Дорога Жизни

— Бери всё! Мне подлещика и окуней оставь. Считай, мы в расчёте!

Забрав улов, Дима направился в сторону палаточного поселения.

Глава 3

Это поселение можно было назвать гетто — одновременно и спальным, и промышленным районом. Место было опасно для тех, кто случайно сюда забрёл. Но при этом оно служило главной торговой точкой — своего рода барахолкой. Местные умельцы и просто люди делали всё, чтобы выжить: производили, продавали, воровали, обманывали — в общем, не брезговали никаким заработком. Именно тут можно было приобрести самодельное или отечественное оружие, патроны, какие-то медикаменты и многое другое. Дима никогда не понимал, откуда у таких людей берутся хорошие, а порой и редкие вещи.

Жили в этих местах в основном бедные, больные, беженцы из других поселений, инвалиды, изгнанники — словом, те, кого нынешняя власть, Совет старшин, считала «прочей нечистью».

Тут жил Лёша. Дима ускорил шаг, прошёл мимо базара и попрошаек и через несколько минут оказался у палатки товарища. Открыв молнию на тряпочной дверце, он не спеша вошёл. Внутри было тихо и пусто. Беглым взглядом он осмотрел помещение: в углу стояла самодельная печка, рядом — четыре самодельных деревянных подставки для спальников (так делали, чтобы не спать на земле). Ещё в палатке были стол и стулья. Дома никого не было.

Из-за долгой дружбы Дима мог позволить себе чувствовать себя как дома даже в отсутствие хозяина. Разувшись и достав из рюкзака подлещиков, он подошёл к столу и уселся. Было тепло и уютно: от печки шло лёгкое, приятное тепло. Но спина всё равно оставалась холодной. Не зная, сколько придётся ждать друга, он мечтал только об одном — поспать после промозглой ночной рыбалки. Он улёгся прямо за столом и, размышляя о чём-то важном, задремал.

Открыв глаза, он сначала даже не понял, где находится. Не спеша поднял голову. Лицо и руки затекли. Перед ним был Лёха: он помогал жене у печи что-то готовить. В спальнике уже лежала одна из детей — Алина, ей было восемь лет, и она постоянно болела. Недостаток витаминов в нынешнем климате быстро сказывался на растущем организме. Почти всегда девочка лежала; иногда она выходила на улицу с родителями, но быстро теряла силы. Ещё у Лёши был сын Миша, но его Дима пока не замечал.

Лёша обернулся:

— Проснулся наконец. Ну ты и даёшь — столько спать! Ты бы хоть в спальник лёг. Будешь есть? Ты с похода задержался?

— Здорово, Лёха. Нет, с похода я вернулся ещё вчера, а сегодня ночью рыбачил с Игорем. Вот, держи рыбу. Рыбалка выдалась отличной: тут налим, а ещё вот этих наловили.

— Это ты хорошо сходил. Главное, что пришёл живой. На тебе, смотрю, лица вообще нет. И измазался ты. День-другой бы отдохнул — и снова в бой.

— Не могу. Нужно готовиться. У меня еды и так на пределе: последние грибы доедаю, да водой запиваю. Надеюсь, с уловом разберусь — и можно будет пару дней отдохнуть.

— Знаешь, Дима, отдых — это смена обстановки. Я хотел к тебе сам прийти, но так вышло, что ты уже сидишь у меня в гостях. Поэтому хочу тебе предложить одну делюгу.

— Какая это делюга? Что на этот раз?

— Давай, послушай и скажи: пойдёшь или нет.

Лёша достал свою карту местности.

— Смотри: недалеко от твоей тропы расположен временный или постоянный лагерь туристов. Они пришли недавно, но насколько долго пробудут — неизвестно. Там вроде человек три-четыре. У них одна офицерская палатка — это уже неплохо, сам понимаешь. А если ещё и внутри найдётся что-нибудь полезное, то вообще шик будет. Ну так что, ты в деле?

— Ну такое дельце… Получается, грабить своих же, коллег по выживанию. Нет, я, пожалуй, откажусь. Еда у меня пока есть. Буду заготавливать налима, а там ещё что-нибудь нарисуется.

— Ладно. Если вдруг передумаешь, завтра ближе к пяти я буду проходить мимо твоего дома — зайду, проведаю тебя.

— Давай заходи. Тогда не прощаемся!

— Стой. Ты, наверное, голодный. Суп будешь? Только приготовила, — сказала жена Алексея.

Дима отказался, сославшись на усталость. Он встал и направился к выходу.

На улице к этому времени уже было темно. Выйдя из палатки, он понял, что пробыл в гостях до вечера. Нужно было быть начеку: местные воры и бандиты не дремали в столь поздний час. Наоборот, их жизнь как раз начиналась в это время.

— Молодой человек! Молодой человек! — кто-то кричал сзади.

Дима, не оборачиваясь, прибавил шаг.

— Стойте же, молодой человек!

— Вы обратили! Вы обратили, а я ещё гнаться за вами должна!

Он всё-таки обернулся. Позади шла старуха с тростью, неся что-то в руке.

«От старушки много вреда не получишь. Только если мозг весь проклюёт да просить еды будет», — подумал он про себя и принялся ждать, повернувшись лицом к приближающейся старухе.

Сзади его огрели по голове. Ощущение было такое, будто ударили чем-то тяжёлым, металлическим. Дима упал и попытался встать. Едва поднявшись на четвереньки, он получил удар под дых и по лицу тяжёлым кожаным берцем. Через мгновение ударов стало больше, они сыпались со всех сторон. Словно шакалы, нападавшие срывали с него одежду, сдирали рюкзак.

Дима на секунду собрался с мыслями, на миг проигнорировал боль и решил достать нож. Но это только усугубило ситуацию: сразу последовало три удара подряд по лицу, а потом, с другой стороны, ещё сильнее, чем в первый раз, прилетел удар металлическим предметом. Свет погас. Всё. За секунду до контрольного удара он понял, что сейчас умрёт.

Глава 4

Еле открыв один глаз, Дима хотел кричать от боли, но горло пересохло настолько, что он мог только поскрипывать. Болело всё тело — от ног до головы. С головы что-то текло, спину и рёбра ломило так, что невозможно было пошевелиться. От этой сильной, ноющей боли всё тело горело. Впервые Диме было всё равно на холод и сырость.

Вздохнув настолько глубоко, насколько это вообще было возможно, он прохрипел и понял, что жив. Непонятно было, радоваться этому или нет. С одной стороны, смерть означала конец мучений и страданий этого мира. С другой — жизнь означала, что придётся продолжать свою борьбу за выживание.

Он начал кашлять и сплёвывать кровь. Пролежав минут десять-пятнадцать, дождался, пока кашель стихнет. Собравшись с силами, он поднял левую руку и посмотрел на запястье — часов не было.

«Вот шакалы. Последнее и то забрали», — подумал Дмитрий.

О самих ворах даже думать не хотелось. Это мог быть кто угодно, даже свои. Игорь мог рассказать про улов за плату, или ещё кто-то узнал. А может, нападение было просто случайностью. Уже давно все привыкли: ночью не видно лиц, и именно в покрове темноты раскрываются самые тёмные желания человека — в надежде скрыться безнаказанным.

На душе стало ещё мрачнее и печальнее. От мысли, что у него забрали абсолютно всё, даже не хотелось искать в себе силы, чтобы подняться с земли. Это был ещё один урок — возможно, последний. Ночью никуда не ходить, все дела делать днём.

Он лёг на спину и принял позу «ангела», как будто на снегу. Всё тело ныло, остывало, становилось всё холоднее.

— Я так больше не могу! — промычал Дима, окончательно потеряв веру. Без сил и избитый, он мог только лежать и ни на что не надеяться. Либо смириться, либо попытаться придумать, как выбираться.

Начав аккуратно вращать шеей, он почувствовал сильную боль — и снова отключился.

Его подтряхивало, он будто находился в невесомости. Чуть приоткрыв глаз, Дима понял, что его несут. Кто и куда — ему было всё равно. Потеряв всякую веру, он попытался осмотреться, но снова потерял сознание.

Потом он почувствовал, как его куда-то положили. Глаз окончательно заплыл, и увидеть, где он и что с ним делают, Дима не мог. Но он ощущал, как его тело протирают и бинтуют. Окончательно потеряв силы, он снова отключился.

Было тепло. Так и не поняв, где он и что с ним делали, Дима попытался поднять руку. Немного приподняв её, он почувствовал, что рука ослабла и упала.

— О, очнулся! Сукин сын. Ты где так блудил-то? Я уж думал, ты не жилец. Ладно, отдыхай сколько нужно. Приходи в себя. Потом всё расскажу. Всему своё время.

Это был голос Лёхи. Конечно, Дима обрадовался такому раскладу.

Спустя несколько дней Дима чувствовал себя намного лучше. Он уже мог открывать оба глаза. Есть и пить было всё ещё тяжеловато, но боль понемногу утихала, хотя тело по-прежнему зудело.

Часть четвертая

Через неделю он встал и понял, что окончательно оклемался. Поблагодарив жену товарища и Машу за заботу, он направился к выходу и хотел поскорее попасть домой.

— Ты куда? — спросила Таня.

— Домой. Спасибо ещё раз за заботу!

— А Лёшу ждать не будешь? Он больше всех за тебя переживал. Ты лучше посиди, подожди. Вот, попей горячего. Лёша придёт и всё тебе скажет. Не торопись.

— Хорошо. Я думал, его ещё долго не будет. Да и зайти он и сам бы ко мне смог. Ну ладно, подожду. После этого налёта и так дел теперь в сто раз больше появилось.

Дима подошёл к столу и сел. Немного подождав, в палатку зашёл Алексей. Он бросил взгляд на Диму, увидел, что тот сидит, а не лежит, и, бросив пакеты, сразу направился к нему.

— Ну наконец! Я уж думал, что ты инвалидом будешь, вдруг повредили что-нибудь. Ну конечно, и проблем с тобой! Танюха! Сделай нам, пожалуйста, чаю!

Таня поставила котелок с водой на печку.

— Спасибо. Если б не ты… Таких ещё и поискать нужно, чтобы не бросили, да ещё и на себе несли. От всей души, — подбирая слова на ходу, Дима поблагодарил товарища.