РАЗБИТЫЙ КОД 2. Обратная сторона

Элли увеличила изображение и стала рассматривать прохожих. Отражения в стеклянной двери на этом снимке не было видно: фотограф находился с другой стороны, и фасад попадал в кадр под углом. Зато один из людей в глубине улицы привлёк её внимание. На нём была тёмная куртка со светлой полоской у плеча — похожая на ту, которую Элли разглядела на первой фотографии. Человек шёл вдоль зданий, слегка повернув голову в сторону дороги. Лицо скрывалось в тени, а разрешение снимка не позволяло рассмотреть черты достаточно ясно.

Она положила рядом два изображения и начала сравнивать. Сходство в одежде было заметным, но не уникальным. Тёмные куртки со светлыми вставками носили многие, особенно в холодное время года. Различались и положение фигур, и направление движения. На одной фотографии человек стоял за стеклом, на другой — шёл по улице. Нельзя было исключить, что это два совершенно разных человека, случайно одетых похожим образом.

Элли проверила дату архивного снимка. Она соответствовала периоду, когда здание ещё действовало и возле него могли находиться сотрудники расположенных там организаций. Если неизвестный был связан с одной из них, его присутствие не вызывало бы удивления. Но если это действительно был тот же человек, что попал на фотографию Томаса, следовало понять, почему он оказался в одном и том же месте на снимках, сделанных с разницей во времени.

Она сохранила архивную фотографию и записала дату в блокнот. Теперь у неё было два изображения, на которых, возможно, присутствовал один и тот же человек. Это ещё не позволяло установить его личность, но давало возможность проверить, мог ли он вообще находиться возле здания в нужный период. Элли решила начать с организаций, которые когда-то работали по этому адресу, и поискать среди их сотрудников или посетителей человека, подходящего под описание.

Перед тем как продолжить, она ещё раз посмотрела на оба снимка. На первом неизвестный словно смотрел в сторону камеры. На втором его лицо было обращено в сторону дороги, и определить направление взгляда было невозможно. Возможно, Элли просто пыталась найти связь между двумя случайными изображениями. Но если сходство подтвердится, у неё появится новая зацепка — и тогда фотографию Томаса придётся рассматривать уже не только как странную вещь из квартиры пропавшего человека, но и как часть более длинной истории.

Элли открыла обе фотографии и разместила их рядом на экране. Архивный снимок она немного уменьшила, чтобы видеть здание целиком, а фотографию Томаса оставила в увеличенном масштабе. Теперь её интересовал не столько человек в отражении, сколько само отражение. До сих пор она пыталась установить, кто попал в кадр, но, возможно, стоило внимательнее рассмотреть место, в котором он находился.

Она начала с окон и дверей. На архивной фотографии фасад был виден почти прямо, поэтому расположение проёмов можно было определить достаточно точно. Элли сравнила их с теми, что находились на снимке Томаса, затем вернулась к отражению в стеклянной двери. За силуэтом просматривалась часть помещения: участок стены, вертикальная конструкция, похожая на дверной косяк, и тёмный прямоугольник в глубине. Сначала всё выглядело как обычное отражение интерьера, но при увеличении возникло несоответствие.

Элли открыла старые фотографии здания, на которых были видны его окна и входы, а затем нашла план первого этажа в одном из архивных документов. Планировка была простой: за стеклянной дверью находился небольшой тамбур, дальше начинался коридор, ведущий к лестнице. Никакого дополнительного помещения в той части здания не было. Между тем на фотографии Томаса за отражением просматривалось пространство, которое словно продолжалось в сторону, где по плану должна была находиться глухая стена.

Она проверила масштаб изображения, ещё раз сопоставила положение двери и окон, затем изменила угол просмотра. Несколько раз Элли возвращалась к одному и тому же участку, надеясь обнаружить очевидную причину несоответствия. Возможно, стекло отражало не только фасад, но и часть улицы за спиной фотографа. Возможно, сочетание отражения и прозрачности создавало иллюзию дополнительного прохода. Старые объективы, искажения перспективы и недостаточное качество снимка тоже могли сыграть свою роль. Ни одно из этих объяснений нельзя было исключить, но ни одно пока не давало ей полной уверенности.

Элли откинулась на спинку кресла и невольно вспомнила другую реальность. Там она уже видела это здание, хотя оно выглядело иначе. Внутри, за знакомым фасадом, находилось пространство, которого не было на привычных планах. Тогда она не могла объяснить увиденное и списывала отдельные детали на обстоятельства перехода. Теперь перед ней лежала фотография, сделанная задолго до того, как она узнала о проекте Кесслера, и на ней словно проступал фрагмент того же несоответствия.

Элли резко отвела взгляд от экрана. Она не хотела подгонять изображение под воспоминания. Если ей казалось, что за стеклом находится то самое пространство, это ещё не означало, что она действительно его видела. Память могла искажаться, а фотография — обманывать глаз. Но она слишком хорошо помнила собственное удивление, когда впервые оказалась в той части здания в другой реальности. Тогда она тоже не сразу поняла, что именно не так.

Она снова посмотрела на снимок Томаса. Человек в отражении по-прежнему оставался неразличимым, однако теперь Элли сомневалась, что он был главной загадкой этой фотографии. Гораздо важнее было то, что находилось за ним.

Элли сохранила план здания и оба изображения в одной папке, а рядом с ними записала вопрос: «Что именно отражается в стекле?» Ответа у неё не было. Она могла продолжить искать оптическое объяснение, и это было бы разумно. Но если отражение действительно показывало часть помещения, которой не существовало в известной ей планировке, то проблема заключалась уже не в том, кто стоял за Томасом. Проблема заключалась в самом здании.

Элли вернулась к рабочему календарю Томаса. После изучения фотографий ей хотелось ещё раз проверить запись о встрече, которую она обнаружила накануне. Она открыла сохранённую копию календаря и увеличила строку с адресом. Раньше она обратила внимание только на само место и время, но теперь заметила, что сразу после адреса стояло короткое обозначение: «С-17». Буква и цифры были отделены от остального текста пробелом, словно обозначали отдельное помещение или участок здания.

Элли открыла несколько старых справочников и документов, в которых упоминались организации, работавшие по этому адресу. Ни в одном из них обозначения «С-17» не было. Она проверила, не являлось ли оно номером офиса, складского помещения или технического сектора. В открытых источниках ничего подходящего не нашлось. Само по себе обозначение не выглядело необычным: компании часто использовали внутренние номера, которые никогда не попадали в официальные документы. Но тогда оставался вопрос, почему Томас записал его в календарь, не указав ни имени человека, с которым собирался встретиться, ни цели встречи.

Элли попыталась найти другие упоминания этого обозначения вместе с адресом. Поиск выдавал несколько случайных совпадений, не имевших отношения к старому зданию. Она меняла запросы, убирала адрес, оставляла только букву и цифры, но результат не менялся. Если «С-17» действительно относилось к помещению внутри здания, то найти его описание в интернете было маловероятно. Возможно, сведения сохранились в технической документации или в архивах одной из организаций, которые когда-то там работали.

Она снова открыла план первого этажа, найденный ранее. Никаких обозначений, похожих на «С-17», на нём не было. Помещения нумеровались обычным образом, а отдельные участки здания обозначались буквами и цифрами только в документах, связанных с инженерными коммуникациями. Элли задержала взгляд на плане. Теоретически запись Томаса могла относиться именно к такому участку, но подтвердить это было нечем.

Она вспомнила, как долго рассматривала отражение на фотографии. За стеклом просматривалось пространство, которое не совпадало с известной планировкой здания. Теперь рядом с адресом обнаружилось обозначение, которого не было ни на одном из доступных планов. Эти два обстоятельства могли не иметь никакой связи. Элли понимала это и не собиралась делать выводы на основании одного короткого кода. И всё же ей становилось всё труднее считать адрес случайной записью в календаре.

Она внесла «С-17» в блокнот и обвела обозначение. Рядом записала дату встречи и вопрос: «Что именно Томас собирался проверить?» Возможно, он искал техническое помещение, встречался с бывшим сотрудником одной из компаний или занимался работой, о которой не рассказывал жене. Все эти варианты оставались возможными. Пока Элли не нашла ничего, что позволяло бы связать обозначение с проектом «Пенроуз» или с событиями в лаборатории Кесслера.

Но теперь у неё появилась конкретная зацепка. Не воспоминание, не сходство на старой фотографии и не странное отражение, которое можно было объяснить оптическим эффектом, а запись, сделанная самим Томасом незадолго до исчезновения. Элли сохранила календарь и закрыла файл. Прежде чем искать новые объяснения, ей нужно было выяснить, что означало «С-17» и существовало ли это обозначение за пределами личных записей Томаса Вейла.

Элли сохранила исходную фотографию, увеличенные фрагменты и найденные архивные материалы в отдельную папку. Рядом добавила копию рабочего календаря Томаса с пометкой «С-17». Теперь у неё было несколько зацепок, но ни одна не давала прямого ответа. Неизвестный человек в отражении мог оказаться случайным прохожим, светлая полоска на его одежде — обычной деталью, а странное пространство за стеклом — результатом искажения перспективы. Даже обозначение в календаре могло быть внутренним кодом, не имевшим отношения к исчезновению Томаса. Элли старалась учитывать каждое из этих объяснений, но вместе они уже не складывались в простую картину.

Она посмотрела на часы и решила закончить на сегодня. Завтра можно было продолжить поиск сведений о прежних организациях, попытаться выяснить происхождение обозначения «С-17» и, если удастся, ещё раз поговорить с Мариной. Возможно, среди документов Томаса найдётся что-то, что объяснит его интерес к старому зданию. Элли закрыла несколько окон, но фотографию оставила на экране. Ей хотелось ещё раз взглянуть на неё перед тем, как выключить компьютер.

Она вернулась к исходному снимку и увеличила участок со стеклянной дверью. Силуэт по-прежнему был едва различим, а отражение скрывало большую часть фигуры. Элли уже собиралась закрыть файл, когда заметила в руке неизвестного небольшой предмет. Сначала он показался ей обычным тёмным пятном, но при увеличении стал различим его контур: прямоугольный корпус и короткий выступ сбоку. Из-за качества снимка определить, что это такое, было невозможно.

Элли сравнила этот участок с остальными частями фотографии. На улице находились несколько человек, но ни у кого из них в руках не было ничего похожего. Она проверила архивный снимок, однако тот был сделан с другого ракурса, и нужный участок на нём не просматривался. Значит, установить, что держал неизвестный, пока не получалось.

Она сохранила новый фрагмент и внимательно посмотрела на него ещё раз. Предмет мог оказаться телефоном, небольшим прибором или чем-то совершенно обычным. Но его форма почему-то напомнила Элли устройство, которое она видела в другой реальности. Воспоминание было слишком смутным, чтобы доверять ему, и она не стала записывать догадку в блокнот.

Элли выключила монитор, однако ещё долго сидела в тишине, обдумывая найденные детали. Она по-прежнему не могла доказать, что фотография имела отношение к другой реальности. Но теперь дело Томаса Вейла состояло не только из его исчезновения и странного снимка. За ним проступала цепочка вопросов: неизвестный человек, помещение, которого не было на плане, и обозначение «С-17» в календаре. Каждый из этих фактов мог иметь обычное объяснение. Вместе они требовали проверки.

На этот раз Элли не стала убеждать себя, что всё происходящее — совпадение. Она просто признала, что пока не знает ответа. А значит, завтра ей предстояло выяснить, что связывало Томаса Вейла с заброшенным зданием и почему он назначил там встречу незадолго до своего исчезновения.

Глава 4. Память

Утром Элли снова открыла папку с материалами Томаса Вейла. После вчерашнего изучения фотографий и архивных планов у неё появилось несколько вопросов, на которые нельзя было ответить одним лишь поиском в интернете. Обозначение «С-17» по-прежнему оставалось загадкой, а сведения о здании обрывались задолго до его сноса. Если Томас собирался встретиться там с кем-то незадолго до исчезновения, стоило выяснить, кто работал в этом месте и какие помещения использовались внутри.

Элли вернулась к старым справочникам и начала искать организации, которые когда-то занимали здание. Большинство упоминаний касалось небольших инженерных фирм и компаний, обслуживавших промышленное оборудование. Одна из записей привлекла её внимание. Несколько десятилетий назад по этому адресу располагалась организация под названием «Техносфера», занимавшаяся диагностикой и испытанием электронных систем. В справочнике указывались телефон и фамилия руководителя, но при проверке выяснилось, что организация давно прекратила существование. Телефон больше не обслуживался, а её прежний адрес регистрации теперь относился к другому предприятию.

Элли поискала название в старых газетных публикациях и электронных каталогах. Информации оказалось немного. «Техносфера» не была крупной компанией и, судя по всему, работала преимущественно с корпоративными заказчиками. В одной из архивных заметок упоминалось, что её технический отдел участвовал в испытаниях оборудования для нескольких исследовательских учреждений. Какие именно системы испытывались и кто выступал заказчиком, в заметке не говорилось. Элли сохранила страницу, но не стала придавать ей особого значения. Подобная работа вполне соответствовала профилю организации.

В приложении к старому справочнику сохранился список сотрудников технического отдела. Большинство фамилий ничего ей не говорили, а найти их нынешние контакты не удалось. Однако возле одной фамилии стояла отметка о том, что сотрудник отвечал за обслуживание измерительных систем и проверку оборудования непосредственно на объекте. Его звали Виктор Сергеевич Лавров. В отличие от остальных, он не значился среди руководителей или владельцев компании — обычный инженер, проработавший там несколько лет.

Элли попробовала найти его по имени и прежнему месту работы. Первые результаты оказались бесполезными: однофамильцы, устаревшие записи и несколько ссылок на профессиональные каталоги. Она изменила запрос, добавив название организации и специальность, и наконец обнаружила упоминание Виктора Лаврова в электронном архиве отраслевого объединения. Несколько лет назад он участвовал в открытой встрече бывших работников инженерных предприятий, где рассказывал о техническом обслуживании оборудования в девяностые годы. В записи была указана организация, с которой можно было связаться по общему адресу.

Элли написала короткое письмо, представилась частным детективом и объяснила, что расследует исчезновение человека, чьи рабочие записи привели её к старому зданию. Она не упоминала ни фотографию, ни странности с планировкой, ни обозначение «С-17». Пока ей требовалось лишь узнать, может ли Лавров рассказать что-нибудь о работе «Техносферы» и помещениях, которыми пользовались её сотрудники.

Ответ пришёл ближе к полудню. Секретарь сообщила, что Виктор Сергеевич уже давно не работает и редко пользуется электронной почтой, но передала его контактный номер. Элли несколько секунд смотрела на сообщение, затем переписала номер в блокнот. Это ещё не означало, что Лавров помнит нужное ей здание или вообще согласится разговаривать. С тех пор прошло много лет, и для него та работа могла давно превратиться в череду забытых подробностей.

Она набрала номер. После нескольких гудков ответил мужской голос — негромкий, немного хриплый, но уверенный.

— Виктор Сергеевич Лавров? Меня зовут Элли. Я хотела бы задать вам несколько вопросов о «Техносфере» и здании, где она когда-то работала. Это связано с одним расследованием.

На другом конце провода наступила короткая пауза.

— О «Техносфере»? — переспросил мужчина. — Давно меня об этом не спрашивали. А что именно вас интересует?

Элли посмотрела на фотографию Томаса, лежавшую рядом с блокнотом.

— Прежде всего, само здание. Его планировка и помещения, которыми пользовались сотрудники. Думаю, вы могли бы помочь мне разобраться в нескольких деталях.

Лавров не ответил сразу. Затем спросил, где именно она нашла его фамилию, и уточнил адрес здания. Услышав его, он произнёс:

— Да, помню это место. Только не уверен, что ваши документы вам помогут. Там не всё было так, как указано на старых планах.

Элли выпрямилась в кресле.

— Вы имеете в виду, что планы были неточными?

— Я имею в виду, что в них кое-чего не было, — ответил Лавров.

Он не стал объяснять дальше, сказав лишь, что по телефону рассказывать неудобно. Если Элли действительно хочет разобраться, они могут встретиться и поговорить лично.

Договорившись о времени, она завершила звонок и некоторое время сидела неподвижно. Возможно, Лавров просто имел в виду поздние перепланировки или технические помещения, не отражённые в общедоступных документах. Такое объяснение было вполне обычным. Но его слова совпадали с тем, что Элли уже обнаружила на фотографии и в архивных материалах.

Она записала время встречи рядом с фамилией Лаврова. Теперь у неё появился человек, который мог знать здание не по старым документам, а по собственному опыту. И Элли собиралась выяснить, насколько его воспоминания совпадали с официальной историей.

Виктор Сергеевич Лавров назначил встречу на следующий день в небольшом кафе неподалёку от своего дома. Элли пришла немного раньше, выбрала столик у окна и ещё раз просмотрела записи, сделанные после разговора по телефону. Она не собиралась сразу показывать ему все материалы. Сначала следовало понять, что он помнит сам, без подсказок, и только потом сопоставить его рассказ с тем, что ей уже было известно.

Лавров появился точно в назначенное время. Это был пожилой мужчина среднего роста, с редкими седыми волосами и внимательным взглядом. Он двигался неторопливо, но держался прямо, а на вопросы отвечал без обычной для случайного знакомства осторожности. Поздоровавшись, он снял пальто, повесил его на спинку стула и заказал чай. Элли представилась ещё раз, коротко объяснила, что расследует исчезновение Томаса Вейла, и уточнила, что пока не располагает основаниями считать бывшую «Техносферу» непосредственно причастной к его исчезновению.

— Значит, вам нужно понять, что там происходило раньше, — сказал Лавров. — Только учтите: я ушёл оттуда давно. Всего могу и не вспомнить.

— Мне не нужны точные даты каждого события. Важнее понять, как было устроено здание и кто им пользовался.

Элли достала фотографию Томаса и положила её на стол. Лавров сначала посмотрел на людей в кадре, затем перевёл взгляд на фасад. Он придвинул снимок к себе, поправил очки и некоторое время молча изучал изображение.

— Да, это оно, — наконец произнёс он. — Вход со стороны улицы. Окна на втором этаже потом заменили, а вот эта часть фасада оставалась прежней до самого конца.

— Вы работали здесь?

— Несколько лет. В техническом отделе «Техносферы». Мы занимались диагностикой и испытаниями электронных систем. Иногда проверяли оборудование заказчиков, иногда принимали его у себя. Ничего особенно необычного по тем временам.

— Какие ещё организации находились в здании?

Лавров перечислил несколько небольших фирм, названия которых Элли уже встречала в старых справочниках. Одни занимали отдельные кабинеты, другие арендовали помещения на короткий срок. На первом этаже располагалась контора, занимавшаяся снабжением предприятий, выше работали инженеры и специалисты по документации. Состав арендаторов менялся, и, по словам Лаврова, далеко не все организации были связаны между собой.

— Поэтому по одному адресу нельзя сказать, кто за что отвечал, — добавил он. — Внешне всё выглядело как обычное административное здание. Но внутри было много помещений, куда посторонним ходить не полагалось.

— Например, технических?

— Разумеется. Где-то стояли измерительные приборы, где-то хранили запасные блоки и кабели. Для испытаний требовались отдельные комнаты: не всякое оборудование можно было проверять прямо в рабочем кабинете. Иногда приходилось отключать часть сети, иногда — следить, чтобы рядом не работали другие устройства. Сейчас это может звучать странно, но тогда мы старались обходиться тем, что было.

Элли слушала, не перебивая. Пока всё укладывалось в обычную картину работы небольшого инженерного предприятия. Лавров вспоминал фамилии коллег, рассказывал о неисправных приборах, которые приходилось чинить по несколько раз, и о том, как сотрудники вели журналы испытаний. Некоторые детали казались ему забавными, другие он вспоминал с заметным раздражением. По его словам, документацию часто оформляли задним числом, а планы помещений не всегда успевали обновлять после перестановок оборудования.

— То есть старые планы могли не соответствовать тому, что было на самом деле? — уточнила Элли.

— Могли. Особенно если речь шла о внутренних изменениях. Перенесли перегородку, установили шкафы, отделили участок под оборудование — и не всегда кто-то бежал вносить это в чертёж. Но это не значит, что у нас всё было устроено на глазок. Для работы с приборами документация всё-таки требовалась.

— А технические помещения могли использовать сотрудники других организаций?

Лавров задумался.

— Некоторые — да. Если оборудование было общим или если одна фирма выполняла заказ для другой. Но доступ обычно согласовывали заранее. У каждой организации были свои ответственные, и просто так никто не должен был заходить в чужую лабораторию.

— Вы помните, кто отвечал за такие помещения?

Он назвал двух бывших коллег и пояснил, что один занимался измерительной аппаратурой, а второй следил за электроснабжением и состоянием сетей. Элли записала фамилии. Они могли пригодиться, хотя пока ни одна из них не связывала здание с Томасом.

Затем она вернулась к фотографии.

— Посмотрите, пожалуйста, ещё раз. Вы узнаёте вход и фасад. А можете вспомнить, что находилось непосредственно за этой стеклянной дверью?

Лавров наклонился над снимком. До этого он смотрел преимущественно на внешний вид здания, но теперь его внимание сосредоточилось на отражении в стекле и на узком участке за дверью. Он провёл пальцем по краю фотографии, словно пытаясь определить границы знакомого ему пространства.

— За дверью? — переспросил он. — Там был проход.

— Обычный коридор?

Лавров поднял на неё глаза.

— Не совсем. Но, возможно, я путаю. Давно это было.

Он снова посмотрел на снимок, уже не торопясь возвращаться к прежним воспоминаниям. Элли не стала задавать следующий вопрос. Она хотела, чтобы он сам восстановил в памяти то, что видел, а не подстроил свой рассказ под её предположения.

— Странно, — тихо сказал Лавров. — Я почему-то был уверен, что этот проход хорошо помню.

Он отодвинул фотографию, взял чашку и сделал глоток чая. Обычный разговор о старом месте работы впервые приобрёл для Элли конкретное значение: Лавров не просто подтвердил адрес и внешний вид здания. Он вспомнил пространство за дверью, которого она не смогла найти на официальном плане.

Но пока это было только воспоминание. Элли предстояло выяснить, что именно Лавров имел в виду и почему его рассказ мог не совпадать с документами.

Элли вернулась к разговору о внутренней планировке. Она попросила Лаврова вспомнить, как располагались рабочие помещения «Техносферы» и каким маршрутом сотрудники обычно попадали в технические комнаты. Теперь он отвечал увереннее. По его словам, основная часть отдела находилась в глубине здания, а оборудование, требовавшее особых условий, хранилось отдельно. Доступ туда был несложным, но посетители без сопровождения туда не заходили.

— Вы сказали, что за стеклянной дверью был проход, — напомнила Элли. — Можете описать его подробнее?

Лавров кивнул и снова взял фотографию. Он указал на дверь у входа, затем провёл пальцем вдоль края фасада, словно мысленно продолжал изображение за пределами кадра.

— За ней начинался короткий коридор. Сначала шёл прямо, потом поворачивал налево, если смотреть от входа. Там было немного темнее, чем в основном холле. Свет включался отдельным выключателем, и его часто забывали выключать. В конце находилась ещё одна дверь. За ней — техническое помещение.

— Оно принадлежало «Техносфере»?

— Мы им пользовались, но не могу сказать, что оно полностью принадлежало нам. Там стояли измерительные приборы и несколько шкафов с аппаратурой. Иногда туда приносили оборудование на проверку. По-моему, ключи были у нашего заведующего и ещё у кого-то из администрации здания.