КРАСНЫЙ КАТОК

Дмитрий Фатин

КРАСНЫЙ КАТОК

Глава 1

Как взрослели молодые офицеры на границе в СССР или моя непридуманная история.

Преамбула

В армии существуют три категории лейтенантов: «эй, лейтенант», «лейтенант» и «товарищ лейтенант».

В августе 1990 года я начал офицерскую службу в 114-м пограничном отряде ПВ КГБ СССР на Южно-Курильских островах. Поскольку я был разрядником по нескольким видам спорта, включая бокс и борьбу, то вернувшийся в сентябре из отпуска, начальник штаба отряда долго думать не стал и назначил меня инструктором по рукопашному бою. Заодно мне выдали для ознакомления секретную методичку с громким и грозным названием: «Инструкция по рукопашному бою для подразделений специального назначения КГБ СССР». Через пару дней , вооруженный новыми "секретными" знаниями по рукопашке, я заступил дежурным по отряду.

После полуночи решил проверить службу в инженерном городке и автопарке, которые располагались на отливе, прямо вдоль линии Тихого океана. В ходе проверки я разогнал дембельскую вечеринку в офицерской бане. В результате у меня произошла словесная перепалка с одним из бойцов инженерно-саперного взвода - здоровенным азербайджанцем Мастером спорта СССР по вольной борьбе Мамедовым. Проходя рядом, на глазах у своих товарищей боец взял меня за петлицу кителя и в ответ на замечание привести себя в порядок буркнул:

- Ты мне так не говори…

Прекрасно понимая, что глухая ночь, берег Тихого океана и пятеро обозленных дембелей - не самая лучшая компания для выяснения отношений с зарвавшимся солдатом, я спокойно предложил ему прийти завтра в спортзал и провести индивидуальное занятие с новым инструктором по рукопашке, то есть со мной. Правда, мое приглашение наглецу прозвучало гораздо короче:

- Завтра в спортзале. В 17:00.

Придя в зал на тренировку, как обычно, к 16:30, я, честно говоря, о вчерашнем ночном инциденте уже и думать забыл. Находился в полной уверенности, что боец не придет. Однако в своих оптимистических предположениях я жестко просчитался, видимо, дембеля отряда не привыкли, чтобы зеленые лейтенанты щемили их по ночам и срывали с теплых, насиженных мест. Он пришел в 17.00.

Я предложил Мамедову размяться, чтобы, как только он будет готов, мы смогли по-мужски, раз на раз, выяснить наши разногласия. Мы разделись по пояс, оставшись в камуфляжных штанах и штатных полукедах. Поскольку боксерские перчатки и накладки в отряде были жутким дефицитом, боксировать пришлось в меховых варежках-шубенках, которые выдавались по нормам зимнего снабжения. Правило установили простое - лежачего не бить, в пах не целить, все остальное можно.

Возились мы минут десять. По сути мы были одного роста, он килограмм на десять по тяжелее, да и как показал дальнейший поединок, силы плюс-минус тоже были равны. Я бил ему в голову, он стойко съедал эти удары, шатался в нокдауне, но быстро приходил в себя. Затем проходил мне в ноги и с грохотом швырял на дощатый пол. В общем, получился тот еще рукопашный поединок. В конце концов после очередной неудачной попытки пройти в ноги Мамедов рухнул бессильно на четвереньки. Когда я уже занес руку для следующей серии ударов, он скрестил руки над головой и хрипло произнес:

- Всё, ТОВАРИЩ лейтенант, все…

Разочарую любителей сентиментальных и счастливых финалов, "братьями по оружию" мы не стали, и в верные соратники Мамедов ко мне не записался. В замкнутом пограничном социуме шила в мешке не утаишь, эхо нашего спарринга разнеслось по отряду моментально. Сам же Мамедов на две недели полностью исчез из видимости. Как мне потом по большому секрету нашептали молодые бойцы, поверженный авторитет залег на дно в автопарке, дожидаясь, пока сойдут синяки с лица после боя.

Мои собственные потери выглядели скромнее, хотя в пылу борьбы спину я ободрал до мяса. Начмед, капитан Куричко мне лишних вопросов задавать не стал. Военно-полевая медицина вообще не терпит праздного любопытства. Он молча и щедро залил мою изодранную от бросков Мамедова спину медицинским клеем БФ-6, на чем сеанс военной терапии благополучно завершился. Оставшиеся теплые сентябрьские дни я демонстративно ходил по отряду в рубашке с коротким рукавом. Зрелище для личного состава было более чем наглядным, ибо на лейтенанте ни единого синяка, ни одной ссадины на лице.

Самого Мамедова я встретил только полмесяца спустя. Завидев меня еще издали, он картинно вытянулся по струнке, четко вскинул руку к козырьку и отчеканил:

- Здравия желаю, товарищ лейтенант!

Я притормозил и вгляделся в его обновленный фасад. Чистый китайский пчеловод в разгар медосбора. Лицо заплывшее, тяжелое, переливающееся сине-желто-зеленой палитрой уходящих гематом.

«Ну, значит, попадал по месту, не мазал», удовлетворенно мелькнула тогда сугубо прагматичная мысль.

Но у этой истории было и весьма забавное продолжение, в котором Мамедов поучаствовал, так сказать, опосредованно.

Где-то через месяц я заступил начальником караула и отправился на дежурной «шишиге» (ГАЗ-66) проверять посты на складах ГСМ (пост номер 4), расположенный в нескольких километрах от дислокации части. Курилы места суровые, здесь вразвалочку по травке не погуляешь. Местный бамбучник - это сплошная стена, образует такой глухой непроход, что перемещаться можно всего тремя путями, либо по наезженным дорогам, либо по песчаному отливу - побережью океана, либо по звериным тропам.

ГАЗ-66 тяжело надрывался на подъеме, а впереди, прямо по дорожному полотну, топали человек десять бойцов. Заслышав утробный рев приближающегося со стороны отряда грузовика, бродячее воинство моментально, на чистом армейском автопилоте, перестроилось в идеальную колонну по одному. Сбоку пристроился «типа старший». Им бы еще по красному флажку в руки спереди и сзади и получился бы готовый плакат «Образцовое подразделение на марше».

Поровнявшись с этим внепарадным расчетом, я приказал водителю тормозить и разглядел состав праздношатающегося воинского коллектива. Ба, знакомые все лица! Теплая, спетая компания из "банных" дембелей и примкнувших к ним дедов. Маршрут их движения угадывался без карт и компасов, воинство намылилось в самоволку в Южно-Курильск. Осенний фактор, против природы не попрешь, на местные рыбоконсервные заводы как раз завезли девчонок на сезонную работу. На пограничном жаргоне этих "невест" романтично и немного цинично именовали «сайрами».