Жена фаворита королевы. Посмешище двора

— Вот вы меня, конечно, удивили. А пароходы, паровозы, про самолёты вообще молчу, ничего этого нет?

— Воздухоплавание на шарах, но не рекомендую это опасное занятие. А паровой двигатель есть, и даже у вас на фабрике!

— А у меня есть фабрика? — мои глаза округляются, Фредди говорил, что я богатая, но в тот момент я не оценила сути услышанного, богатство для преподавателя школы искусств, вещь абстрактная, как «миод» у Винни-Пуха.

— Две фабрики, три доходных дома в столице, вервь в Пиллау. Баронство Розен и ещё по мелочи из наследия матери.

Голова закружилась! Начало неприятно тошнить.

— Умоляю, пусть он остановится, — шепчу Бишопу.

Тот трижды стукнул в стену кареты. И экипаж замер. Открываю дверь и выпрыгиваю без подножки. Под ногами хрустит мёрзлая трава, голые деревья выстроились в ряд у дороги, а вдали уже виден старинный город, как на ретро фото, холодный воздух возвращает меня в реальность.

— Как называется наша столица? Кёнигсберг?

— Нет, госпожа, Кронсберг. Всегда так назывался, и мы в Пруссии, есть еще Франция со столицей в Лионе, Римская империя, Североафриканские эмираты, Турецкое царство, Чайна, Индия, Новая Англия слишком далеко в южном полушарии, все остальное покрыто льдами или водой. И, конечно, Руссланд, империя двадцати царств, каждое в несколько раз больше нашей Пруссии. Но вы никогда не интересовались этим, Аннабель. Что случилось?

— Мне кажется, я поняла, что со мной произошло. Аннабель умерла. И я умерла, но в своём мире, однако мы с ней спутали тела, и я попала в параллельную вселенную от нашей. Вы бы с ума сошли, если бы видели, как устроен наш мир, сколько техники и какой прогресс. Я выгляжу ненормальной. Но считайте меня ненормальной, потому что сама понимаю, каждое слово моё похоже на бред. И я реально схожу с ума от одной мысли, что моё тело там, в нашем мире умерло, бедные мои родные…

Слёзы катятся по щекам, я оплакиваю себя, свою смерть и жизнь, понимаю, что назад я не вернусь.

Бишоп стоит рядом со мной и смотрит так, словно я инопланетное существо, вытираю горькие слёзы, всхлипываю и вдруг начинаю говорить с ним по-русски:

— Дорогой Бишоп, я сама в шоке от произошедшего, но согласитесь, заика Аннабель и по-прусски плохо говорила, ведь это не немецкий язык, Германии нет, а есть Пруссия. А я с вами говорю на чистом, современном русском. Какие вам ещё доказательства предоставить?

Бишоп сглотнул, почесал лоб дрожащей рукой и вдруг выдал на плохом русском:

— Значит так, милая моя Аннабель, кроме меня вы никому об этом не говорите, я же считаю, что вы были в коме, слишком долго и чудесным образом увидели будущее, ну что-то подобное и у вас открылись некоторые способности. За ересь о другом варианте развития истории для вас не пожалеют дров и вспомнят, как жечь ведьм, понимаете меня!

Он очень крепко взял меня за предплечья, слегка наклонился и очень пристально посмотрел в глаза. Меня передёрнуло. Он красивый, сильный, но для Аннабель слишком взрослый, и понимает это, а ещё, между нами, огромная пропасть, я баронесса, а он служащий, пусть и состоятельный, но без чина. Неожиданно ощутила в нём горячую симпатию, я ему очень нравлюсь, однако, он не посмеет.

— В моём мире меня зовут Кристина, и мне намного больше лет, я не такая красивая, как Аннабель. Но я влюбилась бы вас не задумываясь, Бишоп. Простите, мне уже лучше, можно ехать! — вытираю слёзы, и это я тоже сказала по-русски, теперь это наш с Ричардом секрет. Он несколько секунд стоял у края дороги и смотрел в ту сторону, где море, я ощутила, его смятение, такое же и у меня.

Делаю шаг в сторону кареты, и сама забираюсь в неё по откинутым ступеням. Бишоп мрачнее тучи также сел в карету, и остаток дороги мы молчали.

— Госпожа, времени у нас не так много. Мне нужно проверить бумаги и подписать их, а вам я отдам книги и документы на собственность. Я думаю, что вы с вашим умом разберётесь, если что-то заинтересует, то спросите. Только умоляю, на людях не говорите со мной по-русски.

— Договорились, — улыбнулась и сказала именно на родном и великом. Бишоп улыбнулся. Карета остановилась, и мы вышли на улицу. Лакей тут же поклонился, открыл двери в «офис», мне ещё долго придётся привыкать к удивлённым лицам, Аннабель никогда в жизни не приезжала «на работу».

Контора оказалась очень красивым особняком из красного кирпича, довольно далеко от острова Канта, конечно, про Канта тут и не слыхали. Это место называется Соборный остров. Никаких грандиозных строений, но всё очень мило, мосты большие есть, а в остальном типичный европейский город. Бишоп что-то приказал парню и тот сбежал.

— Сейчас принесёт нам из пекарни сдобу к чаю. Проходите, госпожа баронесса.

Он быстро помог снять тёплую накидку, и показал место за рабочим столом. Достал из сейфа документы, амбарную книгу, и выдал мою личную печать.

— Пока вы владелица, она должна храниться у вас.

— Благодарю, Бишоп. Я постараюсь не мешать вам! — улыбаюсь и начинаю вникать в содержимое бумаг.

Парнишка принёс милую корзинку с белым полотенцем, в которое осторожно завёрнуты очень аппетитные булочки. На маленькой буржуйке вскипел чай, на самом деле не чай, а травяной сбор, похоже, что чай тут большая редкость.

— Время для лёгкого ланча, дорогая Аннабель!

— С превеликим удовольствием, Ричард. Я просмотрела ваши дела, и если смогла разобраться в несложной бухгалтерии, то вы очень талантливый управляющий. Мне очень повезло, что вы есть!

— О, благодарю. Это так, так! Так приятно, герцог считает, такое положение вещей нормой, но вести дела с прибылью…

— Я это понимаю, поэтому и говорю вам большое спасибо, всё моё состояние – это ваших рук дело. И я это ценю.

Бишоп мило смутился и покраснел. Боже, какой милый! Он поспешно разлил по чашкам ароматный, горячий чай.

— Ричард, подскажите мне, как так получилось, что я оказалась под настойчивой опекой герцога?

— Как бы вам так сказать, чтобы не обидеть!

— Как есть, так и говорите! — откусываю божественно вкусную булочку со сливочной начинкой. И понимаю, что Калининградская выпечка всегда самая лучшая во всех вселенных! Улыбаюсь, но недолго, потому что сквозь вкус сдобы и аромат чая, слышу:

— Вас считают дурочкой, но из-за титула и земель, а также наследия, не посмели упрятать в интернат ещё в детстве после того, как вы осиротели. Таковы правила, сирот воспитывают в закрытых школах.

— А в нашем государстве вообще шанс есть жить свободно, без тюрьмы, психушки и закрытой школы? Но это вопрос риторический! Лучше расскажите, как умерли мои родители?

— Мать заболела болезнью лёгких и умерла. А ваш отец Эдвард фон Розен так её любил, что умер через пару недель, после смерти Марии. Эдуард очень знатный, умный и его род в дальнем родстве с вашим, он взял вас под своё крыло. Но вы так заикались, что никакие учителя не могли с вами заниматься, поэтому и в школу не взяли. Вот и вся история.

— Понятно, почему теперь люди так на меня смотрят.

— Да, вас теперь не узнать. Мне даже страшно представить, что будет, когда вернётся Эдуард, когда он вас увидит, потеряет голову, как и я. Простите, говорю лишнее.

— Да, лишнее, лучше пейте чай. Он жених королевы, а я замужем за ненормальным Фредериком! — я ворчу, а Ричард так кисло улыбнулся, что я пристально посмотрела на его булочку, уж не клюкву ли ему подсунули… Но нет, клюква – это наши кислые обстоятельства, из которых надо как-то выбираться.

Глава 12. Сиротка

Мы засиделись за бумагами и опоздали купить игрушки для Линды, но Бишоп всё устроил, зашли в лавку, и хозяйка нам благосклонно позволила выбрать подарки, несмотря на довольно позднее время.

Мне понравилась милая кукла, напоминающая меня, и маленькая собачка, похожая на Фица.Покупки красиво упаковали, и Ричард рассчитался.

Это как-то неожиданно, мы слишком много времени проводим вместе, и я ощущаю, с каким трепетом он ко мне относится.

— Создалась иллюзия, что мы с вами родственники, этот вечер и мы покупаем куклу. Бишоп, я уже начинаю переживать за ваше сердце! Не хочу его разбить.

— Разбивать нечего, оно разбито смертью жены, Фиона долго болела, после трагично закончившейся беременности. Вы для меня пока очень желанны, но умоляю, простите дерзость. Я начинаю приучать себя к мысли, что вы для меня как дочь! Так проще для всех! — пока мы шли от лавки к карете, он прошептал мне спасительную версию и пожал руку, но незаметно.

На нас очень внимательно смотрят прохожие. Это только я не понимаю сути диссонанса. Богатая, знатная девушка идёт под руку с простолюдином, но мне плевать. Пока я только с Ричардом чувствую себя в безопасности.

— У меня план, если жизнь станет невыносимой, сбежим в Россию, — улыбаясь шепчу по-русски своему управляющему.

— Хороший план. Но есть одна проблема на ближайшие дни.

— Какая, хотя у нас этих проблем не счесть.

— Я должен присутствовать на верфях пару дней, это важно. До приезда Эдуарда, хочу все проверить, и с клиентом работа есть по обсуждению убранства яхты.

— Мы строим яхты? — обожаю море и яхты, невероятная новость, кажется, моё лицо засветилось от счастья, Бишоп улыбнулся.

— Строим, но я переживаю, как вы без меня? Если что, садитесь в карету и без остановок в Пиллау, там меня все знают! Только умоляю, не оставляйте Линду одну!

— Хорошо, Бишоп! Так и сделаю! А что с девочкой может произойти? — я вдруг испугалась, сейчас-то она одна, я чего-то не знаю? Даже прибавила шаг, чтобы быстрее вернуться домой.

— Её могут забрать в закрытую школу, а это не самое приятное место. Пока вы рядом, ей ничего не угрожает. Через два дня я вернусь в столицу и навещу вас, а сейчас Антонио возничий отвезёт вас домой. Берегите себя, пожалуйста, Аннабель! — он прошептал эти слова по-русски. На нас покосились две дамы, словно мы шпионы. Но моё сердце теперь неспокойно, мало бед, так ещё и малышку у меня могут забрать?

Почти бегом дошли до кареты, Бишоп отдал распоряжения кучеру. И мы простились сухо, как подобает госпоже и её управляющему. Через два часа, когда совершенно стемнело, карета въехала в баронство. Только Волк пару раз громко взвыл в гостиной. Чуть позже вышел сонный Ганс, закрыл ворота, и я только узнав, что с Линдой всё в порядке, ушла к себе, отказавшись от ужина.

Так устала за день, что быстро разделась, умылась и спать. Волк лёг у входа, мой второй после Бишопа верный охранник.

Утром счастливая Линда получила свои подарки, и так прыгала от радости, что я испугалась!

— Милая моя, а у тебя разве нет игрушек?

— Есть, но мало и скучные! Эдуард считает, что это все женские глупости! — она так по-взрослому ответила, что я чуть не прослезилась. Обняла девчушку, поцеловала и попросила посидеть несколько минут неподвижно у окна.

— А зачем?

— Я тебя нарисую! Вчера у Бишопа в конторе взяла несколько больших листов бумаги, планшет и хороший карандаш, хочешь портрет?

— Очень хочу, а ты умеешь? — шепчет Линда, пока я усаживаю её в кресло, и достаю из сумки планшет с листами, управляющий на таком делает записи, когда инспектирует фабрики, а я теперь рисую.

— Вот и посмотрим. Но пока я рисую, скажи-ка мне, милая, в какую школу тебя хотят отправить и кто? — этот ужасный вопрос мне не даёт покоя, спрашивать у Виолетты не хочу. Может и не стоило эту тему поднимать в разговоре с ребёнком. Но я должна знать, какие ещё опасности нас поджидают.

— Это всех девочек-сироток, отправляют учиться. Нищенки учатся только читать, богатые девочки с домашними учителями, а такие, как я должны уезжать в закрытую школу, изучать все науки. Я буду медицинской сестрой, так сказала Виолетта. Но я боюсь уезжать, очень боюсь. Мне же можно будет забрать куклу с собой?

Она говорит и личико такое серьёзное, словно уже всё предрешено. И это данность. Моё сердце сжалось от боли, я так долго и со звуком выдохнула: «Ух-х-х-х!».

Глаза ничего не видят от слёз. Молча встаю, подхожу к девочке и обнимаю её.

— Детка, ты не сиротка! Ты моя! А пока я богатая, ни в какую школу тебя не отправят! Только пока никому об этом не говори, а то злые люди могут сделать нам назло, чтобы больно уколоть.

— Не скажу, а злые это герцог и Виолетта или королева?

— Похоже на то! Ну, теперь садись, я всё же нарисую тебя! — целую её в щёчки, и мы смеёмся. Пока даже переварить не могу информацию. Ведь вроде же она дочь герцога, или Нора что-то путает? Ох, сплошные загадки!

Терпения у Линды хватило на двадцать минут. Но с моим опытом, этого более чем достаточно, ещё раз поцеловала мою любимицу и отпустила хвастаться подарками. А сама с невероятным удовольствием продолжила рисовать. Такую куколку-девочку изображать одно удовольствие. Где-то тени растёрла пальцем, локоны и дорисовала куклу. Так хочется сделать её портрет маслом, просто руки чешутся от вдохновения. Да я бы и Нору с удовольствием нарисовала. Обожаю колоритных старушек, теперь я любуюсь её старостью. Меня в этом мире вдохновляет всё! Думаю, что без средств к существованию не останусь! Профессия, знаете ли, спасёт, накормит и согреет.

Результатом я осталась очень довольна. Но пока решила Линде не показывать. Убираю карандаш и свою сумочку с печатью в комод и неожиданно замечаю, что вещи лежат иначе.

Вчера не заметила, и утром не успела обратить внимание. Но теперь пристально осматриваюсь и понимаю, что кто-то во время моего отсутствия знатно тут пошарил.

Первое, что сделала, это вылила и высыпала в раковину лекарства Рихтера, они теперь точно не внушают доверия.

— Знать бы, что тут искали, дневник, документы?

Ужасно ничего не помнить и не знать. Смыла с пальцев следы карандаша и поспешила на кухню обедать.

Если не вспоминать о диверсии в моей спальне, то день складывается довольно приятно, мы с Линдой и Волком гуляли вокруг замка, строили планы на Рождество. А когда вышли с небольшой веранды в центре парка, Волк несколько раз громко рыкнул.

— Кто-то чужой приехал! — прошептала девочка. А мне не хочется попадать в неприятности, пусть Ганс сам разберётся. Ждём, пытаемся заставить Волка молчать, и он слушается. Сел и смотрит на нас, потом на дом, недоумевает, почему мы не прогоняем незваных гостей?

Посыльный умчался, и мы поспешили в замок.

— Вам письмо от короля регента! — Ганс с порога огорошил меня очередной новостью. Ничего хорошего не жду от таких депеш. Открываю конверт, на нервах не могу вникнуть в суть и детали. Поняла только, что в назначенное время мне надлежит прибыть во дворец для подписания важных бумаг, суть которых мне известна и сроки договорённости скоро истекают. Его Величество король-регент Максимилиан III не желает, а требует моего присутствия! Правда, моего имени на конверте и в письме нет.

— Зачем? Наверное, собирается настойчиво рекомендовать съехать, до возвращения Эдуарда. Боятся, что герцог передумает и не женится на королеве, шепчу себе под нос, когда Линда ушла к няне раздеваться после прогулки. К королю ехать придётся, от таких приглашений отказываться опасно для жизни. Это очень пугает, но делать нечего.

Весь вечер я провела в расстроенных чувствах. Даже ужинать не хотелось. Но Нора настояла, потому что бледная и слабая я вообще никому не нужна.

— Я себе нужна, вам, Бишопу и Линде! Это уже компания.

— С Бишопом у вас какие-то слишком нежные отношения! — вдруг заявила Нора с критическими нотками в голосе. Я вздрогнула и улыбнулась.

— Он считает меня своей дочерью, так и признался, у него сердце болит от того, как со мной поступают эти богатые люди!

— Ах, вон как! В этом я с ним полностью согласна, ну я спать! Спокойной ночи, дитя моё, храни тебя бог.

— Я тоже, спокойной ночи, няня!

Ночью я очень плохо спала, казалось, что болезнь возвращается. Приснилось, что в комнате кто-то есть. Открываю глаза и в свете полной Луны вижу мужской силуэт, пытаюсь завизжать от ужаса, но не могу, страх парализовал меня. Зажмуриваюсь, пусть лучше думает, что я сплю. Но он наклонился, поцеловал меня в лоб и вышел. Оставив слабый след мужского парфюма.

Сердце чуть не выпрыгивает из груди. Слышу только «бум-бум-бум!», но глаза открыть боюсь, боюсь пошевелиться, ещё больше боюсь позвать на помощь. Он вернётся и придушит меня.

Неужели это тот, кто столкнул меня в яму? Лица не видела, но я узнаю его по запаху, вот только встречу днём.

Не знаю, сколько я лежала вот так, притворяясь спящей, пока не осознала, что Волк дрыхнет на подстилке, он же должен залаять. Да и Фиц залез под покрывало и посапывает. Может, мне показалось и никого не было? Набралась смелости, встала и закрыла дверь на ключ.

А утром я заметила, что мой рисунок лежит на комоде не так, как я его оставляла. Значит, в комнате кто-то был, это не сон… Обыски продолжаются?

Начинаю подозревать, что кому-то настойчиво нужно выкурить меня из замка, чтобы обыскать мою комнату. Только вот кому это нужно и что ищут?

Весь день прошёл как в тумане, прогулки, чтение книг и мои несложные занятия с Линдой, пока гувернантка уехала в столицу на дилижансе, прислуге кареты не положены. Она даже не спросила разрешения. Похоже, что Аннабель для неё не авторитет. Ну-ну!

Эти мысли всё равно отступают на второй план, потому что завтра я еду на приём к королю, а куда он меня потом отправит – вот это уже совсем другой вопрос.

Но еще больше меня напугал ночной визит незнакомца. Няня поклялась, что в доме никого нет, Ганс, мы и Матильда. Ещё конюх, но он живёт при конюшне, сама понимаю, что от конюха и прислуги парфюмом не пахнет.

Однако вечером я сама попыталась перерыть свою комнату, даже под ковры заглянула, обивку над изголовьем прощупала. Ящики комода снизу осмотрела. Ничего.

Дневник Аннабель перепрятала в кабинете Бишопа, на самых высоких книжных полках, где больше всего пыли. Тихонько вернулась в свою комнату, закрыла дверь не просто на ключ, но и подпёрла ручку спинкой стула. Может, и не сдержит ночных гостей, но шума наделает. Тогда уже зубы Волка и кочерга мне в помощь. А завтра мне рано утром на очередную экзекуцию к королю регенту. Даже думать боюсь, жаль, что Бишопа нельзя взять с собой для подсказок. Уснула, под утро и меня разбудила Матильда.

— Госпожа! Пора! — она крикнула через дверь, а у меня сердце забыло, как биться.

— Боже, дай мне пережить этот день!

Глава 13. Камень

Утро выдалось слегка морозным, но солнечным. Неприятный визит во дворец скрашивают прекрасные виды за окном кареты. Очень интересно, зачем я вдруг понадобилась королю-регенту?

Скорее всего, накануне возвращения Эдуарда, они хотят потребовать от меня съехать. Одинокая, хотя и замужняя дамочка, одна в доме с мужчиной, не простым мужчиной, а вроде как женихом самой королевы. Это только ей можно спать с моим мужем, а мне с её женихом даже в одном доме нельзя находиться? Я готовлю пламенную речь, даже думаю расплакаться, умолять, просить и ныть. А там посмотрим.

Тем временем карета подкатила к входу, но не парадному, а со стороны сада. Под шелест мелкого гравия, я с помощью кучера спустилась на землю и поёжилась от холода и от страха. Ничего не помню, не знаю, как обращаться к королю, и даже не понимаю, куда идти.

Из дворца навстречу вышел молодой человек, присмотрелась, для лакея слишком хорошо одет. Да и красивый, кто бы это мог быть, не успеваю приехать, а уже позор, не знаю, как обращаться.

Парень заметил меня и широко улыбнулся. Быстро поменял траекторию движения. Подбежал и вместо приветствия выхватил сумочку.

У меня, молодой дамы, спешащей на приём, вот так по-детски выхватил ценную вещь и побежал в сторону сада?

Если бы не ключи от сейфа и моя печать, то я бы не поспешила за ним. Но печать очень важна.

Пришлось почти бежать.

Он же здоровый кабан! Лет двадцать от роду. Но детство что в голове, что в жопе. И меня это разозлило. Даже в городе люди себя приличнее вдут, чем во дворце. Хотя может он дурачок?

Ненормальный детина добежал до огромного дерева, как-то взобрался на довольно высокую ветвь. И начал дразнить меня:

— Ну, проси меня! Заика, долго, может, научишься говорить как нормальные люди, и я женюсь на тебе! — и заржал как конь.

Вот если мне суждено показывать свою дурь и притворяться глупой, то сейчас самое время! Надо поступить совершенно непредсказуемо и, кажется, я знаю как. Потому что всё моё естество пропитано лютой ненавистью к этому парню, не понимаю почему, но я его готова убить. Кажется, что не всё забылось, сильные эмоции Анни я помню.

Осмотрелась! Тут живут очень педантичные люди. Вокруг дерева так аккуратно сделан бордюрчик из природных камней, хороших таких, размером с мою ладонь. Кончиком туфли попинала камни, и один поддался. Наклоняюсь и поднимаю увесистый «Аргумент!»

— Ничто так не улучшает переговорный процесс, как вовремя поднятый камень!

— Чего? — его губы скривились от ужаса, потому что я уже начинаю метиться. Даже если этот не попадёт, то тут этих камней много, до вечера хватит кидать!

— В колено или в лоб? — спрашиваю и улыбаюсь.

— Дура, это камень!

— Конечно, если в лоб, то вы свалитесь и сломаете шею, и мне придётся орать, звать на помощь, ведь вы сами упадёте. Ну, а колено послужит хорошим уроком, что ко мне лучше не приближаться!

Не успел он ответить, как я очень метко, а я вообще меткая, как все художники, попадаю ему в колено!

Пожарная сирена воет тише! Но я не обращаю внимание, наклоняюсь за следующим камнем!

— Подавись своей сумкой! Дура ненормальная!

— Вот именно! Дураков трогать опасно, мы непредсказуемые! — поднимаю сумочку и всё же кидаю в него камень, но теперь в плечо, пусть выучит урок.

— Ведьма! — завизжал парень и всё же свалился с ветки.

— Сударь, ведьма – это почётное звание каждой уважающей себя женщины! Спасибо за комплимент! — снова приседаю в реверансе, разворачиваюсь и быстрым шагом иду в сторону замка, замечаю, что наш поединок наблюдали несколько человек, и у всех снова то самое выражение на лицах, как в первый раз, когда я открыла рот в день, когда очнулась. И самое неприятное, что навстречу мне бежит муж.

— Аннабель! Что случилось? — его трясёт от паники. За меня переживает? Нет, за себя.

— Да какой-то придурок пристал! — начинаю ворчать.

— Это принц Альберт! Боже! Что ты с ним сделала?

Не ожидая продолжения истерики мужа, возвращаюсь к грустному принцу, он отшатнулся, а я настойчиво беру его под руку и веду вперёд. Бедняга хромает, сопит, но не сопротивляется.

— Значит так, если не хочешь опозориться, что девчонка тебя сделала, то говори всем, что неудачно свалился с дерева, понял? Придурок! Камней ещё много вокруг, следующий прилетит в лоб! — шепчу ему со злостью, он ошалело смотрит на меня. Вдруг наклоняется и целует руку.

— Благодарю, баронесса, за помощь, дальше я сам! — теперь его взгляд изменился. Пронзает меня, вглядывается в глаза, пытается найти отличия от обычной Аннабель, но я знаю, что их нет. Он из тех, кто уважает силу, и я замечаю, что появился интерес.

Камень сотворил чудо!

— Всегда пожалуйста! — улыбаюсь, приседаю в реверансе и ухожу к мужу.

— Фредди, отведите меня на аудиенцию к королю-регенту!

— Аннабель, он вчера уехал в свою резиденцию на побережье, во дворце только Её Величество, и принц Альберт, но она никого не принимает, — наклонился и прошептал. — Критические дни и огромный прыщ на лбу!

Достаю из кармана бумагу и показываю мужу.

— Это действительно приглашение от короля, подожди, кто-то подправил дату. Вот тут! Это очередной розыгрыш! — простонал Фредди.

— Отлично, значит, вовремя брошенный камень решил все мои проблемы! Всего хорошего!

Радуюсь, что моя карета не успела скрыться за поворотом, спешу сесть и уехать!

— Анни, можно я с тобой? — в тишине морозного воздуха этот крик мужа услышали все, и даже королева. Неожиданно я заметила её силуэт в окне, мы как два ковбоя на диком западе, ждём, у кого первого сдадут нервы.

— Нет! Оставайся со своей хозяйкой, у меня дела в конторе! Прощай!

Села и стукнула кучеру в стену. В тот же миг кони помчали меня прочь из дворца. Это чей-то идиотский розыгрыш, и сколько таких будет. Повестка в таком тоне написана, что я не посмела бы не приехать.

От обиды очень хочется плакать. Меня все ненавидят. И вырваться из этого порочного круга невозможно. Мне не позволят. Стоит только психануть и уехать, найдут и закроют в психушку, а самое ужасное, что такая же участь ждёт и Линду…

Пока я отбивала свою сумочку, адреналин не позволял сорваться в истерику, а теперь…

Я дала волю слезам, всю дорогу от жалости к себе ревела, радуясь, что стук копыт заглушает мои стоны.

Не сегодня, так завтра возвращается герцог, меня кто-то настойчиво выкуривает из баронства, а я даже не понимаю причин, почему они так поступают. Раньше казалось, что это от скуки, заикающаяся Аннабель, красивая и глупенькая, лёгкая мишень для нападок, таких как сегодня, просто ради развлечения, посмотреть, как здоровый детина дразнит девушку. Очень смешно, обхохочутся теперь над синяками принца.