Дмитрий Семакин.

Россiяне на Сандвичевыхъ островахъ (1815-1817), или Похожденiя доктора Шеффера. Документальная историко-авантюрная трагикомедия в четырёх актах



скачать книгу бесплатно


неунывающей супружеской паре Кириллу Винникову и Ирине Разуван – моим новым друзьям в Гонолулу;


а также всем остальным членам Русского Клуба при Гавайском Университете в Маноа – Брин Хаук (Bryn Hauk), Элизабет Нильсен (Elizabeth Nielsen), Дмитрию Егорову, Екатерине Гончарук, Елене Седовой, Анастасии Костецкой и многим другим;


известному историку архитектуры и «со-фулбрайтовцу» Александру Молодину, специалисту по Форту Элизабет;

а также художнице Ольге Кот;


безотказной Марии Козловской-Уилтшир, как всегда выручившей меня с английским языком;


талантливейшему Михаилу Шприцу, поддержавшему в нужный момент морально и организационно;


и, наконец, моей бессменной музе-вдохновительнице, любимой спутнице-попутчице и самоотверженной художнице этой книги – Марии Ашихминой (Maria Ashikhmina).

***

Однако авторское вступление затянулось. Шурша программками, почтеннейшая публика уже расселась по своим местам и нетерпеливо покашливает; какофония настраивающегося оркестра умолкает; в зале гаснет свет, и вот со сцены уже доносится скрип снастей старинного парусника, шум ветра и плеск могучих волн…

Пристегните ремни – занавес открывается!


АКТ I

В котором мы знакомимся с главным героем нашего повествования – немецким лекарем по имени Георг Антон Алоизиус Шеффер: переезжаем с ним из Германии в Россию, участвуем в небывалом секретном предприятии во время войны 1812 года и – отправляемся в кругосветное плавание…

Ново-Архангельск (Ситка) – четверг, 5 октября 1815


Сцена представляет собой палубу парусника: обшарпанное двухсоттонное судёнышко с романтическим именем «Изабелла», отчаянно скрипя снастями, под завывания холодного ветра покидает промозглую гавань столицы так называемой Русской Америки – порт Ново-Архангельск (что расположен на аляскинском острове Ситка).

На вантах деловито снуют матросы, привычно подгоняемые стоящим на мостике капитаном – американским шкипером по фамилии Тайлер (Tyler). Корабль только что выкуплен им самим у хозяев этих неприветливых субарктических мест – промысловой «фирмы» под названием Российско-Американская Компания, и путь он держит в далёкий китайский Кантон: торговать драгоценной пушниной.

Впрочем, по дороге «Изабелле» надлежит сделать изрядный крюк и зайти не куда-нибудь, а на райские Сандвичевы острова, лежащие почти в двух с половиной тысячах миль к югу, в благодатных тропиках, – и не только для того, чтобы, как обычно, пополнить запасы пресной воды и продовольствия. Ибо имеется у капитана Тайлера секретное предписание (причём устное), о котором на борту знают всего двое – он сам и ещё один человек.

Этот главный пассажир тоже находится сейчас на верхней палубе – и вовсе не потому, что как-то участвует в управлении судном: напротив, он – сухопутная душа до мозга костей, и начинающаяся ненавистная качка уже готова вывернуть его наизнанку, но он мужественно терпит.

Не впервой. С плохо скрываемым унынием смотрит он на удаляющиеся очертания серого Ново-Архангельска (какой-никакой цивилизации) и, должно быть, думает, невольно перефразируя классика: «И какой чёрт занёс меня на эти галеры?!.».

И действительно: какие такие выкрутасы Судьбы (называй её хоть Фортуной, хоть Провидением) закинули этого образованного человека, уроженца культурнейшей страны, сюда – почти на самый край Земли??? Почти – потому что к самому-пресамому что ни на есть краю он как раз сейчас и направляется. Каким невероятным образом случилось так, что цепочка событий привела его на этот корабль, – и зачем ему на этот дикий далёкий архипелаг?..

Впрочем, этот человек старается бодриться: не на каторгу он едет, и не в ссылку. А на легендарные острова посреди тёплого океана. Не беглецом и не изгнанником – а, можно сказать, чрезвычайным и полномочным послом. С секретной и ответственной дипломатической миссией! Которая, по сути, есть не что иное, как шанс для него – проявить себя, выслужиться, отличиться. И может быть даже разбогатеть и войти в историю.

Только почему – несмотря на возможные перспективы – всё равно так тоскливо на душе?..

…Вот как-то так – примерно – автор и фантазирует себе первые минуты пребывания своего героя в новой роли (парламентёра-инкогнито) на борту судна, направляющегося к Сандвичевым островам. Что ж – пора приоткрыть завесу таинственности и познакомить читателей с основным действующим лицом сего повествования.

Барабанная дробь! Разрешите представить: Георг Антон Алоизиус Шеффер. Он же – коллежский асессор и официальный комиссионер Российско-Американской Компании: доктор естествознания и медицины Егор Николаевич фон Шефер (здесь с одной «ф»). Ему 36 лет, он плешив и рябоват, с вьющейся бородкой и живым взором. И история, приведшая его на борт «Изабеллы», – действительно из ряда вон.

Встречайте!


Георг Антон Алоизиус Шеффер (Georg Anton Aloysius Sch?ffer) – единственный сохранившийся портрет (~1830-е годы)

Аптекарь из Мюннерштадта

Сегодня об этом персонаже по-прежнему известно – увы – совсем немного. Как и полагается «международному человеку-загадке», его биография пестрит белыми пятнами и противоречащими друг другу сомнительными фактами. Одни источники утверждают, например, что Шеффер закончил престижнейший Гёттингенский университет, другие – что недоучился даже в медшколе провинциального Вюрцбурга. Кто-то объясняет его неплохое знание русского языка врождённым даром полиглота, кто-то – тем, что, якобы, его мать была из России (?!). Когда точно он впервые появился в Москве – в 1808-м или в 1810-м? И так далее…

Вопросов много. А достойных доверия ресурсов, из которых можно почерпнуть истину о ранних годах Шеффера, к сожалению, катастрофически мало. Будущим настырным исследователям его судьбы ещё предстоит тщательно просканировать архивы Германии, России, США и Бразилии.

Тем не менее. В 2012 году американский учёный, профессор славистики Университета Аризоны досточтимый Ли Б. Крофт закончил первое полномасштабное жизнеописание Шеффера – удивительную трёхтомную (!) биографию, выполненную в жанре, который сам автор определяет как faction (как это перевести на русский – факция?..): от слова «факт». Отличие от fiction (вымысел) не только в одной букве – уважаемый доктор филологии сочинил три полнометражных романа, связывая разрозненные, но задокументированные эпизоды жизни Шеффера… беллетристикой в духе немецкого романтизма.

Увлечённо складывая паззл своего повествования, мистер Крофт щедро дополняет реальные события вымышленными им самим – и обильно украшает текст сценами с диалогами (прямой речью, репликами персонажей), написанными наивным слогом сентиментальной прозы конца XVIII – начала XIX веков. А чего стоят названия каждого из томов (вместе с обложками): «Убийство Наполеона с воздуха», «Армрэстлинг с Камехамехой», «Доставка немцев в Бразилию»…

Это невозможно читать без упоения: горячий поклонник Шеффера, его личности и деяний, профессор Крофт портретирует своего героя в традициях «Бури и натиска» – как образованного и благородного бунтаря, современного рыцаря, мудрого и неистового. Скажем, в книге первой, повествующей о юности будущего «покорителя Гавайев», протагонист Крофта – Георг Шеффер – организует в анатомическом театре опыт по исцелению буйнопомешанного электрошоком, застреливает на дуэли высокопоставленного офицера, посягнувшего на руку и сердце его, Шеффера, возлюбленной (после чего впавшие в немилость молодожёны вынуждены покинуть город), спасает из огня своего лэндлорда (который потом обвинит его в поджоге). В России сам царь Александр I жмёт ему руку и прислушивается к его мнению – etc., etc., etc33
  Кроме этого: на страницах труда Крофта его герой Шеффер общается с «человеком из будущего» и воочию – наяву – видит неопознанные летающие объекты…


[Закрыть]

Имели ли место эти остросюжетные события на самом деле, в действительности? И насколько литературный герой Крофта близок к своему прототипу – реально существовавшему человеку по имени Георг Антон Алоизиус и так далее? Я не знаю. Перефразируя название известнейшего произведения И. В. фон Гёте, ваш покорный слуга – с иронией, но и не без заслуженного пиетета, – дал бы творениям достопочтенного американского коллеги подзаголовок «Старания молодого Шеффера». Впрочем, повторяю, надо отдать должное аризонскому учёному – он собрал действительно большое количество материалов, так или иначе связанных с биографией нашего героя.

Конечно, считать этот труд Ли Б. Крофта источником сведений о прошлом Шеффера нельзя, но почерпнуть оттуда кое-какие любопытные детали – в чём-то согласиться, а в чём-то и поспорить с уважаемым автором, – можно и нужно. Danke sch?ne.

Итак. Доподлинно известно, что наш герой явился на свет 27 января 1779 года практически в самом географическом центре так называемой Священной Римской Империи Германской Нации: в старинном нижнефранконском городке Мюннерштадт (тогда относившемся к Вюрцбургскому княжеству-епископству, а ныне входящем в округ Бад-Киссинген федеральной земли Бавария).


Современный Мюннерштадт


Георг Антон Алоизиус стал самым младшим и четвёртым – последним выжившим – ребёнком в типичной бюргерской семье: родители, набожные католики Николас и Маргарита (в девичестве Кантц) Шефферы держали средних размеров ферму с мельницей, а также винокурню с пивоварней.

В Мюннерштадте Георг проведёт в общей сложности более двадцати лет своей жизни – всё детство, отрочество и начало молодости. Этот прелестный и тишайший городочек и по сей день умиляет редких туристов, оказавшихся там проездом: фахверковые дома, черепичные крыши, булыжные мостовые, незыблемый как само время бой часов на башне кирхи и – гегемония цветов и зелени.

Мне довелось побывать на родине Шеффера в конце мая, когда весь Мюннерштадт и окрестности неистово распускались белой сиренью, благоухающей до головокружения. Что-то мне подсказывает: точно такая же тишь-да-благодать царила здесь и за двести с лишним лет до моего визита – во времена, когда юный Йорг бегал по этим улочкам.


Мюнхен (начало XIX века)


Мюнхен той поры – город неспокойный: раздробленная Европа уже десять лет воюет против революционной Франции, и на богатую, но довольно беззащитную Баварию претендует могущественная Австрия. Год, когда молодой Шеффер прибыл на берега Изара, отмечен двумя событиями, которые, конечно, так или иначе повлияют на судьбу начинающего аптекаря: в феврале 1799-го полноценным хозяином мюнхенской резиденции Баварских правителей становится новый курфюрст по имени Максимилиан IV Иосиф; а в ноябре – точнее, 18 брюмера, – в далёком Париже происходит государственный переворот. В результате которого главой Франции – Первым Консулом – себя провозглашает 30-летний генерал Наполеон Бонапарт.

И тот, и другой незамедлительно начинают реформы. Макс Иосиф – либеральные, на локальном уровне. Корсиканец – деспотичные и глобальные, с прицелом на перекраивание существующего миропорядка.

При Наполеоне резко усиливается «закручивание гаек» – но при этом стремительно и мощно крепнет национальное самосознание французов. Начинается новая война – но благосостояние граждан растёт. Европа на пороге невиданных доселе потрясений – но популярность молодого харизматичного генерала-диктатора набирает обороты с пугающей силой.

Ваш покорный слуга знает по себе: юноше, только что вырвавшемуся из душной и сонной провинции, учиться в большом городе, жить в перестраивающемся обществе, дышать воздухом весны и надежды – пусть и голодновато и тревожно иногда, но зато невероятно увлекательно. Эх, где мои двадцать лет!

Йорг Шеффер, однако, проучившись подмастерьем аптекаря года два, не остаётся в Мюнхене – а возвращается в родной Мюннерштадт. Не удалось закрепиться, найти работу? Или это зов души, тяга к пенатам? Привычная сельская тишь надёжнее и сытнее столичных бурь и гроз?

В Мюннерштадте Шеффер не только трудится на родительской ферме, но и работает в местной аптеке. Страстно увлечённый гомеопатией, молодой фармацевт собирает коллекции трав и безостановочно экспериментирует с ними – пытаясь (как и положено любому начинающему лекарю) создать свой уникальный эликсир, свою панацею. Крофт утверждает: успехи не заставили себя долго ждать, и к юному целителю потянулись люди.

Тем не менее, примерно через три года, в 1804-м, двадцатипятилетний аптекарь Шеффер снова собирает вещички и уезжает – на сей раз в соседний Вюрцбург: учиться на доктора в медшколе при большой местной больнице имени Святого Юлиуса («Юлиусшпиталь»).


Современный Вюрцбург: вид на крепость Мариенберг


Интересовала ли дворцово-замковая архитектура Шеффера? Не знаю. Свернув с украшенного скульптурами святых Старого Моста, я прогуливаюсь по тихим узким улочкам неподалёку от Юлиусшпиталь. И пытаюсь ощутить эти места нутром своего героя, о котором много думаю. И мне кажется: в отличие от большого, шумного и пёстрого Мюнхена неспешный Вюрцбург, должно быть, предстал взору провинциального студиозуса Шеффера благочинным, академическим и – уютным. Соразмерным его душе и амбициям.

Не случайно именно здесь наш герой женится. Избранницей ученика лекаря становится некая Барбара Хинденахт, юная дочь вюрцбургских купцов-виноделов – девушка хорошо воспитанная и образованная.

Крофт пишет, что венчание молодых состоялось в начале октября 1806 года – в те самые дни, когда Вюрцбург впервые посетил сам Император Французов Наполеон I Бонапарт: недружная «компания» соседствующих немецких королевств, княжеств и курфюршеств, ранее именовавшаяся не иначе как Священная Римская Империя Германской Нации, только что – буквально неделю назад! – приказала долго жить, а сменивший её Рейнский Союз (в который вошло быстро образованное Великое Вюрцбургское Герцогство) стал сателлитом тирана-корсиканца. В Европе вновь разразилась очередная наполеоновская война, одним из основных театров которой вполне могла стать Бавария.

Неудивительно поэтому, что, как только Шеффер получил лицензию врача (1808), он вместе с молодой женой покинул насиженный, но небезопасный Вюрцбург44
  Исследователь Вера Кривушина в своей работе о Шеффере цитирует ещё одну таинственную и вескую причину, по которой молодому врачу лучше было бы убраться из города подобру-поздорову: «Непочтительное поведение, противоречащее субординации, которое переросло в наказуемую дерзость». Что такое натворил наш герой? Нахамил начальству?? Из-за чего и каким образом???


[Закрыть]
. И двинулся на европейский восток – подальше от пылающего континентального пожара. Туда, где его – как ценного специалиста – не могли бы призвать в действующую армию ни «наполеоновцы», ни их противники.

Понятное дело: 29-летний женатый лекарь не хотел воевать. Он хотел – как и все мы – жить мирно и счастливо. Вне зависимости от взбесившихся политиков и вояк.



Пфальцский Кайзерслаутерн… Венгерский Дебрецен, тогда принадлежавший Австрии… Польский Самбор, ныне относящийся к Украине… В каждом из этих трёх – отнюдь не столичных – городах развалившейся империи Шеффер открывал частную врачебную практику. Но вскоре оставлял, вновь садился с женой в кибитку и кочевал дальше на восток, ещё глубже в глушь, прочь от центров европейской цивилизации – «…Что ищет он в стране далёкой? Что кинул он в краю родном?..».

Так наш герой оказался в России. И она приняла его – надо признаться безо всякой иронии – с распростёртыми объятиями.

«Немчура»

…Немцы – как и французы, евреи, голландцы, шведы, британцы, китайцы и другие иностранцы – селились на Руси испокон веков. Начиная с далёких домонгольских времён, с эпохи Ганзейского союза уроженцы Швабии, Баварии, Саксонии и Пруссии – в основном купцы и ремесленники – приезжали сюда навсегда: жить, трудиться и умирать. Так было и при Великом княжестве Московском, и при Русском царстве, и с самого зарождения Российской Империи.

Поток иммигрантов из Западной Европы особенно усилился после того, как в 1763 году её величество самодержица Екатерина Вторая (сама, как известно, этническая пруссачка и уроженка Померании) издала Манифест «О дозволеніи вс?мъ иностранцамъ, въ Россію въ?зжающимъ, поселяться въ которыхъ Губерніяхъ они пожелаютъ и о дарованныхъ имъ правахъ». Политику гостеприимства продолжили и сын императрицы Павел I, и её внук Александр I, – всем толковым переселенцам гарантировались всемерное вспомоществование, налоговые льготы, освобождение от призыва в армию, воля вероисповедания и даже – до 1810 года – денежные ссуды:

«…7. Со дня прибытія на границу начинается выдача кормовыхъ денегъ по 10 копъ. взрослой и по 6 копъ. малол?тней душ? въ сутки, до самаго того времени, пока прибудутъ на поселеніе; и сіи деньги употребляются на счетъ безвозвратныхъ издержекъ. Однако жъ когда кто захочетъ вы?хать изъ Россіи, то и оные возвратить долженъ…».


Екатерина II


Огромная евроазиатская страна заманивала культурных и работящих людей под своё необъятное крыло, суля им молочные реки да кисельные берега, – и сотни иноземцев не без опаски, но всё же приезжали сюда на поселение. Георг и Барбара Шефферы, прельстившись, очевидно, на рекрутскую неприкосновенность и «кормовые» деньги, стали одними из них – и в 1810-м выбрали для поселения Москву.

Наш герой всю жизнь явно недолюбливал большие города, но тут сделал исключение. Впрочем, хотя «белокаменная и златоглавая» экс-столица тогдашней России-матушки никак не может быть отнесена к задворкам Старого Света и к материковому захолустью, но, честно говоря, и на роль законодателя евромод пряничный, самоварный и колокольный «третий Рим» в начале XIX века никоим образом не претендовал. Второй город Империи в ту пору – в отличие от чинно-сиятельного и холодного Санкт-Петербурга – по-русски удалой, горячий, шебутной. Живой.

И – абсолютно экзотический для немецкого лекаря: можно себе представить, какое впечатление на Шеффера произвели и ухарский вид московитов, и местные трескучие морозы и, скажем, архитектурный ансамбль вечно грязной и вечно шумной рыночной Красной площади – странная квази-готическая крепость под названием Кремль и причудливый Храм Василия Блаженного, похожий на торт безумного кондитера… Может быть, именно здесь, в первопрестольной, у нашего героя пробудился доселе дремавший интерес к диковинным местам планеты?


Москва (начало XIX века)


И ещё одна важная вещь, которая, скорее всего, сыграла решающую роль в выборе Шеффером страны эмиграции. Именно в Москве он почувствовал, что вокруг – долгожданная мирная жизнь: в отличие от давно воюющей Европы Россия сражалась с Наполеоном в составе коалиции далеко от своей территории, и ничто здесь не предвещало того, что сюда когда-либо могут войти вражеские войска.

1810-й, живи и радуйся…

Чета Шефферов поселилась, разумеется, в Немецкой слободе – мастеровом эмигрантском квартале на берегу Яузы, где вот уже более двух столетий жили выходцы из Северной Европы. Судя по всему, проблем с поиском работы у дипломированного доктора не было – врачи-иностранцы ценились высоко. Немногочисленные документы свидетельствуют, что Г. А. Шеффер поступил на медслужбу в московскую полицию. Согласно тогдашним законам, он принял российское гражданство и – как многие другие иностранцы – стал именоваться по-местному: Егор Николаевич фон Шефер.

Дворянскую приставку к фамилии новоиспечённый имперско-подданный присовокупил, разумеется, по собственной инициативе – для благородства и солидности.

Профессор Крофт с энтузиазмом живописует то, как Егор Николаевич усердно и неустанно трудится (в частности, контролирует не что-нибудь, а регулярную сливную канализацию в общем отхожем месте больницы, где лечатся заразившиеся холерой), много зарабатывает, едет в «командировку» в Константинополь (за опиумом для лекарств -!), со стремительным успехом учит русский язык, обзаводится друзьями не только среди соотечественников, но и среди аборигенов, и даже становится желанным гостем в доме самого Николая Михайловича Карамзина (!?) – известного писателя и автора «Истории Государства Российского»…

Имеют ли эти картины, с упоением нарисованные почтенным аризонским исследователем, что-либо общее с действительностью? Я не знаю. Почему нет? Хотя, если честно, мне очень трудно поверить в то, что Шеффер был так блистателен, самоотвержен и не по годам мудр, каким его с любовью изображает мистер Крофт: гавайский дневник доктора наглядно демонстрирует совсем иные его качества. Впрочем, об этом – не сейчас, позже, в своё время.

Не успел наш герой освоиться в Москве и насладиться мирной сытой жизнью, как над Россией начали сгущаться тучи. После Тильзитского мира 1807 года (который по очевидной аналогии можно именовать и «пактом о ненападении») война с Наполеоном, ещё недавно казавшаяся абсурдом, вдруг с каждым днём стала обретать всё более реальные очертания – Александр I всячески избегал соблюдать договорённости насчёт континентальной блокады Британии. Особенно ситуация усугубилась после того, как Двор Его Императорского Величества дважды (!) – в 1808-м и в 1810-м – отказал жаждущему августейшего брака корсиканцу в женитьбе: сначала на одной сестре царя – великой княжне Екатерине, а потом и на другой – Анне. Взбешённый Бонапарт поклялся «раздавить» Россию.


Наполеон Бонапарт


Именно в эти предгрозовые дни – весной 1812 года – в жизни Шеффера произошло событие, которое внезапно (но при этом закономерно?) изменило всю его судьбу. Бесповоротно и навсегда. В один прекрасный (или ужасный?) день 33-летний немецкий доктор на одной из московских улиц неожиданно повстречал одного человека – из своего детства.

Звали этого знакомца Франц Леппих, и личность это была весьма примечательная.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное