Осада Д`Аркски

В городе начиналась паника… Жители города роптали, боялись и прятались по домам. По улицам ходили патрули стражи и инквизиторов.

Ашфен, низший командир в отряде инквизиторов шел вдоль стены с двумя стражниками. Их лица, как и у всех были напряженно угрюмыми. Он был коренаст, слегка прихрамывал на одну ногу, а серые волосы болтались мокрой тряпкой на влажном ветру. На молодом лице от усталости и недосыпа появлялись первые морщины, предчувствуя скорую старость. Воины искали прокаженных, тех кого тронула гниль безмолвных. Таких было немного, но с каждым днем их количество среди обычных людей увеличивалось. Опознать их можно было достаточно просто: слабость, замедленное движение, простая речь без сложных оборотов. Их тело забывало как говорить и двигаться, вытесняло душу, словно схлопываясь внутри.

—Что за погода такая мерзкая, — проворчал один из стражников в воздух—густой и холодный, как смола.

—В ордене бы приняли тебя за нытика, — с иронией ответил Ашфен. У него еще оставались силы на подколы, —ты бы и первого дня там не выдержал.

—Да ты знаешь, где я сражался?

—Нет. И знать не хочу.

—Я воевал бок о бок с гвардией, мы разбили защиту храма-крепости ереси Либерционис. Ваши тоже там были, между прочим.

—Нет, мой орден не сражался с ними. Мы, орден Данклур, а там сражались Игнис Абсолют.

—Какая разница, инквизиция там была.

—Большая разница, — Ашфен уже добавил нотки раздражения в голос, — Данклур собирает знания о тех, кто неподвластен законам природы и ереси, а они—мастера меча и огня. Ну или алебарды, какое там у них оружие. Даже на гербах у них череп в огне, а у нас перо, скрещенное с мечом, бумага и чернильница из черепа.

—Ордена даже задачи разные имеют? Вот уж не думал, что вы такие разные можете быть. — вмешался третий. Его звали Тарт.

—Основных орденов меньше десятка. Они выполняют свои задачи, которые только им под силу. Например, Орден Мастеров Шороха.

—Те, что бьют изнутри? Я наслышан о них, любил раньше сидеть в библиотеках. А теперь здесь…

—Да. Но есть еще маленькие ордена. Они либо не доросли, чтобы стать основным, либо они не нужны в настолько большом количестве.

Ашфен впервые за разговор испытал интерес к собеседнику. Тарт говорил о том, что хотя бы немного знает. Ну и не пререкался. Он задумчиво посмотрел на шпили, прячущиеся в тумане. Их темные тела растворялись в дымке, и только огонь на вершинах давал понять, где их концы.

—Тогда что вы здесь делаете? — с искренним любопытством спросил Тарт.

—Почему здесь ученые, а не мастера осад? Хороший вопрос, — инквизитор почесал голову в знак задумчивости, — Может, нас отправили сюда как летописцев, а может нет никого другого, кто мог бы выполнять все функции инквизиции здесь достаточно эффективно. Империя постоянно нуждается в нас. Без инквизиторов ей не выжить. Войны против ереси никогда не закончатся.

—А что в ереси такого, что нужны именно ордена инквизиции? Почему даже Гвардия без вас не сможет справиться?

—Ересь, друг мой, это не просто вера. Эти ордена не только поклоняются существам другой природы, они черпают их силу, совершают мерзости, что будут вредить обычным людям. Тот орден, что был разбит Игнис Абсолютом, превращал несущих безмолвие в своих марионеток. Они помещали темные души, что получали от тех существ, в тела падших, возвращая их в наш мир. Был еще, помнится орден, имя ему Фертудт. Они поклонялись богине плодородия.

—А почему они еретики? Ита — светлая богиня, разве нет?

—Ты прав, они поклоняются светлой богине. Но их обряды извращены. А жрицы… Даже у меня они вызывают отвращение… Бррр, — Ашфен брезгливо поежился. — А обряды их создания и обучения отдельная история вообще.

В лицо бил холодный ветер с взвесью воды, которая ощущалась иглами. Сапоги хлюпали по размякшей дороге и застревали в грязи.

—Почему они извращены? Как можно извратить служение ей?

Ашфену стало как будто тяжелее дышать. К горлу подступал ком, в животе начало сводить.

—Они приносят в жертву детей… Культивируют болезни и гнус. На чревах жриц отверстия, сквозь которые вытаскивают голову плода, и чем больше голов, тем сильнее жрица…

Тарта начало рвать. Никогда прежде ему не приходилось слышать нечто неприятное. Этого не было написано в книгах, об этом не говорили, потому что никто не знал.

—Устраивают оргии, — продолжал Ашфен, — Их единственная цель расплодиться и расплодить все что можно у себя в теле… Они несут в себе столько опасности лишь своим присутствием, что их поселения попросту сжигают, а обрывки их записей самые ценные из-за своей редкости в находке.

Первый стражник тоже не выдержал, обоих сильно рвало в грязь, смешивая содержимое желудков и слякоть в единую жижу мутного оттенка. Дальше группа шла молча, никто не хотел знать всей правды. И никто не хотел ее говорить. Каждый шел при своем.

На небо спускалась дымка ночи. Звезд давно не было видно, их утащил за свою пазуху туман, как самое ценное, что есть у человека. Он забрал мечту, украл надежду.

Солдаты на стенах, уставшие и перепачканные смолой и сажей, готовились к отдыху, смена уже подходила к концу. За стенами картина оставалась почти статичной: море от края до края. Людей, животных… Всех, кто когда-то был собой… Теперь же—пустоглазое стадо.

—Надо же, — Феральд потер мозоли на руках, — как быстро время летит. Только начали, а уже заканчиваем. Скучной смены, братья!

Все отчетливо понимали, что скучным это дело назвать язык мало у кого повернется. Под стенами бушевал океан, дробящий и пожирающий все что в него летело: камни, болты, смолу. Ненасытное чудище пыталось прорвать стену, топя ее липким гноем и царапая руками.

За стеной зажигались первые искорки. Толпа продолжала давить своей массой на стены, не давая надежды на спасение. Некоторые впадали в безумное отчаяние, начинали бредить и сходить с ума. Инквизиторы не могли помочь всем. Не было ни людских возможностей, ни ресурсов для этого. Их могли просто связать и успокаивать. Некоторые оправлялись, некоторые нет.

Отчаянная оборона продолжалась всю ночь. Крепость ощетинилась, выплевывая огонь в ночь, сминая собой туши, перемалывая ее руки, разбивая волны о свои острые камни. К утру ее стены были покрыты толстой багровой коркой. Прилипли руки и ноги, остатки внутренностей, медленно стекающих вниз, в огонь. Их сжигали до тла —пламя пожирало их силу, и угасало само. Все в Д`Аркске жертвовало собой чтобы истощить Легион.

—Какого черта их так много?! Здесь даже не один дивизион! — Крома одолевал страх перед неизбежным, страх, боль от которого сильнее любых пыток, —Они идут бесконечно, их просто неисчислимое количество!

—Они не возьмут Д`Аркску, — ответил Вальдт. — мы истощаем их. Сколько из них здесь останется навсегда? Просто участь такая, быть воином. Стоять за свою родину, за свой дом и семью.

—Я не могу так! Не могу! Не могу! НЕ МОГУ! — Кром чуть ли не переходил на плач. Его молодое сознание не могло полностью воспринять весь ужас ситуации и крошилось под тяжестью безумия. — Почему именно с нами, почему со мной?..

Он выдохся, и рухнул на каменные перила — сил после ночной смены почти не осталось. Руки пахли порохом и смолой и слегка тряслись. То ли из-за усталости, то ли из-за шока.

Очнулся Кром уже в казарме. На лоб приложена прохладная повязка, а рядом сидела сиделка. Женщина средних лет, в одежде из грубой ткани, но чистой. Рядом стояла кадочка с водой для повязки.

—Что произошло? Почему я здесь?

—Ты просто устал, вот и упал в обморок. Отдохни, до смены еще далеко, я принесу поесть, — с лаской сказала женщина. По ее виду можно было сказать, что жизненного опыта у нее уже много.

Гальт присел на кровати оглядываясь вокруг. В комнате было пусто и тихо, только в углу светил фонарь разрывая темноту помещения. Судя по всему, проспал он достаточно много, больше, чем мог себе позволить. Вскоре сиделка вернулась с миской похлебки. В ней плавали какие-то корешки и шматочки вяленного мяса. В крепости не водилось свежей еды, она была не роскошью, а редкостью. Никто не хотел долго везти по перевалам и тропам то, что испортится практически сразу.

—Почему вы так заботитесь обо мне?

—Это мое призвание, — заботливо ответила женщина, — Меня зовут Белла, можешь называть Белль.

—Почему вы здесь? Зачем вам было ехать в эту чертову крепость, на отшиб всей Империи?

—Мои сыновья служат здесь. А я с ними. Куда ж я одна пойду-то? — с улыбкой ответила Белла. В ее взгляде читалась теплая материнская любовь, способная сотворить любое чудо ради своих детей. — Сейчас они на стенах, смена закончится через пару часов. Мне некуда податься, живу я одна, а муж был гвардейцем и погиб на одной из войн Империи. Конечно, мне помогали как вдове отдавшего жизнь за Закатную империю, и я смогла воспитать трех чудесных сыновей.

Разговор был спокойный и теплый, как будто Белла была матерью Крома и не виделись они бог знает сколько лет. Видимо, на него она выплескивала ту материнскую любовь, которая успела накопиться за короткую разлуку с сыновьями.

Короткая передышка пришлась в пору. Уже стоя на стене, Кром понимал, за кого именно он сражается. Солдаты сновали тут и там, кто-то стрелял, кто-то носил припасы, кто-то отдавал приказы. Все были заняты делом. Осада давно превратилась в рутину, словно моряки гребли веслами в яростном море. Море, что не имеет конца и не имеет начала, что пытается сожрать все находящееся в нем. Стена жила, показывала, что не готова пасть, даже наоборот, вопреки всему выжить и дать отпор.

Ночь незаметно сменила день, а защитники все так же стояли и стреляли в неизвестность. Выстрел. Прочистка пушки. Заряжание. Выстрел. Все это сливалось в единый боевой марш, помогающий держаться и не сходить с ума. От вспышек на стене тьма стала ярким днем, осветившим медленно ползущую массу.

Глава 4

В кабинете стояло трое. Перед ними, на столе из тяжелого маринованного дуба лежала огромная карта. На ней были отмечены Закатная Империя и близлежащие государства.

—Итак, господа! — произнес Маркус Аврий. — У нас с вами большая проблема! Легион Безмолвия мигрирует. Направление с юго-запада на север в обход черных гор.

Его палец точно следовал его сухому спокойному голосу на карте. Угроза была действительно огромной.

—Храм-крепость Игнис Абсолют отправил на помощь два своих полка, —спокойно продолжал Маркус. Он командовал дивизионом Хрустальной гвардии. Гвардии, что охраняла покой императора в его дворце.

Люциан внимательно слушал и запоминал каждую деталь операции. Планировалось встретить Легион в долине Вечной Веры, и там его истребить. Его полк готовился выходить со дня на день для занятия позиций.

— Мой господин, — наконец, он заговорил, — мои гвардейцы разобьют их, я вам обещаю. Семнадцатый полк первого дивизиона считается одним из лучших соединений в Империи.

—Люциан, я не сомневаюсь, главное помни, что от этого зависит судьба нашей родины. Не подведи меня. Не подведи нас.

К вечеру приготовления были закончены, планы разъяснены, вещи собраны и уложены в конвой. К утру полк выдвинулся на юго-западные границы, к Западному Саусванду. Там, где начинались хребты из черного камня, ущелье плавно перетекало в долину Вечной Веры, где давным-давно было пятидневное сражение, унесшее в небытие жизни почти половины гвардейцев.

Планировалось встретить Легион Безмолвия на самой границе и бить, пока последний несущий безмолвие не прекратит содрогаться. Игнис Абсолют мастерски владели и огнем, и мечом, как самый суровый орден инквизиции. Лишь их присутствие воодушевляло гвардейцев на подвиги.

Путь был пройден на четверть за день и к вечеру войско разбило лагерь у реки Санит. Той самой реки, с которой Закатная Империя начинала свою долгую мрачную историю. Над головой мерцали звезды, а по степям гулял теплый летний ветерок, который всегда навевает зависть к абсолютной свободе. Солдаты смеялись и ели вокруг костра, рассказывали байки и готовились ко сну. Вдали от них в задумчивости сидел Люциан со своим верным товарищем по имени Мартин Люмме.

— Я волнуюсь, Мартин, — тихо, как будто в темноту уронил Брандт. — Я слышал об этом, черт пойми чем, являющимся легионе. Я не знаю, сможем ли мы их победить…

Мартин сидел слева от Люциана и костер едва освещал желтым светом его лицо, отчего в темноте глаза казались почти полностью черными. Он выделялся среди других высоким ростом и широкой фигурой с тонкой талией, словно сошел с античных гобеленов. Каштановые волосы свисали на лоб мелкими кудрями, закрывая лицо от взора Люциана

— С нами инквизиторы. Мы справимся, — Мартин пытался подбодрить старого друга, с которым он сражался бок о бок, будучи еще младшими офицерами гвардии, — я уверен, мы сможем даже если не победить, то заставить отступить от наших домов.

— В том-то и дело, друг, их не убить, души уже нет. Они не живы, поэтому убить их нельзя, но и не мертвы, поэтому не останавливаются если отсечь им голову или руку. Их можно только уничтожать. Полностью, не оставляя даже малейших следов. Сколько не слушай о них, когда встретишься лицом к лицу, все равно будешь бояться. А здесь целый полк тех, кто ни разу ни с кем, кроме людей не сражался.

Мартин тяжело задумался. Он подбирал слова, но так и не мог ничего ответить. Мысль засела глубоко в горле, отказываясь переходить в речь. Свет огня дрожал на его лице, словно отражая его чувства. Смущение и волнение. Его душа так же трепетала, как пламя в кругу солдат. Солдат, что пели песни и смеялись, даже не подозревая о ближайшей трагедии.

— А что говорят Братья Игнис? У них есть четкая стратегия? — наконец Люмме смог выдавить из себя вопрос.

— Пока молчат. Ты же знаешь, это инквизиция. Всегда ходят самые важные, как будто для них нет ничего важнее их блестящих локтевых клинков. Будем надеяться, что они смогут нам помочь.

Над головами друзей светили две убывающие Луны. Справа почти полная, яркая-яркая, холодного белого цвета, а вторая, круглым серпом отдавала светло-оранжевым.

Утро выдалось прохладным и туманным. Строй шел быстрым шагом, стараясь успеть к границе, вдали уже показались черные хребты, смыкающиеся в одной складке, за которой была точка назначения.

Полк быстро продвигался к перевалу, словно поймал попутный ветер. Солнце ласково светило и пригревало, кругом насыщенная густая зелень, свежая, живая. Безграничная степь с одинокими деревьями, погнутыми от тысяч ветров. Место, где ощущается свобода, где хочется видеть каждый закат и каждый восход, место, где ощущается все величие и вся глубина природы, место, где приходит вдохновение жить. Черные скалы вдалеке дополняли пейзаж, лежа тонкой прослойкой между землей и непостижимо огромным небосводом.

Мокрая трава оставляла следы на мундирах гвардейцев, щекотала руки и приятно пахла цветением. Скоро они придут. Черные скалы были все ближе и ближе, возвышаясь своим величием над всем, что было вокруг. В воздухе запахло суровой тревогой, той, что заставляет ощетиниться, ставит волосы дыбом и уводит тело в защиту.

Здесь, где соединялись небо и земля, где каждый звук раздавался гулким эхо, устроили последний привал. В горах, на высоте, всегда открывалось больше звезд. Темно синее небо, светлое на западе словно щедро осыпали самоцветами, заставив сверкать всеми цветами радуги. Ни единого облачка. Ночь была светлой, чистой, звенящей. Все разговоры утихли, лагерь провалился в мертвый сон и лишь истопники в палатках, готовые разбудить всех в случае тревоги, давали понять, что здесь никто не умер. Все воодушевляющие речи отгремели, все тосты были сказаны, осталось лишь ждать.

Утро в ущелье выдалось очень ветренным. Воздух был холодным и влажным, заставлял гвардейцев ежиться спросонья. Полк снова оживал. Люди готовились к последнему маршу.

Караван вышел из ущелья на огромную долину. Здесь, идя в столицу, в 633 году Бог Смерти со своими демонами дал сражение гвардии и инквизиции, но позже пал от яда отравленного клинка. Так, после первого убийства бога, появился первый чемпион. Он был равен богам по силам, но не мог стать одним из них, он был уже обращен в несущего безмолвие. Здесь полк и начал окапываться. Огромные колья, рвы и прочие заграждения портили местные пейзажи с большой скоростью.

Вдали уже было видно медленно текущую лавину, захватывающую все, что попадалось ей на пути. Она все росла и росла, вылезая из-за складок местности.

—А их больше, чем мы думали, — Мартин был слегка шокирован. Позиции едва были приготовлены, а нападение вот-вот начнется. Люди не знали что делать. На долину начал спускаться туман. Вязкий и едкий, мешающий сосредоточиться на основной цели. Он не был слишком плотным, толпа хорошо просматривалась с позиций, но ее границы утопали в серой дымке. Земля начала трещать под ногами солдат, знаменуя скорое грандиозное сражение, не виданное по масштабам ранее. Четыре полка Закатной Империи против сил Тьмы. Человек против стихии.

Первые несущие безмолвие медленно подходили к позициям и сразу уничтожались солдатами. Инквизитора тщательно выжигали останки и готовились к большей угрозе. Наконец основная масса вышла на финальный рубеж. Люди секли их мечами и секирами, пламя лилось рекой по головам тихих, но их наступление было самой неотвратимостью. Летели головы, руки, ноги и другие части тела, сминались шлема солдат, инквизиторов давило массой тел. Отрубленные куски плоти сыпались вниз, словно игривые дети трясли яблоню со спелым урожаем. Огонь давно перестал разбирать своих и чужих, уничтожая всех подряд без разбору. Медленным, но безумно неудержимым колесом они продавили центр обороны и прошли дальше так, словно нож резал нагретое солнцем масло. Оборона была смята в первые полчаса сражения. Люди кричали и горели, давились под натиском, а те, кто был сзади начали отступать.

— Отступаем в ущелье! — рвано и протяжно скомандовал Люциан. Остатки войск развернулись и затекли туда же, откуда пришли. Люди быстро минировали скалы и отступали. Несколько громких хлопков эхом разнеслись по горам. Командир осмотрел тех, кто успел выйти. От прежнего войска осталась горстка ободранных и испуганных солдат, чьи мундиры теперь только отдаленно напоминали гвардейские. Он искал Мартина среди толпы, но никак не мог его найти.

—Мартин! — ответом послужило молчание. Солдаты тихо стонали, переводя дух после ужасающего разгрома.

— МАРТИИИИИН! — Голос уже начал срываться и превращаться во всхлипывание, — МАРТИИИИН!

Люциан взглянул на свои руки. Костяшки побелели от напряжения в кулаках, все в ссадинах и старых шрамах. Каждый шрам напоминал ему о былых днях. О тех днях, когда рядом с ним сражался его верный друг и товарищ, когда за спиной стоял железный занавес. Теперь там было пусто… Тело командира затряслось и практически упало навзничь с валуна, где тот стоял.

Камни все еще падали вниз, надежно закрывая ущелье от Легиона. Только дым от горящих тел переваливал через завалы. Остатки семнадцатого полка с десятком инквизиторов выдвинулись обратно. Спустя одиннадцать дней, они вышли к столице.

— Люциан! Ты обещал! Ты погубил почти весь свой полк, да еще и два полка инквизиции! — Аврий был вне себя от ярости. Его кулак раз за разом сотрясал воздух ударами о стол. — Слава богам, вы остановили миграцию! Это единственный повод не пустить тебя на эшафот! Ты понимаешь, что ты не только погубил огромное количество людей?! Ты практически уничтожил моральный дух солдат! А если остальные узнают о твоем поражении?