
Полная версия:
Галактический рассвет. Книга 3. Ветры Альтаиры

Дмитрий Мордовин
Галактический рассвет. Книга 3. Ветры Альтаиры
Пролог
Пламя тормозных двигателей озарило плотную атмосферу Альтаиры, пробиваясь сквозь едва различимый сумрак. Спускаемый модуль дрожал, словно зверь, пойманный в ловушку — его корпус сотрясался под натиском ветров, а приборы беспрестанно предупреждали экипаж о турбулентности. Впрочем, ни один из них не мог предсказать реальный размах ураганов, бушевавших на поверхности. Данные, полученные с орбитального зонда, лишь намекали на опасность, но теперь, находясь в самой её гуще, команда ощущала всё на собственной шкуре.
— Пройдём нижний слой облаков через пятнадцать секунд, — голос пилота звучал отрывисто, но уверенно. — Готовьтесь к ударной нагрузке.
Трое учёных, закреплённых в креслах, безмолвно переглянулись. Ни крики, ни молитвы здесь не помогли бы — только точный расчёт и холодный рассудок. Они знали, что Альтаира не станет принимать их с распростёртыми объятиями.
Вздрогнув, модуль ворвался в плотные облака. Снаружи раздался гулкий треск — словно сама планета протестовала против их вторжения. Вспышка молнии осветила кабину на мгновение, выхватив лица астронавтов из полумрака. Кто-то из них задержал дыхание.
— Высота тысяча двести метров, — сообщил пилот. — Скорость стабилизируется…
Ответа он не получил. Следующий удар ветра был сильнее предыдущего — модуль бросило в сторону, заставив сигнальные огни хаотично метаться по стенам кабины. Кресла взвизгнули под нагрузкой, но удержали пассажиров. В этот момент один из датчиков завизжал тревожным писком.
— Система ориентации дала сбой! — прокричал второй пилот. — Двигатели компенсируют, но мы теряем контроль!
— Снижаемся на аварийных!
Они знали, что подобный сценарий был вероятен. Их модуль, рассчитанный на экстремальные условия, мог выдержать и худшее. Но знание не отменяло реальности: Альтаира не просто сопротивлялась — она словно выталкивала их прочь.
Тяжёлый удар. Земля встретила их жёстко. Модуль накренился, и только страховочные болты удержали его от переворота. Вопреки прогнозам, буря не утихала. Ветра с рёвом норовили унести их в небытие.
— Все целы? — голос лидера группы, Натана Хейла, перекрыл шум бури.
Ответы прозвучали с запозданием, но все оказались живы. Пока.
— Запускаю внешние сенсоры, — раздался голос биолога Тары Юн. — Нам нужно понять, в чём мы оказались…
За прозрачным иллюминатором — лишь хаос. Песчаные вихри и удары молний рисовали чуждый, неведомый мир.
— Добро пожаловать на Альтаиру, — усмехнулся кто-то нервно.
Их миссия только начиналась.
Глава 1. Высадка
Пыль ещё не осела, когда Натан Хейл отстегнул страховочные ремни. Металлический лязг замков показался оглушительным в наступившей тишине — буря снаружи не утихла, но теперь она звучала иначе: глухо, словно сквозь толщу воды. Модуль стоял под углом в двенадцать градусов, и пол кабины уходил из-под ног.
— Всем доложить статус, — голос Натана звучал ровно, без тени паники, хотя внутри всё сжалось.
— Тара, порядок. — Биолог уже отстёгивала ремни, её тонкие пальцы действовали быстро и точно. — Датчики скафандра в норме. Пока.
— Марк, цел. — Инженер-геолог потёр ушибленное плечо, но улыбнулся. — Кресло выдержало. Моя гордость — нет.
— Элли, — пилот-навигатор провела рукой по панели управления, смахивая пыль. — Системы модуля: повреждения незначительные. Ориентация восстановлена. Но... — она нахмурилась, — внешние сенсоры фиксируют ветер сорок метров в секунду. Это не просто шторм, это стена.
Натан кивнул, поднимаясь. В иллюминатор бился песок — плотный, красно-бурый, он превращал мир снаружи в сплошное марево. Молнии вспыхивали где-то в глубине этого хаоса, и их свет пробивался сквозь пыль, как сквозь мутное стекло.
— Прогноз с орбиты был мягче, — сказал он.
— Прогноз с орбиты, — Элли горько усмехнулась, — строился на данных трёхчасового зондирования. Мы знали, что атмосфера плотная. Не знали, что она живая.
— Она не живая, — машинально поправила Тара, но осеклась. — Ладно. Может, и живая.
Натан подошёл к шлюзу и положил ладонь на холодную поверхность люка. За ним — Альтаира. Планета, которую они должны были подготовить к жизни. Терраформировать. Сделать пригодной для дыхания, для воды, для людей. Слова из брифингов звучали в голове сухо и неубедительно, как зачитанные вслух инструкции.
— Выходим, — сказал он. — По протоколу: сначала я, затем Марк. Тара и Элли — в модуле, следите за сенсорами. Если что-то пойдёт не так — задраиваете шлюз и не открываете, пока я не дам код.
— Натан, — Тара шагнула вперёд, — давление снаружи вдвое выше земного. Скафандры рассчитаны, но время автономной работы сокращается. Каждая минута на поверхности — как три на Земле. Не задерживайся.
— Понял. — Он уже надевал шлем, и голос его звучал глухо, отфильтрованный мембраной. — Открывай внешний люк.
Шлюз зашипел. Створки разошлись, и в камеру ворвался ветер — не просто движение воздуха, а плотная, тяжёлая масса, которая толкнула Натана в грудь, заставив покачнуться. Он схватился за поручень, шагнул вперёд. Скафандр загудел, компенсаторы заработали на пределе, но даже так каждый шаг требовал усилия.
Альтаира встретила его красноватым сумраком. Свет местной звезды пробивался сквозь пылевую завесу едва-едва, и мир казался погружённым в вечные сумерки. Ветер нёс песок, который барабанил по шлему, как мелкая дробь. Внизу — там, где модуль коснулся поверхности, — грунт оказался твёрдым, спёкшимся в корку. Но дальше, в сотне метров, начинались дюны, и ветер срывал с них верхний слой, унося его в бесконечность.
— Марк, выходи, — передал Натан. — Держись за трос. Ветер сильнее, чем кажется.
Инженер появился в шлюзе через минуту — неуклюжий в своём скафандре, но уверенный. Он сразу пристегнул карабин к страховочному тросу, который Натан закрепил на корпусе модуля.
— Ничего себе, — выдохнул Марк, оглядываясь. — Это не планета. Это... песочница для гигантов.
— Смотри под ноги, — Натан указал на трещины в грунте, которые ветер присыпал песком, делая почти невидимыми. — Идём к точке развёртывания. Пятьдесят метров. Не больше.
Они двинулись вдоль корпуса модуля, сражаясь с ветром. Каждый шаг отзывался болью в мышцах. Натан чувствовал, как скафандр сопротивляется, как компенсаторы гудят всё громче, перерабатывая нагрузку. В наушниках потрескивала связь.
— Сенсоры фиксируют странность, — голос Тары звучал взволнованно. — Направление ветра... оно меняется. Не хаотично. Словно по спирали.
— Что это значит? — спросил Натан, не останавливаясь.
— Не знаю. Но это не соответствует модели. Ни одной из моделей.
Марк вдруг остановился, схватив Натана за плечо.
— Смотри.
Он указывал вниз. В трещине, которую только что присыпал песок, виднелся срез грунта — слоистый, с прожилками какого-то светлого минерала. Но не это привлекло внимание инженера.
На стенке трещины, на глубине полуметра, отчётливо виднелись тёмные полосы, расположенные с правильными интервалами. Слишком правильными.
— Это не геология, — тихо сказал Марк. — Это структура. Искусственная.
Натан присел, насколько позволял скафандр. Ветер толкал его в спину, песок забивался в сочленения, но он смотрел на эти полосы и чувствовал, как холодок пробегает по позвоночнику. В брифингах говорилось: Альтаира — безжизненная планета. Никаких следов цивилизации. Только песок, камни и атмосфера, которую нужно исправить.
— Фиксируй, — приказал он. — Всё фиксируй. И не трогай.
— Уже, — Марк поднёс запястье с встроенным сканером к трещине. — Но сигнал слабый. Слишком глубоко. Нужно копать.
— Не сейчас. Сначала — лагерь. Нам нужно укрытие.
Они двинулись дальше, и Натан старался не думать о том, что увидел. Сначала — выживание. Потом — вопросы.
Тара вышла на связь снова, и на этот раз её голос дрожал:
— Натан, у меня проблема. Кислородный фильтр скафандра забивается быстрее расчётного. Плотная атмосфера, много взвеси. Если так пойдёт дальше, через два часа я не смогу выйти наружу без замены фильтра.
— У нас есть запасные?
— Два. На четверых.
Натан закрыл глаза на секунду. Песок бился о шлем, ветер выл, и где-то в глубине этого воя ему почудился ритм — низкий, почти неслышимый, но повторяющийся. Он списал это на усталость.
— Ставим лагерь здесь, — сказал он, останавливаясь. — Не идём дальше. Марк, готовь якоря. Элли, начинай развёртывание купола. Тара — следи за фильтрами и атмосферой. Мы не будем геройствовать. Мы просто выживем.
— А как же точка развёртывания? — спросил Марк. — По плану — километр на север.
— План изменился, — отрезал Натан. — Планета не читала наш план.
Купол развернули с третьей попытки. Ветер вырывал полотнища из рук, тросы натягивались до звона, но каркас выдержал. Когда последний якорь вошёл в грунт, все четверо забрались внутрь и задраили вход. Тишина обрушилась на них, как вода.
Тара первой стянула шлем и сделала глубокий вдох. Воздух внутри купола был очищен, но всё равно отдавал металлом и пылью.
— Мы на месте, — сказала она. — Формально.
Элли уже подключила к куполу передатчик и настраивала частоту.
— Орбита, — позвала она. — «Альтаира-1» вызывает «Орион». Мы на поверхности. Посадка жёсткая, но все живы. Начинаем развёртывание базы. Как слышно?
Треск. Шипение. Потом — сквозь помехи — голос:
— «Орион» слышит вас... слабо... Альтаира, у вас... — сигнал прервался, — ...аномалия... передайте...
— Повторите! — Элли крутила ручку настройки. — «Орион», повторите!
Но связь оборвалась. Только треск, и в этом треске — тот самый ритм, который Натан слышал снаружи. Он поднял голову.
— Что это было? — спросил Марк. — Что они сказали про аномалию?
— Не знаю. — Элли откинулась назад, стирая пот со лба. — Но они хотели нас предупредить. О чём-то, что видят с орбиты.
Натан подошёл к иллюминатору купола. Снаружи — всё тот же хаос. Песок, ветер, молнии. Но теперь, зная о структурах в грунте, о странном направлении ветра, о прерванной связи, он смотрел на этот мир другими глазами.
— Ладно, — сказал он, поворачиваясь к команде. — Сначала — базовые системы. Вода, кислород, тепло. Потом — данные. Мы соберём всё, что сможем. И разберёмся, что здесь происходит.
— А если это опасно? — тихо спросила Тара.
Натан посмотрел на неё. На её лице — усталость, но и решимость. Такая же, как у всех них.
— Мы уже здесь, — ответил он. — Опасно или нет — мы уже здесь.
За стенами купола ветер на мгновение стих — словно планета прислушивалась. А потом ударил с новой силой, и песок забарабанил по куполу, как дождь по крыше.
Их миссия только начиналась.
Глава 2. Опорный пункт
Утро на Альтаире не отличалось от ночи. Свет местной звезды — тусклый, рассеянный, процеженный сквозь вечную пылевую завесу — сочился сквозь купол скупым красноватым сумраком. Натан Хейл поднялся первым, как и всегда, и первым делом проверил показания внешних сенсоров. Ветер стих до двадцати метров в секунду — почти штиль по меркам Альтаиры. Внутри купола температура держалась на отметке плюс восемнадцать, кислород — двадцать процентов, давление — стабильное. Пока.
— Подъём, — скомандовал он, и его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал в тесном пространстве купола.
Марк Родригес выбрался из спального мешка с видом человека, который всю ночь боролся с гравитацией и проиграл. Тара Юн уже сидела, поджав ноги, и изучала данные с портативного анализатора. Элли Стоун, напротив, спала так крепко, что её пришлось будить дважды.
— План на день, — Натан развернул на столе голографическую схему. — Основной блок базы
— там, где трещина с полосами. Марк, ты говорил, что сканер показал что-то на глубине?
— Полтора метра, — кивнул инженер, протирая глаза. — Структура плотная. Металл или что-то похожее на металл. Но я не успел считать данные — фильтр забился.
— Сегодня ставим фильтры на принудительную очистку, — Натан повернулся к Таре. — Ты за старшую по атмосфере. Элли — связь и энергия. Марк — развёртывание модулей. Я — общий контроль и внешние работы. Вопросы?
— Один, — Элли подняла руку. — Вчера «Орион» пытался нас предупредить. Про аномалию. Мы так и не выяснили, что это значит.
— Выясним. Но сначала — база. Нам нужно укрытие, вода и стабильная энергия. Потом — загадки.
Спорить никто не стал. Завтрак — сублимированная каша из тюбиков — прошёл в молчании. Каждый думал о своём. Натан — о прерванной связи. Тара — о фильтрах. Марк — о полосах в грунте. Элли — о том, что ветер снаружи снова начал набирать силу.
***
Развёртывание началось в девять по корабельному времени. Первый модуль — жилой блок с системами жизнеобеспечения — выгрузили из грузового отсека и установили в тридцати метрах от купола. Он встал на четыре опоры, ввинченные в грунт, и Натан лично проверил каждый якорь, прежде чем дать команду на подключение.
— Питание подаём от основного реактора, — распорядился он. — Марк, запускай.
Инженер щёлкнул тумблером на пульте дистанционного управления. Модуль ожил — загудел компрессор, замигали индикаторы, из вентиляционных решёток пошёл тёплый воздух. Всё работало штатно.
Ровно сорок семь секунд.
Потом свет в модуле мигнул и погас. Компрессор захлебнулся, издал нехороший скрежещущий звук и умолк. Индикаторы дружно переключились на красный.
— Что за... — Марк уставился на пульт. — Реактор в норме! Напряжение стабильное!
— Сброс системы, — Элли уже была у панели. — Автоматика вырубила питание. Причина — перегрев компрессора.
— Перегрев? — Марк не поверил своим ушам. — Он работал минуту! Он рассчитан на непрерывные сутки!
Тара, наблюдавшая за процессом из купола, вышла на связь:
— Марк, у меня данные с внешних датчиков. Плотность атмосферы в точке установки модуля
— на восемь процентов выше, чем мы фиксировали вчера. И она растёт.
— Как растёт? — Натан подошёл к пульту.
— Не знаю. Но компрессор не перегрелся. Он захлебнулся. Слишком плотный воздух. Слишком тяжёлый.
Наступила пауза. Все четверо переваривали услышанное.
— Ладно, — Натан первым нарушил молчание. — Меняем схему. Компрессор ставим на минимальные обороты, фильтры — на двойную очистку. Тара, мне нужны данные по плотности каждые десять минут. Если она продолжит расти — эвакуируем модуль ближе к куполу.
***
К полудню они установили второй модуль — склад с инструментами и запасным оборудованием. На этот раз обошлось без сбоев, но Марк не расслаблялся. Он ходил вокруг модуля с портативным сканером и что-то бормотал себе под нос.
— Что ты ищешь? — спросила Элли, прокладывая кабель от основного реактора к складу.
— Закономерность, — отозвался Марк. — Вчера — трещина с полосами. Сегодня — скачок плотности атмосферы. Это не хаос. Это... — он подыскивал слово, — система.
— Ты думаешь, это связано?
— Я думаю, что мы слишком мало знаем, чтобы делать выводы. Но что-то здесь не так.
Третий модуль — лаборатория — решили не выносить далеко. Его поставили в десяти метрах от купола, чтобы в случае чего можно было быстро эвакуироваться. Тара уже готовила оборудование для анализа образцов, когда Натан заметил неладное.
— Тара, твой анализатор...
Она обернулась. Портативный спектрометр, который она только что включила, мигал всеми индикаторами сразу и издавал прерывистый писк. На экране метались цифры, не складывающиеся ни в какие разумные значения.
— Он сходит с ума, — Тара постучала по корпусу. — Калибровка сбилась? Нет, калибровка в норме. Но он показывает...
— Что?
— Он показывает, что образец грунта, который я взяла у трещины, содержит... — она замолчала, перечитывая данные. — Органические соединения. Аминокислоты. Углеродные цепочки.
— Это же хорошо? — спросил Марк, заглядывая в лабораторию. — Значит, планета не совсем мёртвая.
— Это невозможно, — Тара покачала головой. — Вчера тот же образец показывал только минералы. Тот же грунт. Тот же анализатор. А сегодня — органика.
— Может, вчерашние данные были неполными? — предположила Элли.
— Может, — согласилась Тара, но в её голосе не было уверенности. — Или образец изменился. За ночь.
Натан слушал молча. Он смотрел на экран спектрометра, на мечущиеся цифры, и вспоминал вчерашний ритм в вое ветра. Низкий, повторяющийся. Словно пульс.
— Проверь ещё раз, — сказал он. — Возьми новый образец. Из другого места. И сравни.
***
К вечеру база приобрела очертания: три модуля, соединённые герметичными переходами, купол в центре, кабели и трубы, протянутые по грунту. Натан обошёл периметр, проверяя каждое соединение. Ветер снова усиливался, и песок бился о стены модулей с сухим шелестом.
— Натан, — голос Элли в наушниках звучал напряжённо. — У меня проблема с передатчиком.
Он нашёл её у главного модуля связи. Элли стояла на коленях перед открытой панелью, держа в руках оплавленный кусок пластика.
— Что это?
— Антенна дальней связи. — Она подняла обломок. — Оплавилась. Изнутри.
— Молния?
— Молнии не было. Грозовой фронт в двадцати километрах. И посмотри на характер повреждения. Это не ожог. Это... — она подыскивала слово, — перегрев. Точечный. Словно что-то пропустило через антенну слишком много энергии.
Натан взял обломок. Пластик был тёплым, хотя прошло уже не меньше часа.
— Основной передатчик работает?
— Работает. Но мощность упала на сорок процентов. Я смогу передать сигнал на орбиту, но это будет короткая вспышка. Без гарантии, что нас услышат.
— Передай, что можем. Коротко. «База развёрнута. Есть аномалии. Ждём указаний».
Элли кивнула и скрылась в модуле. Натан остался снаружи, глядя на пустыню. Песчаные вихри танцевали на горизонте, и в их движении ему снова почудился ритм. Медленный. Ритмичный. Словно дыхание.
***
Ночью сработала пожарная сигнализация в лаборатории.
Тара проснулась первой — она спала чутко, и писк датчиков выдернул её из сна, как рывок за шиворот. Через тридцать секунд все четверо были у лаборатории. Из-под двери сочился дым — едкий, с запахом горелой изоляции.
— Открывай! — Натан рванул дверь.
Внутри горел анализатор. Точнее, то, что от него осталось. Корпус оплавился, экран почернел, и из щелей валил густой дым. Марк схватил огнетушитель и залил прибор пеной, но было уже поздно — анализатор превратился в бесформенный кусок пластика и металла.
— Что произошло? — Натан повернулся к Таре. — Ты его выключила?
— Выключила. Перед сном. Он был в режиме ожидания, но...
— Но что?
Тара молчала. Потом подошла к обломкам и присела рядом, глядя на то, что осталось от прибора.
— Он был подключён к сети для зарядки. Я оставила его на ночь. Но анализатор рассчитан на такие нагрузки. Он не мог загореться.
— Он загорелся, — сухо констатировал Марк.
— Да. — Тара подняла голову. — И я не понимаю почему.
Натан обвёл взглядом лабораторию. Столы, полки, образцы в контейнерах. Всё на своих местах. Кроме анализатора. И ещё кое-чего.
— Где образцы? — спросил он.
Тара проследила за его взглядом и побледнела. Контейнер с грунтом, который она взяла у трещины, был пуст. Крышка открыта. Песок — тот самый, с органическими соединениями — исчез.
— Я его закрывала, — прошептала она. — Я точно его закрывала.
Наступила тишина. За стенами лаборатории ветер выл свою бесконечную песню, и в этом вое Натану снова послышался ритм. Теперь он был отчётливее. Медленный, глубокий. Словно планета дышала.
— Ладно, — сказал он наконец. — С этого момента — никаких образцов на ночь. Всё убираем в герметичные контейнеры. Всё, что можно, выключаем. Дежурим по очереди.
— Ты думаешь, это... — Элли не закончила фразу.
— Я думаю, что мы на планете, о которой почти ничего не знаем. И она ведёт себя не так, как мы ожидали. — Он повернулся к выходу. — Сначала — переживём эту ночь. Потом будем думать.
Они вышли из лаборатории. За их спинами догорал анализатор, и последние струйки дыма тянулись к потолку. А снаружи, за стенами базы, ветер нёс песок, и в этом песке — если прислушаться — можно было уловить тот самый ритм. Медленный. Глубокий. Живой.
База стояла. Пока.
Глава 3. Песчаная буря
Сирена разбудила их за час до рассвета.
Не тот мягкий сигнал будильника, к которому все привыкли за время полёта, а резкий, рубленый вой внешних датчиков — тот самый, который они слышали только в прологе, при посадке. Натан скатился со спального мешка раньше, чем успел открыть глаза.
— Всем в купол! Живо!
Он уже был у пульта. Экран показывал то, чего он боялся больше всего: стена пыли высотой в несколько километров, надвигающаяся с северо-запада. Скорость ветра на фронте — семьдесят метров в секунду. Восемьдесят. Девяносто.
— Это не шторм, — Элли подбежала к нему, ещё застёгивая комбинезон. — Это... я даже не знаю, как это назвать.
— Ураган, — сказал Марк, появляясь следом. — На Земле такого не бывает. Даже в самых худших точках.
— На Земле много чего не бывает, — отрезал Натан. — Тара, что с модулями?
Биолог уже была у второго пульта, вызывая диагностику.
— Жилой блок — герметичен. Склад — герметичен. Лаборатория... — она замолчала. — Лаборатория не отвечает.
— Что значит «не отвечает»?
— Дверь была открыта. Мы забыли закрыть её после пожара.
Натан выругался сквозь зубы. Вчерашняя ночь, догорающий анализатор, пустой контейнер — всё это вылетело из головы, и теперь дверь в лабораторию стояла распахнутой навстречу надвигающейся стене песка.
— Марк, Элли — со мной. Тара, остаёшься здесь, следишь за куполом. Если ветер превысит сто двадцать — задраиваешь всё и не открываешь, даже если мы будем стучать.
— Натан...
— Это приказ.
Они вышли в предрассветный сумрак, и ветер ударил в них, как вода из брандспойта. Песок сек по шлемам, видимость упала до десяти метров. Натан держал страховочный трос одной рукой, второй указывал направление. Лаборатория была в десяти метрах — но эти десять метров показались километром.
Дверь действительно была открыта. Внутри — всё вверх дном. Столы перевёрнуты, полки рухнули, образцы рассыпаны по полу. Ветер уже залетал внутрь, завиваясь спиралями вокруг обломков.
— Закрывай! — крикнул Натан.
Марк и Элли навалились на дверь. Створка поддалась, но не до конца — что-то мешало. Натан посветил фонарём и увидел: в щели застрял кусок обшивки, сорванный с потолка.
— Рычагом! — Марк уже тащил обломок трубы.
Они выломали обшивку, и дверь с лязгом захлопнулась. Герметизация восстановилась, но поздно: внутри лаборатории уже было полно песка. Тонны песка. Он покрывал пол, забивался в приборы, лежал на столах.
— Всё, — выдохнул Марк. — Закрыли.
— Смотрите! — Элли указывала на пол.
Там, где песок лежал толстым слоем, виднелись борозды. Прямые, параллельные, словно кто-то провёл по песку граблями. Но граблей здесь не было. И ветра внутри лаборатории тоже не было — дверь закрылась слишком быстро.
— Это не ветер, — тихо сказала Элли. — Это что-то другое.
Натан присел, рассматривая борозды. Они шли от стены к центру комнаты, к тому месту, где раньше стоял анализатор. Потом обрывались.
— Уходим, — сказал он. — Потом разберёмся.
***
Купол выдержал первый удар. Когда стена пыли накрыла базу, ветер завыл так, что заложило уши. Купол затрещал, полотнища натянулись до предела, но якоря — те самые, которые Натан вбивал лично — держали.
— Сто двадцать метров в секунду, — доложила Тара. — Сто тридцать. Сто сорок.
— Держится? — спросил Натан.
— Пока. Но перегрузка на каркас — семьдесят процентов от расчётной. Если ветер продолжит расти...
— Продолжит, — сказал Марк, глядя на экран внешних сенсоров. — Ещё как продолжит.
Они сидели в куполе вчетвером, пристёгнутые к полу страховочными ремнями, как в спускаемом модуле. Снаружи бушевало море песка. Молнии били почти непрерывно, и их свет пробивался даже сквозь плотную завесу, окрашивая купол в синевато-белые всполохи.
— Сто шестьдесят, — сообщила Тара. — Сто семьдесят.
Купол застонал. Один из якорей — тот, что был с северной стороны, — вырвало из грунта с металлическим скрежетом.
— Марк! — крикнул Натан.
Инженер уже был у аварийного пульта.
— Перенаправляю нагрузку на южные опоры! — Он вводил команды так быстро, как позволяли пальцы. — Но это временно! Если ветер не стихнет через десять минут...
— Сколько осталось до пика?
— По данным зонда — мы в пике.
Купол накренился. Пол ушёл из-под ног, и Тара схватилась за поручень, чтобы не упасть. Песок снаружи бился с такой силой, что казалось — стены вот-вот не выдержат.

