Наброски для продолжения и расширения le petit

Закончив диктовать, Малыш обращается ко всем.

Малыш

– Господа! Как Вы понимаете, успех предприятия во многом зависит от соблюдения условий секретности! Три балагура – очень серьезное препятствие!

На последних словах Малыша все трое вздрагивают и поворачивают головы к двери. На пороге – Саникидзе.

Саникидзе

– Михал Юрьич! Я тут человека пловом угостил!

Лермонтов

– Ты хоть топай погромче следующий раз. Откуда человек? Назвал себя?

Саникидзе

– Не назвался! Говорит, по весьма секретному делу.

Лермонтов

– Ладно, зови.

Саникидзе уносится, Лермонтов говорит.

– Все слышали?

Дорохов

– Мы с Петром Аркадьевичем люди простые – нам одного раза хватило!

Петр Аркадьевич крякнул подтверждающим звуком.

Дорохов продолжил

– А вот ты, Миша, прости Господи, еще та болтушка!

Лермонтов встает из-за стола, все напрягаются, но он резко двигается к двери, на пороге которой нарисовался щегольски одетый мужчина.

Лермонтов

– Гриша! А я ума не приложу, кто бы это мог быть! Да еще с секретным делом!

Мужчина не замечает Малыша, вставшего в темный угол.

– Миша, дружище! Я смотрю, вся компания в сборе!

Лермонтов

– Какими судьбами? Я думал. друг Гагарин, ты останешься на строительстве картины свои рисовать!

Гагарин

– Да понимаешь, какое дело, Граббе рассказал Головину, что Ермолов передал с тобой весточку и послал за ней к тебе Петра Аркадьевича. Ну, и учитывая то, что он больше писем не пишет, просил передать ему ее содержание.

Лермонтов

– Дружба дружбой, Гриш! Прости! Но я дал слово Алексей Петровичу передать послание только  Граббе или его специально доверенным по этому делу людям.

Гагарин

– И что прикажешь мне делать?

Лермонтов

– Так заодно и сопроводишь Петра Аркадьевича до Ставрополя! Ты же наверняка не один, с сопровождающими.

Гагарин

– Вот жизнь! Думал, хоть пару денечков отдохнуть, мамзелей Верзилиных порисовать…

Достает из походного планшета блокнот, раскрывает его и показывает набросок.

Гагарин

– Вот только что твоего парнишку Христофора набросал! У тебя как? Пишется? Стихи , проза?

Лермонтов

– Очень похож! Да нет, танцы да гулянья. Максимум – эпиграммы!

Гагарин

– Ну, спасибо хоть накормили -плов отменный!

Обращается к Султанову.

– Ну что, Петр Аркадьевич, время не ждет! Надо выдвигаться!

Султанов

– Надо так надо…

Прощаются.

Гагарин

– Свидимся еще, Михаил Юрьевич, Руфин Иванович! Не провожайте – страсть как проводов не люблю!

Султанов ворчливо.

– Куда денемся. Свидимся, конечно.

Выходят из дома.

Малыш

– Кажется, Михаил Юрьевич, ты понял свою задачу?

Лемонтов

– Да, понял! Как сказала Столыпину Марья Ивановна – тише воды, ниже травы…

Малыш

– У меня слух натренированный! Помню, она ответила – смотрите у меня!

А если серьезно, то подчиниться цели не так просто – привычки подвести могут! Посмотрим на Ваше поведение на сегодняшнем вечере…

Лермонтов

– Наверное, Вы-то обучены тому, как от них избавляться!

Малыш

– Очень просто – займитесь выслеживанием самого себя! Поставьте для себя задачу работать над словом, не только печатным, но и устным. Так сказать, займитесь настройкой своего главного инструмента с точки зрения осуществления нашего плана!

Дорохов

– Слушай, Миша, слушай, глядишь, на дипломатическую работу возьмут!

Малыш (с иронией)

– Так я и готовлю посланника турецкого султана!

Лермонтов

– А давайте уже сегодня начнем вживаться в роли! Я в турка наряжусь, у Малыша и так костюм восточного стражника, а тебя, Руфин Иванович, в слугу нарядим, как идея?

Малыш

– С одним условием, Михаил Юрьевич!

Лермонтов

Каким?

Малыш (саркастическим тоном)

– Вы будете самым простым, добрым, ласковым турком, султаном по виду, а не по нраву. Читающим женщинам стихи из 1000 и 1 ночи, восхваляющие их достоинства. Отныне Ваша роль душки – дамского угодника, покорного ихней воли – даже робкого! Теперь Вы будете на танцах стоять в сторонке – танцевать, только если они сами соизволят, еще вином не увлекающимся, что называется совсем. Шаржи в любом виде, как в художественном, так и словесном, под запретом. Будут просить, провоцировать, говорите: я сегодня турок, а не сочинитель!

Лермонтов

– Слушаю и повинуюсь!

Дорохов

– Чудеса!

Раздается громкий топот. На пороге возникает Саникидзе.

Саникидзе

– Михал Юрьич! Батя Ваших любимых пирожных наделал! А я плов на всякий случай подогрел. Будете кушать?

Разноголосным хором (со смехом).

– Будем, идем!

Лермонтов

– Слушай, Христофор! Ты не беспокойся – мы сами поедим! А к тебе вопрос: нет ли у вас с отцом шаровар ярких да рубах праздничных? Нам с Дороховым надо на один вечер.

Саникидзе

– Найдем!

Саникидзе быстренько уходит.

Лермонтов из шкафа достает несколько подходящих вещей, среди которых чалма с пером, цветные, яркие платки, малиновые шаровары из бархата и т.д.

Лермонтов

– Похоже, у меня нашлось, в чем на маскарад явиться! Если Христофор принесет такое, что тебе Иваныч подойдет, пойдем ряженными!

Лермонтов, Дорохов, Малыш идут во двор на кухню. Сами накладывают плов. Потом лакомятся пирожными с компотом.

Дорохов

– Удивительное дело! Больше половины дня прошло, а курить не хочется! Малыш точно волшебник! Это все из-за него!

Малыш одобрительно мычит, поедая очередное пирожное.

Лермонтов

– Сам удивляюсь, Иваныч! Малыш! Меня раздумье гложет: что мне, как турецкому посланнику, говорить Шамилю!

Малыш

– Шамилю? Так он, наверное, еще пока считает, что Турция страна – самая сильная на свете! А если уже не считает, то только удостоверившись в этом, можно ему сказать, будто Англия с Францией предложили Турции начать войну с Россией и совместно с кавказскими горцами ударить со своих сторон. А  Англии и Франции же взять под свой прицел Крым, Севастополь!

Лермонтов

– А вот еще вопрос созрел: твой мир там – это еще одна Россия?

Малыш

– Пока я толком не разберусь, все здесь, как там, похоже: и Лермонтов, и Пушкин, и царь Николай I, и III отделенье…

Дорохов

– Удивительно!

Саникидзе приносит ворох одежды. Лермонтов с Дороховым благодарят. Саникидзе уходит с довольным лицом.

Лермонтов

– Теперь надо оговорить наши действия на вечере.

Малыш

– Придумал! Вы, Михаил, все-таки станете султаном с некоторыми возможностями шутить. Дружить поневоле, не переходить красную линию трудно.

Лермонтов и Дорохов смеются.

Малыш (смеется).

– Вся шутка в том, что, как султан, Вы будете говорить только по-турецки – можно даже абракадабру тарабарскую! Переводить буду я. Привыкнете потихоньку, Мишенька!

Лермонтов смешно вращает глазами, Дорохов посмеивается.

Дорохов

– Время-то уже подходит собираться к Верзилиным!

Лермонтов (смеется).

– Пойду возьму пирожных – нельзя же идти в гости с пустыми руками, должен же султан чем-нибудь одарить хозяев.

Дорохов уходит в комнату Лермонтова и переодевается в наряд слуги султана. Лермонтов приносит поднос с пирожными и большим тортом. Смеется над видом Дорохова. Сам уходит в свою комнату. Вскоре выходит в малиновых штанах и кафтане, расшитом золотом, чалме со страусиным пером. Веселятся, смеются, идут к Верзилиным.

Во дворе Дорохов подкрадывается к слуге. От неожиданности слуга вздрагивает, ругается.

Дорохов спрашивает.

– Ты че, Екимыч, разжалован с камердинеров в конюхи?

Екимыч

– Экономит барыня…

Дорохов (дает монету).

– На тебе на водку!

Екимыч

– Че делать-то надо?

Дорохов

– Да мы тут шуткануть хотим! Зайди в зал и объяви, что пожаловал его Величество Султан со слугами!

Екимыч

– Это я мигом!

Идет в дом. Из дома выбегает девочка лет 5-6. Удивленно смотрит на всех и спрашивает у Лермонтова.

Девочка

– А Вы кто – волшебники?

Лермонтов бормочет на непонятном языке.

Малыш отвечает за Лермонтова.

– Да, мы волшебники, а ты кто и почему убежала из дома?

Девочка.

– Меня зовут Еликонида Орлова. Я не люблю, когда кричит и капризничает мой маленький брат Давыд. А Вы можете его успокоить?

Малыш

– Легко!

Заходят в дом. Из зала раздается крик ребенка.

Посреди зала стоит большой овальный стол, накрытый скатертью и уставленный различными яствами, в центре стола – большой самовар. За столом сидят пять девушек. Перед вошедшими у стола на развернутом вбок стуле – молодая, изящная, миниатюрная красавица. На ее коленях стоит крошечный мальчик, у которого на груди большая салфетка. Вокруг них стоят три девочки 7-8 лет и пытаются его накормить супом и яйцом. Малец вырывается из рук, весь извивается и кричит как резаный.

Девочки его уговаривают.

– Давыдик! Ну съешь ложечку супчика! Съешь яичко!

Екимыч (громко)

– Его Величество Султан со слугами!

После слов Екимыча малец замолкает. Все удивленно смотрят на процессию.

Вперед выходит Малыш, делает мушкетерский реверанс (только без шляпы) и говорит.

– Повелитель пяти гор Султан Ахалай второй дарит к столу торт и пирожные.

Дорохов стремительно проносит мимо них к столу огромного размера поднос с тортом и горой пирожных. Ставит его рядом с самоваром и подходит к дивану, на котором с разинутыми ртами сидят молодой человек с подвязанной к плечу рукой и Столыпин.

Одна из девушек с другой стороны стола встает, выходит к султану со свитой и произносит приветственную речь.

– О, великий Султан! Мы рады видеть тебя в нашем доме! Чувствуй себя как дома, располагайся, где тебе вздумается!

Лермонтов кивает головой и отвечает на никому не понятном тарабарском языке. Потом делает взмахи руками (как фокусник в цирке) и садится прямо на разостланный перед столом ковер, поджав по-восточному ноги. В это время Давыдик выскальзывает из девичьих рук. Он подбегает к султану. Тот скрещивает пальцы и подставляет мальцу руки в виде ступеньки.

Давыд забирается на ступеньку из рук и орет.

– Той-йт! Той-йт! Хочу той-йт!

Малыш берет за руку Еликониду, подводит к столу и говорит.

– А Еликонида поест суп!

Давыд

– Это мой суп!

Малыш

– Еликонида поест яи-ичко!

Давыд

– Это мое яичко!

Давыд бежит обратно, взбирается на те же коленки и сам начинает есть суп ложкой!

Еликонида убегает в боковую комнату, в которой сидят три женщины. И кричит.

– Мама! Мама! Там настоящие волшебники! Они успокоили Давыда!