настойчиво призывали невест. Самих певцов видно не было, лишь шевелились водоросли, а вода дрожала и кипела. Теперь же озеро угадывалось только по сухому прибрежному тростнику. От озерца дорога поднималась к выгону, где сейчас гуляли лишь стылые ветры и раскачивали остекленевший репейник, который тихонько позвякивал. За выгоном был овражек, куда повара обычно сваливали кости и объедки.

Сейчас в овраге явно хозяйничал кто-то из голодных чудил, потому что сороки метались в ветвях и скандалили. Чтобы не встречаться с чудилами, Тень круто забрала вправо, и они оказались в горном лесу. Буки, каменные дубы, сосны. Местами в снегу встречались небольшие лужайки с зелёной травой и цветочками, выглядящие как венчальные поляны фейс, как тут называли фей. Такие поляны умный лошадла объезжал стороной, предпочитая провалиться по брюхо в глубокий снег. Связываться с фейсами было опасно даже зимой, когда они спали в дуплах громадных буков.

Склоны горы были изрезаны. Когда-то давным-давно здесь, взламывая почву, проползла огромная древневидла. Там, где земля вздыбилась, теперь были овраги, в которых любили прятаться олени, кабаны и лани. Они лежали в своих надёжных убежищах до последнего, и лишь когда лошадла оказывался рядом, снег точно взрывался. Лани и зайцы бросались удирать вверх по склону, а кабаны, которых редко бывало меньше десятка, обычно бежали навстречу преследователю и проносились мимо, едва не сшибая его с ног.

Герундий, уже подуставший, угрюмо плёлся в гору.

– Вот и Ланий взгорок! – воскликнула Тень.

Ланий взгорок – так называлось место, где жили Кузя и Фиоля.

– Я замёрз! – простучал зубами Рюрик.

Тень хихикнула:

– Сам виноват. Меховой геройский набрюшник пока что никто не отменял!

– Опять издеваешься?

– Прости, жених и повелитель! Привычка! Не унывай, скоро согреемся! Мы уже на месте! Вон Кузя нас встречает!

На срезанной вершине Ланьего взгорка курились три дымка. У среднего, самого тонкого дымка виднелась маленькая фигурка.

Глава 2

Марк, Афиноген и Ферапонт

На последнем верблюде – самый тяжёлый груз.

Пословица

Окоченевший Рюрик свалился с лошадлы в сугроб. Кузя и Тень принялись растирать ему уши и пальцы снегом. Растирание плохо помогало. Рюрик поскуливал. Тогда Кузя протащил его немного и усадил на что-то твёрдое. Быстро согревшись, Рюрик обнаружил, что сидит на гранитной плите, которая мало того что горячая, но ещё и дымится.

– Привет, Мудрила! Ты меня что, на сковороду посадил? – спросил он.

– И тебе привет, вождила! – отозвался Кузя. – Это не сковорода. Знакомься! Мои друзья! Марк, Афиноген и Ферапонт. Все они вулканы.

У Рюрика глаза на лоб полезли. Это сколько ж надо высидеть в чаще, чтобы дружить с вулканами и давать им имена!

Тень же шаркнула ножкой, ничуть не удивившись, что ей представили троицу вулканов.

– Очень приятно, Марк, Афиноген и Ферапонт! А я Тень!

– Я дал им имена, потому что надо же как-то различать их между собой. Марк – это мой кухонный вулкан. На нём я готовлю. Подальше от жерла жара меньше, поближе – больше.

Марк был низенький, пыхтящий, деловитый вулканчик. Сейчас на нём помещался котелок с горячей водой. Кузя кивнул на большой шалаш, поставленный прямо на куче камней.

– Думаете, это просто куча веток? Это Афиноген. На нём я сплю. Он такой тёплый, что даже одеяла не надо, но если ночью пойдёт снег, волосы примёрзнут. Однажды я буквально в ледяную глыбу превратился. Фиоле пришлось откалывать лёд. Ну а потом мы догадались построить сверху шалаш.

Рюрик внезапно обнаружил: что-то мешает ему смотреть. Поднял руку и негнущимися пальцами отломил сосульки, свисавшие с бровей.

– А где третий вулкан? Ферапонт? – спросил он, начиная что-то смутно подозревать.

– Ты на нём сидишь!

Кузя присел на корточки, озабоченно на что-то взглянул и нахмурился.

– Быстро сделай пять шагов в сторону! Быстро, тебе говорят!

Рюрик поднялся и сделал шаг или два. В следующий миг вулкан взорвался и Рюрика сшибло с ног потоком горячего газа. Кузя поднял его на ноги.

– Цел? Ожогов нет? Ну и отлично!.. Я же сказал, пять шагов, а не два! Ферапонт – дикий, истерящий вулкан. С ним сложновато. Привыкнуть надо!

– А-а-а! Варяги-растяпы! – заорал Рюрик. – Раньше нельзя было предупредить, что вулкан надумал извергаться?

Кузя презрительно фыркнул:

– И это ты называешь извержением? Это Ферапонт чихнул. Извержение будет где-то через час! Ну да, Ферапонт – капризный вулкан. У него много разных настроений.

– Хтоньская хтонь! И как ты до сих пор не погиб? – восхищённо спросила Тень.

Кузя объяснил, что это всё дело привычки.

– А, ерунда! Перед тем как Ферапонт начинает извергаться, вот оттуда тонкой струйкой идёт пар. И звук ещё такой свистящий.

Кузя потрогал рукой вулкан, довольно кивнул, после чего махнул Рюрику, мол, можно садиться. Но Рюрик садиться не стал. Ферапонту он больше не доверял.

Кузя пожал плечами.

– Ну, не уговариваю!.. Я тебя понимаю, вождила!.. Сам поначалу побаивался Ферапонта! Когда мы сюда прибыли, то поселились вот в той пещере. Но оказалось, что там живёт пламенник. Это довольно мрачная чудила. Выдыхает огонь кинжальной струёй, если кто сунется. А в соседней пещерке живёт плевадло. Он терпеть не может пламенника. Почти каждый вечер они затевают перестрелку. Один огнём шпарит, другой камнями так плюётся, что они в коре дерева залипают!.. Но в целом здесь хорошо! Мирно!

Тень шмыгнула носом и промокнула его варежкой. То, что в дело была пущена варежка, означало: мы имеем дело со шмыганьем № 2. Закончив вытирать нос, Тень придвинула к Кузе мешок с едой.

– Вот! Это вам. Натащила с кухни всякого разного. А где Фиоля?

Кузя ткнул пальцем, показывая на Афиногена.

– Спит в шалаше.

– А она сегодня не… – осторожно начала Тень и смущённо замолкла.

– Не арысь? – угадал Кузя. – Нет. Сегодня Фиоля человек. Она три дня в неделю человек. А вот если бы вы пришли завтра… Но вам повезло!

Рюрику стало не по себе. Он, конечно, был Рюрик Мощный, да ещё перепоясанный магическим мечом, но арысь есть арысь.

– А почему нам повезло? Могла нас не узнать?

Кузя успокоил его, пояснив, что арысь-поле узнала бы их и вряд ли тронула. Но, с другой стороны, пока Фиоля – арысь, речь у неё становится неразборчивой, а характер портится.

Кузя заглянул в мешок.

– О, пирог! Соскучился! Мы тут всё больше на мясной диете сидим. Когда Фиоля охотится, от неё ни одна лань не умчится. Да и кабаны тоже.

Тень попыталась представить, как это происходит. Поёжилась. Девушка с телом рыси бесшумно подкрадывается к лёжке кабанов. (Со стороны такие лёжки почти незаметны: просто горка комковатого снега где-нибудь под ёлкой.) Прыгает в снег, и тот словно взрывается. Кабаны бросаются в разные стороны, а кто-то и на Фиолю. Но острые, как стилет, клыки рыси уже впились в затылок молодому кабанчику…

– И это дочь императора… – сказала Тень.

– Да. Я тоже долго привыкал! – согласился Кузя.

Тень и Рюрик помолчали. Кузю и Фиолю они не видели недели три, и всё это время беспокоились, как они тут. Не замёрзли? Оказалось, неплохо живут.

– Что нового в Школе? Бодуэн ваш не свирепствует? – поинтересовался Кузя.

Рюрик мотнул головой, слегка завидуя, что Кузя столь небрежно называет директора «ваш», а сам больше никак от него не зависит. Бодуэна, который недавно отправил их почти на верную смерть и даже прощения потом не попросил, Рюрик с Тенью терпеть не могли. Волосы Рюрика, было оттаявшие, снова превратились в ледяную шапку.

– Ничего, терпимо! С эпическими бегалками вот только история вышла. Гугнилла выпустила на поле сразу шесть свинопотамов. Игра завершилась с нулевым счётом. Нас больше волновало, доживём ли мы до конца матча. В результате сами спрятались в воротах и охраняли их от свинопотамов. Камнями в них швырялись, палками. И кто оказался во всём виноват?

– Конечно вы. «Тряпки! Жалкие трусы! Девчонки! Позор своих отцов! Ваши деды рыдают в могилах! Такие рохли не то что племенем, дохлой мышью управлять не способны!» – отозвался Кузя.

У Рюрика отвисла челюсть.

– Откуда ты знаешь? Цитируешь, словно там был!

Тень фыркнула. Фырканий у неё было не меньше, чем шмыганий носом.

– Он там не был, но угадать несложно. Гугнилла всегда вопит одно и то же после провальных матчей. Самое смешное, что слово «девчонки» у неё имеет ругательный смысл, хотя она сама отнюдь не мальчишка и вообще многодетная мать. Ах да! Ещё новость! Препод по чудиловедению – всё, пирует у Одина.

– Как «всё»? Старик Боссе погиб?

Тень развела руками.

– Ты же знаешь! На дедушку порой находило. Тут на одном уроке он стал уверять, что взгляд василиска в темноте не опасен. Ты не видишь василиска, значит, не видишь и его взгляда. А раз не видишь, то он тебе и не страшен. Мы сдуру стали над ним смеяться. Боссе рассвирепел, помчался в подвалы искать василиска и нашёл на свою голову. Но всё же в руках у него был меч. Успел как-то вытащить. Так что всё у него нормально. Без меча бы его к Одину на пир не пустили!

Кузя вздохнул. Он любил старика Боссе. Тот много знал о чудилах, хотя многие его сведения были не особенно достоверными. Например, Боссе уверял, что существует такая чудила, которая называется «слон». Ноги слонов лишены колен. Такие здоровенные колонны. А раз так, то, упав, слон уже ни за что не поднимется. Слоны знают это и спят, прислонившись к дереву. Чтобы добыть слона, надо лишь подкрасться ночью и подпилить ствол дерева. К счастью, на Бешеном Полуострове слонов не водилось, так что Боссе всё же дожил до встречи с василиском.

– И кто теперь преподаёт чудиловедение?

– Пока что сам Бодуэн. Но он не особо доволен, ведь препод по чудиловедению должен следить за всем зоопарком. Ждём нового препода. Бодуэн послал за ним птероящера.

– А кто это будет?

– Не знаю. Но кто-то крутой. Вроде пойдёт к нам зимой через горы, – отозвалась Тень.

– Зимой? Через горы? Ты серьёзно? – не поверил Кузя.

Тень шмыгнула носом. Шмыгнула тихонечко, почти свистнула. Это был её шмыг № 1.

– Да. Мы тоже все надеемся, что он идёт с мечом в руке и успеет на одну пирушку с Боссе! – сказала она.

Рюрик нашёл замороженную треть кабаньей туши и стал её поджаривать, вертя над вулканом. Вкусно запахло. Ветки, из которых был сложен шалаш, шевельнулись. Вылезла Фиоля. Молча подошла к вулкану и стала греть над ним руки. Ни с Тенью, ни с Рюриком не поздоровалась, только слегка им кивнула. Тень с Рюриком тоже не лезли к Фиоле с общением. Правило № 7 истинного вождизма гласит: «Не стоит разговаривать с только что проснувшимся человеком, пока он не заговорит с тобой сам».

Тень с любопытством поглядывала на Фиолю. Нет, не арысь. Действительно, Фиоля, но одетая так, как зимой одеваются мужчины-варяги. Кожаная куртка, местами сильно потёртая. Плащ с прорезью для рук, на плече скреплённый застёжкой-фибулой[1]. Фибула самая простая, бронзовая, но с длинным выступом, который сошёл бы за кинжал. На ногах – кожаные сапоги выше колен, защищающие от снега. Голенища сапог привязываются кожаным шнурком к штанам из тюленьей кожи так, чтобы не попадала внутрь влага.

– А почему… – вопросительно начала Тень, но продолжать не стала. Сама сообразила, что женскую зимнюю одежду в этой части полуострова раздобыть непросто.

Кузя протянул Фиоле котелок с травяным чаем. Фиоля отпила и немного согрелась. На голове у неё была такая же ледяная шапка, как у Рюрика. Горячий чай позволил Фиоле оттаять настолько, что она смогла улыбнуться.

– Разговаривайте! – потребовала она.

– Чего-чего? – переспросил Рюрик.

– Разговаривайте между собой! Не со мной, а между собой! Я хочу слушать! – по-царски приказала Фиоля.

– Ну да, – признала Тень. – Всё верно. Интуитивно ты сформулировала «Правило № 8 истинного вождизма»: «Когда рядом с тобой только что проснувшийся человек, не надо на него обрушиваться и испепелять своим вниманием. Лучше всего спокойно ему улыбнуться и продолжать разговаривать между собой». Только, Рюрик, не надо! У тебя нормальная улыбка только когда ты не знаешь, что улыбаешься. В противном случае получается запугивающий боевой оскал!

Фиоля несколько раз подпрыгнула, разминая ноги. В её волосах зазвенели сосульки.

– Ну всё! Я оттаяла! И знаете, что я сейчас скажу?

– Очень плохое слово? Которого ты раньше не знала, но теперь всегда будешь употреблять? – попыталась угадать Тень.

– Я сейчас ляпну глупость. Мне порой нравится быть арысью. Когда я арысь, я по-другому чувствую запахи, зрение становится острее. А слух! Я не просто слышу шорох, а точно знаю, что это мышь задела хвостом сухой дубовый лист. А в трухлявом дереве сидит короед и протачивает ход… Я не мёрзну ночью, а днём не боюсь ветров. И вообще никого и ничего не боюсь, зато все боятся меня. Не стоило этого говорить, но я же предупреждала, что ляпну глупость!

– А мудрила тебя боится, когда ты арысь? Бедолага! Ну, так ему и надо! – ехидно спросил Рюрик. Мужская дружба – странная штука. Вроде бы ты с человеком дружишь, но одновременно с ним конкурируешь и ищешь в нём слабые стороны. Ага, вот он запутался, а вот тупит, а вот испугался…

Фиоля серьёзно покачала головой.

– Нет. Кузя меня не боится. Мне кажется, он даже лучше ко мне относится, когда я арысь. Иногда я задумываюсь, что как арысь он любит меня сильнее, чем как человека. И тогда я ревную сама к себе. Смешно!

Кузя потрогал раскалённый бок Афиногена и подул на палец.

– Тут не в тебе дело, а в людях в целом. Волк – он всегда волк. Чудила – всегда чудила. Ты знаешь, что ждать от молодого волка, а что от паука-норника. А люди – они очень разные, и в книге целителя Ктесия о них не написано, – серьёзно сказал он.

Внезапно Фиоля напряглась, вскинула голову и рукой подала всем знак замолчать.

– Скрипит снег. К нам кто-то идёт! – предупредила она.

– Кто?

– Не знаю. Двое. Один тяжёлый, другой лёгкий. У тяжёлого одышка. У лёгкого в правом сапоге острая щепка. Он её не вытащил и прихрамывает.

Тень не слышала вообще ничего. Обычные лесные звуки. Ветер. Скрип веток, трущихся друг о друга.

– И ты говоришь, что у арыси слух острее, чем у тебя?

– Гораздо, – заверила её Фиоля. – Слух у меня сейчас примерно как у тебя. Но я умею истолковывать то, что слышу… Вон они!