Господство огня

Господство огня

Глава 1. Худший день

Надоедливый, раздражающий, мерзкий звук.

Я с трудом разлепил глаза. Голова уже изрядно болела: спать я лёг сегодня, а не вчера. Будильник звенел так, словно меня били молотком по голове. Моргнув несколько раз, я нашёл телефон под подушкой и смахнул ползунок будильника. На потрескавшемся экране появилось фото девчонок из «Blackpink» в полном составе, а чуть выше их лиц — внушительные цифры.

Одиннадцать тридцать пять.

Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать смысл этих неприятных цифр.

Я резко выдохнул и выпрыгнул из кровати, будто ужаленный артист балета.

— Твою же мать. Такого не бывает! — провизжал я на всю квартиру, совершенно наплевав на то, что на соседней кровати спит Лёха. Зависть пропитала меня насквозь: он сладко спал, обняв скомканное одеяло, словно его вообще не интересовала школа. Вот бы и мне стать таким крутым, как он.

Мысли разогнали мозг до скорости света. Я носился по комнатам, одновременно надевая брюки и умывая лицо. Зубной щёткой я решительно пренебрёг, убедившись, что изо рта не пахнет. Закинув в рот кусок хлеба с ветчиной, я рванул вниз по лестнице, перепрыгивая по две-три ступеньки за раз.

Первые два урока я успешно пропустил, но на третий ещё был шанс успеть. Я бежал по улице, минуя давным-давно наскучившие виды родного района. Первая остановка — у светофора на пешеходном переходе. Девяносто секунд, которые каждый день казались вечностью.

— Как же долго, — завопил я, глядя, как цифры на светофоре почти не меняются.

Как только загорелся зелёный, я побежал и через мгновение услышал клаксон. Растерявшись, я не успел понять, что происходит, и просто остановился. Раздался резкий визг тормозов. Я повернул голову на звук — и передо мной выросла огромная кабина мусоровоза. Меня накрыло страхом, а в кровь ударил адреналин. Ноги не слушались, а в голове рисовались картины собственной смерти.

Мусоровоз успел затормозить. По инерции он ещё сантиметров десять подкатывался ко мне, будто хотел нежно чмокнуть своим зелёным кузовом. Чёрт возьми! Он украл мой первый поцелуй. Я встрепенулся и отскочил на несколько шагов. Страх окончательно покинул меня, и я почувствовал прилив ярости. Кажется, я даже вошёл в режим берсерка из видеоигр.

— У меня зелёный, мудак! — возмутился я.

Водитель мусоровоза вышел из кабины и выглядел невероятно злым и неприятным. Я оценил ситуацию и понял, что эту битву мне не выиграть. Колени перестали быть ватными только через пару секунд, когда уже можно было делать вид, что я не испугался до смерти.

— Смотреть нужно по сторонам, молокосос…

Водитель приближался, и всё шло к воспитательному рукоприкладству, поэтому я тут же помчался дальше, к школе.

Опоздания ни к чему хорошему не приведут — об этом мне талдычили все школьные годы. Как-то всё равно дожил до одиннадцатого класса.

Проходя через турникет, я на бегу продемонстрировал охраннику воинское приветствие. Тот взглянул на меня как на полнейшего идиота:

— К непокрытой голове руку не прикладывают. Вот молодёжь пошла! — рявкнул нелепый дед в костюме охранника.

Добежав до третьего этажа, я ворвался в кабинет физики. Наклонился, схватился за колени, пытаясь отдышаться.

— Елизавета Петровна, простите за опоздание. Разрешите войти? — Дыхание выровнялось быстро, потому что такие забеги до школы случались нередко: я всегда до последнего тяну с подъёмом. И всё же я всегда приходил к первому уроку, а сегодня случился какой-то саботаж. Не иначе. Сработал только последний, аварийный будильник, который я всегда ставлю на случай форс-мажора.

Упитанная училка лет пятидесяти с причёской как у артистов восьмидесятых взглянула на меня с презрением и возмутилась:

— Как любезно с твоей стороны, Мирон, заглянуть на мой урок. — Одноклассники смеялись над её словами так, будто это был первоклассный стендап. — Заходи, но только потому, что у тебя хорошие оценки по физике.

— Будильник не сработал, — пробормотал я уже тише, потому что понял: мои оправдания никому не интересны.

Я сел за парту. Обычно я сидел с Лёхой, но сегодня у меня был выбор между Наташей и Жекой. Я особо не общался ни с кем из них, потому что первая была напыщенной девчонкой со странным крючковатым носом и подмоченной репутацией, а второй — не менее высокомерным отличником с необычным отношением к гигиене. Я сел с Наташей, рассчитывая сохранить обоняние.

Сегодня мы повторяли пройденный материал перед экзаменами.

— Соберём простую схему с лампочкой, потенциометром и источником тока. Потом включите источник, — скомандовала Петровна.

Задача была очень простой. Мы проходили это несколько классов назад. Я собрал типовую электрическую схему и выставил минимальное сопротивление на потенциометре. Затем подключил схему к источнику тока и взял вилку, чтобы воткнуть её в розетку. Когда до розетки оставалось сантиметров двадцать, источник тока взлетел в воздух. Древняя коробка размером с рюкзак долетела до потолка и рухнула на мой стол. Наташа завопила, а я едва успел отреагировать, потому что не мог понять, что пошло не так. Я ведь даже не успел воткнуть вилку в розетку. Я взглянул на провод в руке и заметил, что он перегорел в нескольких сантиметрах от вилки. Бред какой-то.

Одноклассники рассмеялись. Наташа смотрела на меня как на идиота, а я даже не знал, как объяснить ей, насколько абсурдно всё это. Петровна подошла посмотреть, что произошло:

— Схема верная. Видимо, просто не повезло.

— Не повезло? Он просто взорвался без электричества. Вы уверены, что это можно списать на невезение? Там что, взрывчатка была? — ответил я.

— Смешная шутка, Мирон. Более нелепого оправдания после уничтожения школьного инвентаря я за всю свою карьеру не слышала. Лучше никому больше не говори эту чушь про взрывчатку, а то придётся разговаривать с полицией, — фыркнула Петровна и ушла к своему столу.

— А как иначе он взлетел до потолка и задымился? — Я нахмурился, потому что меня разозлили несправедливые обвинения Петровны.

— Я смотрела на Марину, поэтому не видела, что произошло. Думаю, ты подключил что-то не так. Возьмите другой источник, но будьте осторожнее. Пусть лучше Наташа подключит.

Я хмуро смотрел, как Наташа, которая не смогла бы даже написать формулу третьего закона Ньютона, легко справилась с этим заданием.

— Чушь какая-то, — прошептал я.

— Что? Всё ведь достаточно просто, — ответила Наташа.

Я смотрел ей в глаза и понимал: она всё равно не разберётся в произошедшем, даже если я попробую объяснить.

— Наверное, я просто не выспался. — Я выдохнул и попытался отвлечься, но мысли то и дело возвращались к случившемуся.

Через пятнадцать минут Петровна ходила между рядами и крутила потенциометр у каждой пары учеников, проверяя, как меняется яркость лампочки.

— Я и не сомневалась, что вы все справитесь. Мирон, конечно, сжёг один источник тока, но это по большей части моя вина, — объявила Петровна, и тут прозвенел звонок. — Все получают пятёрки за классную работу. Урок окончен.

Я вышел из кабинета одним из последних. В классе было всего шестеро парней, поэтому на переменах мы всегда кучковались перед дверью в кабинет следующего урока. Погружённый в размышления, я едва замечал, что происходит вокруг.

Сперва мусоровоз, затем источник тока — у меня никак не укладывалось в голове столько случайностей за одно утро. Коричневые крашеные доски пола одна за другой мелькали перед глазами. Невнимательный водитель, возможно, куда-то торопился. Источник тока был слишком старым, чтобы работать как следует. По отдельности события действительно выглядели случайными, но они произошли почти сразу друг за другом.

Меня привёл в чувство неприятный хлопок по плечу. Рядом стоял Кирилл. Он был почти лысым, слушал рэп и из-за одежды ассоциировался у меня с гопником.

— А это ты нормально придумал на физике. Петарду подложил под источник? — Кирилл был явно доволен собой: без конца улыбался и говорил оживлённо.

Кирилл подтолкнул меня к небольшой компании парней на скамейке возле кабинета географии.

— Да нет же. Если бы это была петарда, то воняло бы на весь кабинет. Я не знаю, что случилось. Он просто взорвался, — возмутился я, не скрывая раздражения.

Я посмотрел на остальных. Похоже, никто мне не верил.

— Просто так электроприборы не взрываются, — сказал Жека. — Источник бы задымился или вовсе не включился. А такие взрывы со взлётами только в фильмах бывают.

Я смотрел на Жеку, стараясь не показать отвращения, но брови сами собой хмурились. В голове крутилось столько оскорблений в его адрес — в основном насчёт не самой впечатляющей внешности. Но я был уже в том возрасте, когда понимал: у всякого слова есть последствия.

— Ну, значит, мы живём в фильме. Я даже вилку в розетку вставить не успел, а он уже взорвался, — ответил я, но быстро понял, что про розетку говорить не стоило.

— Да ты сам себя закапываешь, — сказал Кирилл, а парни поддержали его смехом. — Тогда остаётся только петарда!

— Какая петарда, блин? — фыркнул я.

— Я с отцом на даче однажды зарядил несколько корсаров и накрыл кастрюлей. Кастрюля тогда метров на тридцать вверх рванула. — Жека говорил это так воодушевлённо и буднично, что мне становилось мерзко.

— Поздравляю! Можете начинать свою космическую программу, — буркнул я.

— А что? Я планирую учиться на конструктора космических аппаратов.

Я взглянул на часы в центре огромного холла. До урока ещё оставалось минут пять, поэтому я отошёл от толпы одноклассников и направился в туалет.

Если подумать, такой эффектный пируэт источника тока могла вызвать только петарда. Да и звук был соответствующий. Тогда мне повезло, что я не трогал сам прибор руками.

В туалете я почувствовал резкий запах гари, словно здесь только что что-то жгли.

— Как будто других мест нет, — фыркнул я и подошёл к раковине.

Я почувствовал, как что-то стиснуло грудь, а затем взглянул в зеркало и увидел пламя. Бесконечные языки пламени. Старый горящий дом, а я внутри него.

Я выбежал из туалета. Раздался невероятно громкий звонок на урок. Подняв голову, я заметил, что стою прямо под звонком.

Запах гари развеивался, но всё ещё держался. Боль в груди и ошеломительный звон полностью дезориентировали меня. Я едва стоял на ногах, держась за стену. Она двигалась, кружилась и уж точно не стояла на месте.

— Что со мной происходит? — прохрипел я, как будто вся вода исчезла изо рта.

Звонок внезапно остановился, и я вновь пережил ощущения последних пяти минут, но в ускоренном режиме. Словно всё пережитое на быстрой перемотке сжалось в один кулак. Кулак мощно ударил по моему солнечному сплетению, отчего я отлетел на метр назад и приземлился на пол.

Было такое ощущение, словно меня изнутри несколько раз провернули через мясорубку. Меня тошнило, а голова была такой тяжёлой, что я едва удерживал равновесие. Я попытался стошнить, но у меня получилось только плюнуть пару раз.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Лицо горело, и я не понимал, что происходит. Мне показалось, что всему виной школа, поэтому я сразу же рванул на улицу. Десятки метров коридора и четыре лестничных пролёта пролетели мгновенно. Я вылетел из здания мимо охранника с его грёбаным турникетом и остановился на крыльце. Согнувшись, я держался за колени и пытался отдышаться.

— Такого не бывает, — бормотал я. — Этого просто не может быть.

Я глубоко дышал, пытаясь справиться с панической атакой. Пульс участился настолько, что я слышал биение сердца в висках.

Сперва я подумал, что нужно бы вернуться. Выпрямившись, я взглянул на дверь. Охранник наблюдал за мной сквозь стекло так невозмутимо, словно видел подобное уже не раз.

Ну его на хрен. Не пойду.

Отойдя от крыльца в сторону, я прижался спиной к стене школы. Панические атаки случаются — в этом нет ничего страшного. Я всего лишь немного психанул. Постепенно пульс и дыхание выровнялись. Щёки всё ещё пылали от жара. Я утёр пот со лба ладонями и помассировал виски — руки оказались ужасно ледяными. Слишком много странностей за одно утро, но всякое случается. Главное, что я жив.

Я оттолкнулся от стены.

Сверху послышался крик. Я повернул голову и увидел, как в меня летит включённая дисковая пила. Краем глаза я заметил падающего со строительных лесов рабочего и накренившиеся леса.

— Закусила, сука! — кричал рабочий в полёте.

Всё происходило так, словно время замедлилось. Пила долетела до меня и остановилась в метре от ног, когда натянулся провод. Она упала на землю и несколько раз подскочила, ударяясь диском о землю. Рабочий приземлился на клумбу вполне безопасно. Строительные леса рухнули прямо на меня. Я остался цел — угодил в просвет между железными трубами.

Я взглянул на дисковую пилу, которая всё ещё крутилась на земле, и меня накрыл безумный страх. В голове всплыли воспоминания о мусоровозе и взорванном источнике тока.

— Я не могу быть настолько невезучим. Нет. Это никак не связано с удачей.

Рассуждения лишь усиливали мою панику. Я выбрался из-под обрушившихся лесов и побежал домой. Учёба сегодня оказалась катастрофически опасным занятием.

Я бежал так, словно меня кто-то преследовал. Оборачиваясь, я видел школу не такой, как раньше. Не храм науки, а место, где я чуть не погиб несколько раз подряд. Лёгкие жгло, ноги подкашивались, как будто я был пьян, а сердце уже давно работало на пределе.

Снова обернувшись, я высматривал позади подозрительных людей, но там никого не было. Или, по крайней мере, я никого не видел.

Когда я добрался до своего двора, силы почти закончились. Я остановился возле подъезда и упёрся лбом во входную дверь. Длинный код домофона невероятно раздражал, но я справился с ним даже дрожащими руками. Грудь вновь заболела, но не от бега. Я-то знаю, как болит грудь, когда перестараешься с бегом.

— Спокойно, — пробормотал я, поднимаясь по лестнице. — Просто не мой день. Просто не выспался.

Поднявшись на этаж, я хотел отпереть дверь ключом, но она была не заперта.

— Забыл закрыть?

Я толкнул дверь, вошёл в квартиру и сразу подумал о плохом.

— Лёх? — позвал я.

Из комнаты донёсся невнятный голос:

— А-а?

Лёха на месте. Хоть дома всё пока что нормально.

Я скинул кроссовки и прошёл в комнату. Лёха лежал в кровати, но уже не спал, а листал что-то в телефоне.

— Опять рилсы часами листаешь?

Он лениво повернул голову ко мне, а затем снова посмотрел в телефон. Я лёг на кровать.

— Школа школой, а рилсы сами себя не посмотрят. — Лёха провёл большим пальцем по экрану. — Ого, смотри, какой орешек у этой.

Лёха показал мне экран телефона, но мне было глубоко наплевать.

— Да, супер.

— Ты чего такой грустный? — спросил он. — Током ударило на физике?

Я уставился на него, не меняя позы на кровати.

— Очень смешно.

— Ничего себе. Я что, попал в точку? — Лёха оживился.

— Как сказать. Сперва меня чуть не сбил мусоровоз, затем на физике взорвался источник тока. И на десерт меня чуть не распилило дисковой пилой и не прибило строительными лесами.

Я не стал рассказывать про инцидент в туалете, потому что это было слишком странно даже для меня, а я обычно не распространяюсь о том, чего не могу объяснить сам.

— Слушай, если ты так пытался впечатлить Петровну, чтобы она отправила тебя домой, то уважаю. Масштабно работаешь.

— Мне не до шуток.

— Да я тоже серьёзен. — Он почесал затылок и отложил телефон. — Подожди, какая ещё пила?

— Обычная, круглая такая. Выглядит опасно. Рабочий её не удержал, но провода не хватило, чтобы она долетела до меня, — я выдохнул. — А потом он сам свалился с лесов, и они тоже рухнули. Прямо на меня.

— И ты сумел выжить?

— Как видишь.

Лёха хмыкнул и снова уткнулся в телефон.

— Знаешь, всё это звучит так, будто ты в игре. Может, ты переиграл вчера малясь? — Он рассмеялся.

Я криво дёрнул губами. На мгновенье стало легче. Почти хорошо. Словно эти события можно списать на разгулявшуюся фантазию.

— Я бы придумал что-то получше.

— Да уж, геймдизайн в нашей жизни такой себе.

Я почувствовал странный запах.

Гарь.

Не настолько сильная, чтобы сразу запаниковать. Тонкая, неприятная, тягучая, как след от спички. Я вскочил с кровати и принюхался.

— Ты что? — спросил Лёха.

— Не чувствуешь?

— Это не я, если что.

Лёха с недоверием взглянул на меня и усмехнулся.

— Чем-то горелым пахнет.

Лёха тоже принюхался, пожал плечами и продолжил листать рилсы.

— Не-а, всё нормально.

Я молча вышел из комнаты. Запах не исчезал. Только становился чётче, отделяясь от остальных запахов квартиры: старой мебели, порошка, хлеба. Чем сильнее я принюхивался, тем страшнее становилось.

Я дошёл до кухни и открыл окно. Выглянув во двор, я не увидел ничего необычного. Ни дыма, ни пожарных, ни кричащих соседей. Совершенно обычный двор. Машины на парковке. Всё было настолько обычным, что запах казался ещё более зловещим.

Я проверил плиту: пощёлкал выключателями, потрогал конфорки и глянул в духовку. Заглянул в мусорное ведро — мусор я выбросил вчера вечером, так что оно было пустым. Проверил все шкафчики.

— Что я делаю? Как будто псих какой-то, — прошептал я.

Запах не исчезал.

Вместе с ним пришло странное чувство, похожее на мышечную память. Словно тело уже однажды испытывало такое и узнало это быстрее головы.

Я замер посреди кухни и схватился за край стола. На мгновенье мне показалось, что стены дрожат. В голове вспыхнули кадры, похожие на воспоминания: тёмный коридор, много пламени, треск дерева, горячий воздух и нечем дышать. Чья-то рука. Не разобрать чья. Она исчезла быстрее, чем я успел что-то осознать.

Я зажмурился и через пару секунд открыл глаза. Всё вокруг было как всегда. Но сердце билось так, словно я пробежал стометровку.

Я налил себе воды из-под крана и выпил залпом. Лучше не становилось.

Всё вокруг стояло на своих местах: стул — возле стола, чашка — на краю столешницы, там, где я бросил её утром. Холодильник раздражающе гудел. Мозг иногда шалит, когда плохо спишь. Видимо, это правда.

Вечером, стоя в душе, я убедил себя, что нужно взять себя в руки. После душа я несколько часов занимался, но то и дело ловил себя на том, что перечитывал одну и ту же строчку по нескольку раз. Мысли блуждали и возвращались к утру.

Мусоровоз, источник тока, пила, леса, гарь.

Каждое из этих событий могло произойти отдельно, но не всё сразу. За один день. Такое уже не похоже на случайность. Даже если это всё-таки случайность, мне всё равно некому было рассказать об этом, чтобы меня не сочли сумасшедшим или не решили, что я придумал хороший способ прогуливать уроки.

За окнами стемнело, и квартира стала казаться меньше. Лёха второй день подряд засыпал неожиданно рано — и каждый раз с телефоном в руках. Я вытащил телефон из его руки и положил на тумбочку.

— А ты подсел на эти рилсы, да? — Я усмехнулся.

Вечер казался мне удивительно спокойным, несмотря на первую половину дня. Я вновь осмотрел квартиру, когда выключал свет перед сном. Откуда-то снова тянуло гарью, но я уже привык и едва замечал посторонний запах.

Абсолютно чистая и нормальная квартира.

Я был бы счастлив найти источник гари, но уже настолько отчаялся, что решил просто лечь спать. Даже если что-то всё-таки горит неподалёку. Ничего не поделать.

Наконец, я лёг.

Тяжёлое прохладное одеяло казалось приятной наградой за сумбурный день. Я повернулся на бок, затем на спину и на другой бок. Сон не приближался. Бесконечный шум мыслей не позволял расслабиться ни на секунду.

Я смотрел в тёмный потолок и думал, что будет, если ночью в нашу квартиру прилетит метеорит. Это ведь не такое редкое событие после сегодняшнего дня? Наверное, после этого нас уже не будет.

Я дёрнулся и перевернулся на другой бок. Лёха сопел у стены напротив. За окном по мокрому асфальту иногда проезжали машины. Всё было обычно. Как всегда.

Но я больше не чувствовал себя в безопасности.

Я глубоко вздохнул.

Гарь.

Куда сильнее, чем днём.

Я медленно повернул голову к двери.

На одно страшное мгновение я заметил, что в темноте за дверью кто-то стоит.

Глава 2. Медальон

Силуэт, который привиделся мне в дверях перед сном, не выходил из головы всю ночь. Он мерещился мне в любом месте, достаточно тёмном, чтобы воображение дорисовало фигуру.

Я вскочил с кровати по первому сигналу будильника, словно вокруг было море врагов. После целой ночи рваного сна — по десять минут урывками — тревога поднялась до предела.

Лёха уже проснулся и ушёл в другую комнату.

— Хорошо, Мирон. Сегодня всё будет иначе, — прошептал я, собираясь с силами.

Плохие дни случаются, и я не собирался портить себе жизнь из-за одного такого. Я дошёл до двери и взглянул на пол. На нём лежал серый песок, словно кто-то прошёл в уличной обуви. Я вздохнул и прогнал плохие мысли. Мы редко убирались в квартире, поэтому грязь была обычным делом.

Лёха вышел из душа, пока я рассматривал грязь.

— Доброе утро, везунчик. Сегодня пойдём случайно останавливать самосвал головами? — Он засмеялся и прошёл в комнату.

— Ха-ха-ха, — саркастично пробормотал я без толики веселья. — Иногда ты такой смешной, что удивляюсь, почему до сих пор не в костюме клоуна.

— А? Он просто в стирке. — Лёха оделся, пока я чистил зубы и грыз хлеб с ветчиной. — На всякий случай сегодня буду держаться поближе к тебе, а то вдруг возле тебя случайно появится смерч и задерёт юбки у девчонок вокруг.

Я усмехнулся.

— Неплохо.

Вскоре мы вышли из квартиры.

Сегодня мы шли прогулочным шагом, поэтому я мог внимательно осматриваться. Будто пытался просчитать вероятность случайно погибнуть от всего вокруг. Стеклянный козырёк над входом в аптеку выглядел ненадёжно. Маршрутка ехала слишком близко к бордюру. Мужик с шуруповёртом вешал кондиционер на третьем этаже дома напротив; молоток странно болтался у него на тонком ремне. Взять хотя бы дерево слева от меня — нельзя быть уверенным, что оно сейчас не разломится надвое, а одна его часть удачно полетит в мою сторону. Я замечал всё это одно за другим и пытался просчитать. Раньше бежал сломя голову или залипал в телефоне. Теперь словно был везде и контролировал всё. Это изнуряло похлеще шести уроков в школе. Оказалось, что угрозы ждали меня на каждом шагу.

— Ты какой-то угрюмый сегодня, — сказал Лёха, доставая мятную жвачку. Я взял у него одну пластинку.

— Ночью ничего необычного не заметил? — спросил я, жуя жвачку.

— Чува-а-ак, ночью такая чертовщина творилась. Всю ночь во сне Петровна учила меня половому воспитанию. Проснулся весь в поту. Поэтому решил сегодня в школу пойти, чтобы ненароком не уснуть ещё раз, пока сон не забылся.

— Нельзя же быть таким озабоченным. Господи.

— Как это нельзя? Можно!

Мы остановились у светофора перед пешеходным переходом. Место, где вчера на меня чуть не наехал мусоровоз. Я внимательно осматривался по сторонам, выискивая вдалеке грузовики. Всё было чисто.

— Тебя за ручку взять или сам пройдёшь через переход? — спросил Лёха.

Я посмотрел на него недовольно, даже слегка недружелюбно.

— Ты меня как будто провоцируешь. Мы же из одного дома, знаешь, что я могу и неправильно понять, — фыркнул я в ответ.

Загорелся зелёный, и мы без проблем прошли переход. Я с облегчением выдохнул.

Школа сегодня выглядела иначе. Я мысленно отмечал все двери, ведущие к выходу, а у главного входа на пару минут застрял перед планом эвакуации. Залип на нём, как сумасшедший.

Во время большой перемены Кирилл хвастался своей новой стальной зажигалкой, как в американских боевиках.

— Она такая прикольная. Смотрите, что с ней можно делать. — Он открывал и закрывал её большим пальцем, словно показывал трюк. Затем нашёл ползунок для изменения высоты огня и выкрутил его на максимум. Пламя поднялось на десять сантиметров.

Оно выглядело завораживающе, и я с трудом отводил взгляд. Пламя всё время клонилось в мою сторону, отчего Кирилл слегка обжёг пальцы.

— Идиотский ветер сегодня, — буркнул он.

Я смотрел на зажигалку дольше, чем стоило. Огонь тянулся ко мне так, будто узнавал меня. И самое страшное — меня это не пугало.

— Сегодня ведь совсем безветренно, — заметил я.

Парни промолчали, а Кирилл убрал зажигалку в карман.

— Нам пора на физру, — напомнил Кирилл.

— Оксаночка не любит опоздания, — пошутил Лёха.

Учителя физкультуры у нас постоянно менялись. В этом году вела молодая волейболистка на подработке. Мы не уточняли подробности её жизни, поэтому не знали, занимается ли она волейболом профессионально. Но все парни точно знали, что у неё весьма волейбольное телосложение.