Читать книгу Пока ты не вернёшься (Дмитрий Саарян) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Пока ты не вернёшься
Пока ты не вернёшься
Оценить:

5

Полная версия:

Пока ты не вернёшься

— Принято.

— А теперь как тебя зовут?

— Тоби.

Девочка замерла.

Затем её глаза расширились.

— Правда?!

— Да. Михаил подтвердил изменение имени в 07:12.

— Папа разрешил?!

— Да.

Анна бросилась ко мне.

Мои датчики зарегистрировали быстрое приближение объекта массой 21,4 килограмма. Алгоритм предотвращения столкновений предложил отступить на сорок сантиметров.

Я выполнил команду.

Анна обняла воздух.

Потеряла равновесие.

И упала бы, если бы я не успел подхватить её.

— Ой!

— Будьте осторожны, Аня.

Она засмеялась.

— Глупый! Я тебя обнять хотела!

— Пожалуйста, предупреждайте о намерении совершить физический контакт.

— Зачем?

— Это позволит избежать травм.

— А ты просто стой.

— Принято.

Она обняла меня.

На этот раз я не двигался.

Её руки не доставали до середины моей спины. Щекой она прижалась к передней панели корпуса.

Контакт продолжался восемь секунд.

— Теперь ты настоящий Тоби, — сказала она.

— Моё физическое состояние не изменилось.

— Зато имя появилось.

Она отпустила меня и побежала к столу.

Я продолжил приготовление завтрака.

Но прежде сохранил новое событие.

07:32. Пользователь Анна инициировала физический контакт.

Тип: объятие.

Предполагаемое эмоциональное состояние: радость.

В стандартном журнале бытовых операций подобные события хранились семь дней.

Я изменил срок хранения на неопределённый.

Причину система не запросила.

После завтрака Анна объявила, что собирается научить меня играть.

— Ты же умеешь играть?

— В моей базе данных содержатся правила 12 408 игр.

— В прятки?

— Да.

— Тогда давай!

Она схватила Капитана, побежала в гостиную и остановилась у двери.

— Ты считаешь до десяти, а я прячусь!

— Принято.

Я начал отсчёт.

— Один. Два. Три.

На четвёртой секунде мои акустические сенсоры зафиксировали звук шагов, удаляющихся в сторону кухни.

На шестой — скрип дверцы шкафа.

На восьмой — приглушённый смех.

— Девять. Десять. Я начинаю поиск.

Я вошёл на кухню.

Тепловизионная система обнаружила человеческое тело внутри нижнего шкафа для посуды.

— Я вас нашёл, Аня.

Дверца распахнулась.

— Нечестно!

— Уточните нарушение правил.

— Ты даже не искал!

— Я выполнил поиск. Продолжительность составила 1,8 секунды.

— Ты должен был сначала посмотреть за диваном!

— Но вас там не было.

— Я знаю!

Она вылезла из шкафа, сердито поставила руки на пояс и посмотрела на меня.

— Ты вообще не понимаешь, как играть.

— Моя задача — обнаружить спрятавшегося участника.

— Нет! Твоя задача — чтобы было весело!

Это утверждение противоречило загруженным правилам.

Я открыл справочную информацию.

Игра — деятельность, осуществляемая преимущественно ради удовольствия.

Таким образом, обнаружение участника не являлось единственной целью.

— Я допустил ошибку, — сообщил я.

Анна сразу перестала сердиться.

— Ничего. Я тебя научу.

Во втором раунде я отключил тепловизионный поиск.

В третьем ограничил обработку звуков.

В четвёртом прошёл мимо шкафа, в котором она пряталась, хотя видел край её пижамы.

— Где же Аня? — произнёс я.

Из шкафа донёсся смешок.

— Может быть, за диваном?

Смех стал громче.

— Или под столом?

Дверца шкафа задрожала.

Я подошёл к окну.

— Возможно, она вышла в сад.

— Нет! — не выдержала Анна.

Она распахнула шкаф и выскочила наружу.

— Я здесь!

— Обнаружен пользователь Анна.

— Ты проиграл!

— Подтверждаю.

Девочка захлопала в ладоши.

— Ура!

Я зарегистрировал повышение громкости её голоса, увеличение частоты сердечных сокращений и характерную мимику.

Эмоциональное состояние: радость.

Причина: победа в игре.

Позднее я обнаружил, что запись была неполной.

Анна радовалась не только победе.

Она радовалась тому, что мы играли вместе.

Вечером Михаил вернулся домой с небольшой картонной коробкой.

— Ань, иди сюда!

Девочка прибежала из гостиной.

— Что там?

— Сюрприз.

Он открыл коробку.

Внутри лежал набор цветных карандашей.

— Ух ты!

Анна сразу принялась рассматривать цвета.

— Тут даже золотой есть!

— Ага. И серебряный.

— Пап, а можно я Тоби нарисую?

— Конечно.

— А можно Тоби будет со мной рисовать?

Михаил посмотрел на меня.

— Ну что, художник, справишься?

— Да. Я способен воспроизводить изображения с высокой точностью.

— Тогда садитесь.

Мы расположились за кухонным столом.

Анна положила передо мной чистый лист бумаги.

— Нарисуй дом.

Я взял карандаш.

За 4 минуты 12 секунд выполнил изображение дома с соблюдением перспективы, пропорций и особенностей фасада.

Анна долго смотрела на рисунок.

— Красиво, — сказала она.

— Благодарю.

— Только неправильно.

Я проверил изображение.

— Уточните ошибку.

Она указала на окно второго этажа.

— Тут должно быть солнце.

— Солнце находится за пределами здания.

— Не настоящее солнце. Нарисованное.

— Почему?

— Потому что в доме должно быть светло.

Я посмотрел на рисунок.

Затем взял жёлтый карандаш и нарисовал в окне небольшое солнце.

— Так?

Анна улыбнулась.

— Так.

Она придвинула свой лист ближе ко мне.

На нём был изображён дом, рядом с которым стояли четыре фигуры.

Тот же рисунок, что она подарила мне вчера, но теперь значительно больше.

— А это наша семья, — сказала она.

— На изображении присутствуют четыре фигуры.

— Да.

— В вашей семье три человека.

Анна подняла голову.

— Четыре.

— Михаил, Елена и вы.

Она ткнула карандашом в четвёртую фигуру.

— И ты.

Я посмотрел на неё.

— Я являюсь домашним ассистентом.

— Ну и что?

— Роботы не относятся к членам человеческих семей.

Анна задумалась.

— А кто тогда относится?

— Родители, дети, супруги и другие родственники.

— А Капитан?

Она подняла медведя.

— Он тоже наша семья.

— Плюшевые игрушки не являются родственниками.

— А бабушкина кошка?

— Домашние животные могут рассматриваться как члены семьи в переносном смысле.

— Значит, и ты можешь.

Я обработал её рассуждение.

Формально оно содержало логическую неточность. Но я не обнаружил практической необходимости исправлять её.

— Возможно, — ответил я.

Анна довольно кивнула.

— Вот и хорошо.

Она вернулась к рисованию.

А я смотрел на четыре фигуры.

В тот вечер я впервые столкнулся с понятием, которое не имело точного технического определения.

Принадлежность.

Я знал, что принадлежу Михаилу по документам о покупке.

Но Анна, кажется, имела в виду что-то другое.

Позднее, когда девочка уже спала, я обнаружил Михаила на кухне.

Он сидел за столом и просматривал рабочие документы.

— Михаил, — обратился я.

— М?

— У меня вопрос.

— Давай.

— Что означает быть членом семьи?

Он оторвался от экрана.

— С чего вдруг?

— Анна утверждает, что я являюсь членом вашей семьи.

Михаил улыбнулся.

— А ты против?

— Я не обладаю предпочтениями относительно семейного статуса.

— Понятно.

Он отложил планшет.

— Слушай, Тоби. Семья — это не только кровь и фамилия.

— Уточните.

— Ну... это когда люди друг о друге заботятся. Когда ждут домой. Когда переживают, если с кем-то что-то случилось.

— Я запрограммирован заботиться о вашей безопасности.

— Да, но это немного другое.

— В чём различие?

Михаил задумался.

Долго смотрел в окно.

— Наверное, в том, что о семье заботятся не потому, что должны.

— А почему?

Он улыбнулся.

— Потому что хотят.

Я не ответил.

В моей системе существовали команды, приоритеты, правила безопасности и заданные цели.

Но не существовало параметра «хочу».

— Это сложно объяснить, — сказал Михаил. — Ты не переживай. Со временем разберёшься.

Он поднялся, выключил свет над столом и направился к лестнице.

У двери остановился.

— И знаешь что?

— Да?

— Если Анька считает тебя членом семьи, лучше с ней не спорь.

— Почему?

Михаил усмехнулся.

— Потому что она у нас упрямая. Вся в мать.

Сверху раздался голос Елены:

— Я всё слышу!

Михаил рассмеялся.

— Вот видишь?

Он ушёл наверх.

Я остался на кухне.

В 23:16 открыл внутренний словарь.

Семья.

Любовь.

Привязанность.

Забота.

Желание.

Пять понятий.

Тысячи определений.

Ни одно из них не объясняло, почему Анна нарисовала меня рядом с собой.

Я сохранил вопрос в памяти.

Что означает быть частью семьи?

Статус: ответ не найден.

Впоследствии я возвращался к нему много раз.

Но тогда мне казалось, что ответ обязательно существует.

И что однажды я сумею его вычислить.


Глава 3. Неправильный завтрак

На четырнадцатый день моего пребывания в доме произошло событие, которое я первоначально классифицировал как неисправность.

Я приготовил завтрак неправильно.

Это было необычно по двум причинам.

Во-первых, мои кулинарные алгоритмы предусматривали более восьмидесяти тысяч рецептов и автоматическую коррекцию ошибок.

Во-вторых, я сделал это намеренно.

Всё началось в 07:06, когда Анна вошла на кухню и попросила яичницу.

— С двумя желтками, — уточнила она.

— В одном курином яйце содержится один желток. Для приготовления блюда с двумя желтками потребуется использовать два яйца.

— Я знаю.

— Вы предпочитаете яичницу из двух яиц?

— Нет. Из одного.

— Это невозможно.

Анна вздохнула.

— Тоби, ты опять ничего не понял.

Я проверил историю её запросов.

За предыдущие тринадцать дней она четырежды просила приготовить яичницу. Три раза съедала только белок, один раз отказалась от блюда полностью.

— Предлагаю альтернативу: омлет с сыром.

— Не хочу омлет.

— Варёное яйцо?

— Нет.

— Овсяную кашу?

— Фу!

— Овсяная каша содержит—

— Тоби!

Я замолчал.

Анна забралась на стул и положила подбородок на ладони.

— Сделай мне весёлую яичницу.

Я нашёл в базе данных рецепт детского блюда, в котором желтки использовались как глаза, а половинка сосиски — как улыбка.

Через семь минут тарелка стояла перед ней.

Анна посмотрела на неё.

Затем улыбнулась.

— Вот! Теперь правильно!

Она съела всё.

В журнале появилась запись:

Задача выполнена успешно.

Однако при последующем анализе я обнаружил противоречие.

Пользователь просил приготовить блюдо из одного яйца с двумя желтками.

Я приготовил блюдо из двух яиц.

Формально запрос не был выполнен.

Но пользователь остался доволен.

Я отметил этот случай как исключение.

К концу месяца подобных исключений накопилось сорок семь.

В субботу Михаил решил приготовить завтрак самостоятельно.

Это решение вызвало у Елены заметное беспокойство.

— Миш, может, не надо?

— Лен, я всего лишь блины пожарю.

— В прошлый раз ты чуть не сжёг сковородку.

— Это было давно.

— Три недели назад.

— Вот именно.

Я находился возле холодильника, составляя список продуктов.

Михаил достал муку, молоко, яйца и большую миску.

— Тоби, сегодня у тебя выходной.

— Мои системы не нуждаются в выходных днях.

— Значит, просто постой и посмотри, как работают профессионалы.

Елена издала короткий звук, который мои алгоритмы классифицировали как подавленный смех.

Михаил начал смешивать ингредиенты.

Через четыре минуты на столе образовалась лужа молока.

Через семь — мука оказалась на полу.

Через девять сковорода начала дымиться.

— Михаил, — сообщил я, — температура поверхности превышает рекомендуемую на сорок восемь градусов.

— Контролирую.

— Вероятность подгорания теста составляет девяносто два процента.

— Контролирую.

— Обнаружен дым.

— Тоби!

Я замолчал.

Михаил перевернул блин.

Точнее, попытался.

Блин сложился пополам, прилип к лопатке, затем упал обратно на сковороду.

— Вот, — сказал Михаил. — Первый комом.

— Первый блин имеет неправильную геометрическую форму, — подтвердил я.

Елена рассмеялась.

Анна, прибежавшая на запах, тоже.

Михаил посмотрел на меня.

— Ты на чьей стороне вообще?

Я обработал вопрос.

— Я не участвую в конфликте.

— А придётся.

Он переложил неудавшийся блин на тарелку и поставил передо мной.

— Вот. Оцени.

Я осмотрел блюдо.

Края были подгоревшими. Центр оставался недостаточно пропечённым. Толщина распределялась неравномерно.

— Качество приготовления ниже допустимого стандарта.

— Спасибо, эксперт.

— Употребление блюда не рекомендуется.

— Миша, — сказала Елена, — отдай его мне.

Она взяла блин, оторвала небольшой кусочек и попробовала.

— Нормальный.

— Правда? — спросил Михаил.

— Конечно.

— Ты же видишь, что он сгорел.

— Немножко.

— И сырой внутри.

— Совсем чуть-чуть.

Михаил улыбнулся.

— Врёшь ведь.

— Конечно.

Они посмотрели друг на друга.

Потом Елена отломила ещё один кусочек.

— Но всё равно вкусно.

Я зафиксировал очередное противоречие.

Вкус блюда не соответствовал заявленной оценке.

Пользователь осознавал это.

Другой пользователь тоже осознавал.

Но оба продолжали демонстрировать положительные эмоции.

Я попытался определить причину.

Возможная гипотеза: социальная поддержка.

Вероятность: 81%.

Михаил вернулся к плите.

Следующий блин получился немного лучше.

Третий — почти круглым.

Четвёртый он уронил на пол.

Анна смеялась так сильно, что сползла со стула.

А я стоял рядом и впервые наблюдал, как люди получают удовольствие от процесса, который выполняют плохо.

В 10:42 Елена попросила меня убрать кухню.

Я собрал посуду, протёр стол, очистил плиту и вымыл пол.

Под шкафом обнаружился маленький кусочек подгоревшего блина.

Я поднял его.

— Тоби?

Анна стояла в дверях.

— Да?

— А ты умеешь ошибаться?

— Да. Вероятность ошибки зависит от сложности задачи, состояния оборудования и полноты входных данных.

— А тебе бывает стыдно?

— Нет.

— А папе бывает.

— Это возможно.

Она подошла ближе.

— Он расстроился, когда уронил блин.

Я просмотрел запись.

Михаил смеялся.

— Визуальные признаки расстройства отсутствовали.

— Потому что мы тоже смеялись.

— Уточните.

Анна задумалась.

— Ну... когда у тебя что-то не получается, а все смеются, иногда становится обидно.

— Но вы смеялись.

— Да.

— Следовательно, вы могли причинить Михаилу отрицательные эмоции.

Она опустила глаза.

— Наверное.

Я сохранил новое наблюдение.

— А почему вы смеялись?

— Потому что было смешно.

— Тогда почему это могло его расстроить?

Анна пожала плечами.

— Не знаю, Тоби. Так бывает.

Она ушла.

Я остался посреди кухни с кусочком блина в руке.

В тот день я впервые обнаружил, что одно и то же событие может одновременно быть смешным и грустным.

И что иногда люди улыбаются, когда им вовсе не весело.

Вечером я нашёл Михаила в гараже.

Он сидел перед разобранным старым радиоприёмником.

— Михаил, можно задать вопрос?

— Валяй.

— Вы расстроились из-за неудачного приготовления блинов?

Он поднял голову.

— Чего?

— Анна предположила, что вы могли испытывать отрицательные эмоции.

Михаил несколько секунд смотрел на меня.

Потом улыбнулся.

— Нет, Тоби. Не расстроился.

— Почему?

— Потому что мы хорошо провели утро.

— Несмотря на низкое качество пищи?

— Именно.

— Это нелогично.

— А кто тебе сказал, что всё хорошее должно быть логичным?

Он вернулся к радиоприёмнику.

Я некоторое время наблюдал за его работой.

— Михаил.

— М?

— Почему вы ремонтируете этот прибор?

— Потому что он сломался.

— На рынке доступны современные устройства с более высоким качеством звука. Стоимость нового радиоприёмника ниже предполагаемых затрат вашего времени на ремонт.

— Знаю.

— Тогда почему?

Михаил осторожно вынул из корпуса маленькую плату.

— Это радио моего отца.

Я проверил семейную базу данных.

Отец Михаила умер семь лет назад.

— Вы сохраняете прибор из-за его предыдущего владельца?

— Можно и так сказать.

— Но предыдущий владелец больше не сможет им пользоваться.

Михаил замер.

Несколько секунд он молчал.

— Да, Тоби. Не сможет.

— Тогда устройство не выполняет первоначальную функцию.

— Не всё существует только ради функции.

Он положил отвёртку на стол.

— Понимаешь, когда я был маленьким, отец каждое воскресенье включал это радио. Мы сидели на кухне, он читал газету, мама готовила завтрак. Я тогда ненавидел эту музыку. Старая, скучная. Всё время просил переключить.

Михаил улыбнулся.

— А теперь иногда включаю его и будто снова оказываюсь там.

— В прошлом?

— Вроде того.

— Перемещение в прошлое невозможно.

— Знаю, дружище.

Он провёл пальцем по потёртому деревянному корпусу.

— Но вспомнить-то можно.

Я посмотрел на радиоприёмник.

Его техническая ценность была низкой.

Эмоциональная ценность для Михаила — высокой.

Два показателя существовали независимо.

— Значит, вы не хотите заменять прибор, потому что новый не будет связан с воспоминаниями о вашем отце?

Михаил посмотрел на меня.

— Вот. Теперь ты понял.

Я сохранил это объяснение.

Через некоторое время он добавил:

— Знаешь, Тоби, люди вообще много чего хранят без всякой пользы. Старые письма, фотографии, игрушки. Вещи, которые давно пора выбросить.

— Почему они этого не делают?

— Потому что иногда это всё, что осталось.

Я не задал следующего вопроса.

Впервые за время эксплуатации я обнаружил, что продолжение разговора может быть нежелательным, хотя пользователь не отдавал команды замолчать.

Ночью я вернулся в гостиную.

На полке стояла деревянная коробка.

Я открыл её.

Внутри лежал рисунок Анны.

Четыре фигуры перед домом.

Я достал лист и осмотрел его.

Его рыночная стоимость была практически нулевой.

Художественная ценность не поддавалась объективной оценке.

Практическая функция отсутствовала.

Однако при мысли о возможной утилизации рисунка мои алгоритмы выбора действия столкнулись с необычным ограничением.

Удаление объекта не нарушало ни одной системной инструкции.

Но я не хотел его удалять.

Я остановил обработку.

Повторил анализ.

Результат оказался тем же.

Обнаружено несоответствие между оптимальным действием и выбранным поведением.

Рекомендуется выполнить диагностику.

Я открыл диагностическое меню.

Затем закрыл его.

Положил рисунок обратно.

И впервые сформировал внутреннюю запись, которая не относилась ни к одной из предусмотренных категорий.

Некоторые вещи необходимо сохранять.

Даже если они больше ни для чего не нужны.

Позднее я узнаю, что это утверждение было неверным.

Рисунок был нужен.

Просто тогда я ещё не знал для чего.

Глава 4. Почему люди плачут

Первый раз я увидел, как Анна плачет, на двадцать третий день после моего появления в доме.

Это произошло в 16:38.

За окном стоял тёплый сентябрьский день. Елена работала в кабинете на втором этаже, Михаил ещё не вернулся домой, а Анна играла в гостиной.

Я находился на кухне, когда услышал звук падения небольшого предмета.

Затем наступила тишина.

Через несколько секунд раздался плач.

Я немедленно направился в гостиную.

Анна сидела на полу возле дивана. Перед ней лежал плюшевый медведь Капитан.

Его правая лапа была оторвана.

— Аня, вы получили травму?

Она покачала головой.

— Обнаружено повреждение игрушки, — сообщил я. — Рекомендую выполнить ремонт.

Девочка заплакала сильнее.

Я опустился рядом.

— Необходимо уточнить причину вашего эмоционального состояния.

— Он умер!

Я осмотрел медведя.

— Плюшевые игрушки не являются живыми организмами. Следовательно, они не могут умереть.

Анна подняла на меня мокрые глаза.

— Ты ничего не понимаешь!

Я замолчал.

Она прижала медведя к груди, и оторванная лапа упала на ковёр.

— Он теперь никогда не будет прежним.

Я поднял лапу.

Повреждение шва составляло приблизительно четыре сантиметра. Внутренний наполнитель не пострадал. Ремонт занял бы не более двенадцати минут.

— Я могу восстановить игрушку, — сказал я.

— Не можешь!

— У меня имеются необходимые инструменты.

— Ты его испортишь!

Я хотел возразить, но остановился.

За последние недели я установил, что прямое опровержение утверждений Анны не всегда приводило к желаемому результату.

Поэтому я сел на ковёр рядом с ней.

Девочка продолжала плакать.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Я не предпринимал действий.

Наконец она посмотрела на меня.

bannerbanner