Нас просто не было

Да вот только просчитался мальчик, выбирая меня очередной жертвой. Мне было фиолетово на его обаяние, харизму, заводной характер. Мне было фиолетово на него всего полностью. Знала, что он нравился многим девчонкам, та же Машка считала его чуть ли не эталоном. Все знала, но мне было фиолетово. У меня был другой круг общения, другие интересы, поэтому я никогда не воспринимала его всерьез. Вернее, я вообще его никак не воспринимала, разве что как раздражающий фактор, то и дело мелькавший в поле зрения.

Получив мой первый отказ, Артем немного опешил, почесал макушку, а потом растекся в задорной улыбке со словами «так даже интереснее». Не знаю, было ли интересно ему, но меня порой раздражало, когда идешь вся такая из себя нарядная, красивая, безупречная по коридору мимо аудиторий, и тут, откуда ни возьмись, он как ураган налетает, то закружит на месте, то волосы растреплет, беззастенчиво по-хозяйски обнимет – хрен вырвешься из цепких лап, непременно осчастливит поцелуем в щеку и дальше по своим делам отправится. А ты стоишь как дура, у всех на виду, растрепанная, взъерошенная, сердитая. Правда, злость проходила быстро – стоило отвернуться, как я тотчас забывала о нем, словно его и не было.

С учебой у Зорина, мягко говоря, были проблемы. В конце третьего курса Артем, прогуляв все на свете, завалил сессию и ушел в академ. Правда, ситуация от этого не изменилась, он все равно умудрялся появляться в универе практически каждый день, все так же отжигал в студклубе и глумился надо мной, подкатывая в самых неожиданных местах. Просидев в академе полгода, он снова вышел на учебу, и снова ничего не изменилось: он меня доставал, я его игнорировала.

Я окончила второй курс, он третий, и после лета Зорин опять не появился в универе – неугомонный артист добровольно сорвался в армию. Тогда даже я удивилась столь внезапному решению.

Дальше был мой третий курс – год спокойствия, когда меня никто не доставал нелепыми ухаживаниями и знаками внимания. Хотя спокойствием это не назовешь – пьянки, гулянки, бессонные ночи и отчаянные попытки не заснуть на первых лекциях. Красота!

Зорина я даже и не вспоминала. Мне было глубоко плевать на него… До поры до времени.

Через год он вернулся и – вуаля! – мы с ним оказались мало того что на одном курсе – в одной группе! Весь четвертый курс он не давал мне проходу. Видать, сильно парня зацепило, что его, всеобщего любимца, я продолжала динамить. Несмотря на это, он решил добиться моего расположения.

Бесполезно. Мое отношение к нему не менялось. Артем это прекрасно понимал, но не оставлял попыток. Он громогласно заявлял, что безнадежно в меня влюблен, но это не мешало ему крутить романы направо и налево, так что к его словам я относилась крайне скептически. Мне кажется, я стала для него заветным пунктиком, галочкой, которую ему хотелось поставить до окончания учебы.

Я ничьей галочкой становиться не собиралась, поэтому продолжала вести себя как ни в чем не бывало. С одной стороны, это было легко – его знаки внимания не находили в душе отклика, но с другой стороны – порой хотелось его задушить за то, что проходу не дает. Для одногруппников наши с ним «высокие» отношения стали неиссякаемым источником шуток. Они дружно угорали, когда Артем начинал меня прилюдно доставать, а я в ответ огрызалась. Нас даже называли «сладкой парочкой», хотя парой мы никогда не были. Была я и был Зорин с его безбашенным желанием заполучить меня. Вот и все.

После окончания учебы мы с ним пересекались только один раз – случайно, мимоходом, и не было времени даже словом обменяться, чему я несказанно радовалась, считая, что этот кадр навсегда исчез из моей жизни.

И вот на тебе! Стоит передо мной, улыбаясь в тридцать два зуба, и в глазах огонек такой хитрый горит. Все, кончилась спокойная жизнь.

Почему я не вспомнила про существование этого субъекта, собираясь на мероприятие? Даже ведь мысли не проскочило, что Зорин тоже мой одногруппник! Надо было вообще не приходить. Или одеться поскромнее. Мое короткое красное платье и длинные ноги на шпильках, естественно, не остались незамеченными:

– Для меня нарядилась? – весело подмигнув, поинтересовался он.

– Размечтался, – наконец, смогла высвободиться из его рук и отступить на шаг.

Артем оценивающим взглядом прошелся по мне снизу вверх, задержавшись на глубоком декольте. Я демонстративно сложила руки на груди и кашлянула:

– Глаза выше!

– Чего?

– Я говорю, собеседнику надо смотреть в глаза. Они выше! – сердито пояснила, с неудовольствием отметив, что по залу опять покатились смешки, как это всегда бывало, стоило Зорину приблизиться ко мне.

– Ну да, – просто согласился он, – глаза у тебя тоже красивые. Мне кажется, что ты все-таки для меня платье выбирала. Красный – мой любимый цвет, если под ним еще и белье красное, то ты от меня сегодня точно не отделаешься.

За спиной услышала сдавленный смех Машки. Она, как и все остальные, получала удовольствие, наблюдая за нашим «теплым» общением.

– Красное белье? – хмыкнула я. – Тогда ты точно в пролете. Сегодня я вообще без него.

Как хорошо, что в эту игру можно играть вдвоем! Я с удовольствием наблюдала, как на долю секунды его лицо изумленно вытянулось. Он непроизвольно скользнул взглядом по моей фигуре, а потом, взяв себя в руки, рассмеялся, искренне так, белозубо:

– Ничего не меняется, Антина. Ты все такая же злюка, как и была. Обожаю тебя! – подмигнул и повернулся к остальным, а я уселась на место спиной к остальному залу.

– Как мне этого не хватало, – с улыбкой призналась Машка.

– Чего именно? – подозрительно покосилась на подругу.

– Ваших перепалок. Ты даже не представляешь, насколько это забавно со стороны.

– Догадываюсь, – буркнула в ответ, беря в руки бокал с коктейлем.

– Неужели он тебе совсем не нравится?

– Нет, – ответила, невозмутимо делая глоток ярко-розовой жидкости, приятно обжигающей небо.

– Почему? – Семенова никогда не понимала моего равнодушия к Артему.

– Наверное, формат не мой.

– А какой твой?

Я пожала плечами. Понятия не имею, какой, но что Зорин под него не подходит – это однозначно.

Дальше веселье шло своим чередом. Все шумели, пили, общались. Мы с Марией сначала перекочевали за соседний столик, чтобы поболтать с девчонками, потом за следующий, и так далее, пока не пообщались со всеми. Вернулись на свое место довольные, веселые, слегка пьяненькие. Все было здорово, я даже забыла о том, что где-то здесь Артем, пока он не уселся за наш столик. Машка, закусив губу, пыталась скрыть улыбку, а я, подперев щеку рукой, тоскливо посмотрела на парня.

В драных джинсах, красной футболке, с растрепанной шевелюрой и легкой небритостью, загорелый, словно только что вернулся с юга. Если уж быть до конца честной – довольно милый тип… Та-ак, похоже, пора завязывать с коктейлями, если уж я этого приставучего негодяя начала считать милым.

– Чем обязаны вашему вниманию? – уныло поинтересовалась я.

– Соскучился, – ухмыльнулся Артем.

– А уж я-то как… – проворчала в ответ.

– Что, совсем-совсем не скучала? Ни капельки?

– Скажу честно, не то что не скучала, даже и не вспомнила ни разу, – мило улыбнулась.

– Колючка, – хмыкнул он, – а я скучал.

– С чем тебя и поздравляю, – отсалютовала бокалом.

– Как жизнь-то хоть расскажешь?

– Как всегда – лучше всех, – усмехнулась, очень некстати вспомнив о папиных санкциях.

– Не сомневаюсь, – впился в меня каким-то странным взглядом, суть которого я уловить не смогла, лишь почувствовала, как волосы на голове зашевелились.

Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но, к счастью, зал наполнился музыкой – кто-то из группы собрался осчастливить присутствующих сольным исполнением караоке. Зорин еще миг смотрел на меня, потом с досадой мотнул головой и повернулся в сторону исполнителя, а я, наконец, смогла вздохнуть свободно. Не понравился мне его последний взгляд – слишком уж серьезный, на него непохоже.

К микрофону вышла, чуть пошатываясь, Оксанка Мухина:

– Дорогие мои, я так рада, что все мы собрались сегодня здесь, – пьяным, чуть писклявым голосом начала она, – поэтому хотела бы всем присутствующим подарить чудесную песню.

Представляю, что сейчас будет… Мухина никогда не отличалась ни голосом, ни слухом. Она выбрала песню из кинофильма Титаник, и… началось. Ржали все, а она с пьяным упорством пыталась вытянуть «гоу он», не попадая ни в одну ноту.

– Молодец! – громко крикнул Артем и, засунув два пальца в рот, засвистел, остальные его поддержали. Парень чуть склонился ко мне и, почти не шевеля губами, со смехом произнес: – Полный атас!

– Хм, – я усмехнулась, – думаешь, у тебя выйдет лучше?

– Так, – он развернулся ко мне вполоборота и вопросительно поднял бровь, – я не понял, это что за ирония?

– Да нет, что ты. Какая ирония, разве я могу?! – невинно похлопала ресницами.

– Ты думаешь, я не выйду и не спою? – уточнил, не отводя от меня взгляда.

– Ну не знаю… – пожала плечами, продолжая его дразнить.

– Ты забыла, что я несколько лет в студклубе выступал? Я на сцене и пел, и плясал, и даже в бабские платья для ролей переодевался. Думаешь, не смогу сейчас к микрофону выйти?

В ответ лишь насмешливо повела бровью. Артем поднялся, сделал шаг ко мне и, опираясь рукой на стол, склонился ко мне так близко, что я невольно отшатнулась от него. Посмотрел на меня, широко и многообещающе улыбаясь, а в глазах лукавые демоны плясали:

– Сама напросилась! – с этими словами развернулся и бодрым шагом направился к пульту, выбирать песню, а я победно улыбнулась Машке.

– Кажется, сейчас что-то будет, – со смехом заметила подруга, – он твой вызов принял!

– Ага, сейчас какую-нибудь банальную «рюмку водки на столе» выдаст, – беспечно отмахнулась я.

Оксана тем временем закончила свою чудесную песню, от которой у половины присутствующих заломило зубы, а у второй половины задергался глаз и прострелило уши. Зорин легкой походкой подскочил к ней, забрал из рук микрофон:

– Все поблагодарим Оксаночку за чудесную песню и настроение! Это было прекрасно! Ты – супер! Селин Дион нервно курит в сторонке! – По залу покатились смешки, но полупьяная Мухина сарказма не уловила, прокричала, что всех любит, и вернулась на свое место.

Все взоры обратились к Артему. В одном он прав – стеснение и робость на публике – это не про него. Стоял, довольный, аж светился, как медный таз:

– Итак, как вы уже успели догадаться, я тоже решил спеть песню в честь нашей долгожданной встречи.

Все одобрительно загалдели, а мы с Машкой многозначительно переглянулись.

– Но потом подумал и решил, что обойдетесь, – усмехнулся парень, вызвав волну смеха, – и я буду петь для одной особы в этом зале. Вы все, конечно, поняли, кого я имею в виду, – он демонстративно развернулся в мою сторону и отвесил поклон, – прошу любить и жаловать нашу драгоценную, несравненную, необычайно добрую, нежную и приветливую Кристину Антину.

Все заулюлюкали, захлопали в ладоши, а я почувствовала, что залилась румянцем. Ну, Зорин, дождешься ты у меня! В очередной раз оказываюсь в центре нежелательного внимания по твоей вине! Показала ему кулак, на что он с легкой усмешкой послал воздушный поцелуй.

Заиграла музыка. Он это серьезно? Билан?! Болен тобой?! Полный пипец!

Сморщившись, будто съела целый лимон, рукой прикрыла лицо, обреченно слушая, как он пел. Голос, конечно, у парня красивый, да и со слухом тоже полный порядок, и артистичности не занимать, но прошу – кто-нибудь, прибейте его на фиг, чтобы замолчал!

Зал был в восторге, я мечтала провалиться сквозь землю, а Артем отжигал. Он указал пальцем на Серегу и Антона. Они переглянулись, не понимая, чего он хочет. Зорин кивнул на меня и указал на место рядом с собой. Парни, сообразив, что от них требуется, дружно поднялись и направились ко мне.

Что? Нет, нет, нет! Ни за что! Не подходите ко мне! Не трогайте меня! Надо бежать отсюда сломя голову! Вот только столик угловой – сама себя в ловушку загнала. Под общий одобрительный гогот эти два бугая бесцеремонно вытащили меня из-за стола и, не обращая никакого внимания на мои протесты, подхватив под руки, вынесли в центр зала. Баскетболисты хреновы! Бережно поставили рядом с поющим Зориным и торопливо вернулись на места, не желая пропускать шоу.

И вот стою, как полная кретинка, посреди зала, мечтая перенестись в любую другую точку Вселенной, вокруг счастливые, веселые, полупьяные одногруппники, музыка гремит, Артем рядом отрывается. На мои гневные взгляды, преисполненные обещанием убить его и закопать где-нибудь в подворотне, отвечает лишь ехидной улыбкой. Скотина! Ему весело, он получает от этого неподдельное удовольствие, а я не знаю куда деваться.

Сорваться с места и убежать? Глупо. Потом все будут говорить, что Антина – истеричка без чувства юмора. Может, они ждут, что я буду вокруг него залихватски отплясывать, как звезда из ролика «девушка в красном, вы прекрасны»? Ага, сейчас, размечтались! Ничего не оставалось, кроме как стоять, краснеть, сдержанно улыбаться и про себя едко комментировать его пение.

Наконец, эта проклятая песня закончилась, я с облегчением выдохнула, зал разразился аплодисментами, Артем картинно кланялся. И тут какая-то сволочь прокричала:

– Давай на бис!

Все дружно подхватили:

– Бис, Бис, Бис!

Так, это уже без меня! Катитесь со своим бисом далеко и надолго!

Сделала пару шагов в сторону и почувствовала, как вокруг моей талии сжимаются крепкие ладони. Ну это уже совсем ни в какие ворота! Бросила через плечо сердитый взгляд на этого упыря. Улыбается! Опять негодяй улыбается! Выставил меня полной дурой и доволен как слон! Ему-то как с гуся вода, а мне впору бежать и прятаться от стыда.

Не обращая внимания на мое негодование, он притянул меня обратно, не позволив вернуться на место, прижал спиной к своей груди, крепко обхватив обеими руками.

– Боюсь, на бис не получится, – произнес Зорин, обращаясь к залу, – дело в том, что моя муза хочет покинуть меня. А без музы я никак. Даже не просите.

Чувствовала его дыхание на макушке, и меня это бесило. Хотела вырваться и уйти, но останавливало чувство собственного достоинства. Как будет выглядеть со стороны, если я всерьез начну отбиваться от Артема? Правильно – по-идиотски! Он же шутит, дурачится, и всем это по вкусу.

Между тем зал пришел в волнение и требовал продолжения шоу:

– Муза, муза, муза! – начали они скандировать.

Я зашипела, с трудом удерживая на губах фальшивую улыбку. Артем смеялся, и не думая меня отпускать, а я чувствовала, что еще чуть-чуть и взорвусь.

– Ну, раз вы так просите, я думаю, она не откажет. Так ведь, Кристина Алексеевна?

Еще как откажу, с преогромным удовольствием! И стой тут один, как полный идиот!

Пыталась в очередной раз вывернуться из его захвата, но бесполезно. Почувствовала, как он кому-то кивнул, и в тот же миг снова заиграла музыка.

Это что такое?! Где он откопал эту песню?! Какой-то незамысловатый мотив, да и слова под стать. Я стояла и, ничего не понимая, хлопала глазами, а Зорин зажигал, явно поймав волну куража. Не просто пел, а выделывал какие-то дурацкие кренделя, по-моему, решив меня окончательно доконать.

Зал просто заходился в экстазе. Мало того что одногруппники бесновались, так на наш шум люди из других залов сбежались и теперь активно участвовали в нашем мероприятии. Кто хлопал, кто подпевал, глядя на текст на экране. Кто-то снимал на телефон. Ну все, здравствуй Ютуб! Какая-нибудь зараза обязательно это безобразие в сеть выложит! Господи, меня окружают одни придурки!

Наконец, этот ад закончился. Все шумели, что-то наперебой кричали, хлопали. Артем театрально кланялся, предусмотрительно удерживая меня под локоть, пресекая попытки побега.

– Всем спасибо за внимание, вы – суперзрители! Конечно, в завершении нашего выступления было бы логично осчастливить вас страстным поцелуем, но боюсь, что после этого петь я буду только фальцетом, – под всеобщий смех подвел он итог, а я почувствовала, что у меня вот-вот тормоза сорвет.

Он потащил меня обратно к моему столику, не ослабляя хватки, и мне ничего не оставалось делать, кроме как ползти за ним.

За столом сидела Машка и вытирала слезы:

– Ребят, я просто рыдала! – простонала она, опять рассмеявшись. – Тин, видела бы ты себя со стороны! Я тебя, кстати, в телефоне переименовала, ты теперь как Муза записана!

Мне было совсем не смешно. Подойдя к Артему практически вплотную, прошипела сквозь стиснутые зубы:

– Зорин, я ненавижу тебя!

– В следующий раз не будешь выпендриваться, – просто ответил он, насмешливым взглядом скользя по моей раскрасневшейся физиономии.

– Ты о чем?! Следующего раза не будет! Я надеюсь, что это была моя последняя встреча с тобой!

– Мечтай больше!

– А что тут мечтать? Все, забудь, что я вообще существую!

– Ага, сейчас. Нам с тобой еще поговорить надо будет чуть позже.

– Поговорить? Что-то я не припомню у нас общих тем для разговоров! Интересно, на какую тему беседа планируется? – не срывая иронии, поинтересовалась у него.

Он указал сначала пальцем на себя, потом на меня.

– Тём, ты это серьезно, – в недоумении всплеснула руками, – или просто выпил лишка?

– Серьезней не бывает, – парень кивнул, и взгляд неуловимо изменился, – мне уже осточертела вся эта ситуация.

– Так в чем проблема? Оставь меня в покое – и дело с концом!

Вместо ответа он как-то невесело усмехнулся, показал мне кукиш и, развернувшись, направился в другую часть зала, где шумели его друзья.

– Ого, как его пробрало! – протянула Мария. – Похоже, ты его окончательно довела.

– Кто кого еще довел?! Я вообще не понимаю, что на него нашло! Какой серьезный разговор? Зорин и серьезно – это два несовместимых понятия!

– Не скажи, – Маша покачала головой, – за этот год, смотри, как изменился. Повзрослел, матереть начал…

– Ага, сама взрослость, я бы даже сказала – почтенная мудрость! – перебила я подругу. – Знаешь, пойду-ка я домой подобру-поздорову. Пока он тут еще больше не напился, не повзрослел, не заматерел, или как ты там это называешь, и снова за меня не принялся.

– Тин, да ты что?! Так весело, а ты сбегаешь!

– Мне – не весело, – припечатала я.

Семенова тяжело вздохнула. Уж кто-то, а она знала, что я все равно поступлю по-своему:

– Мы с тобой созвонимся? – наконец, грустно поинтересовалась она.

– Непременно! – подхватила сумочку, поцеловала подругу в щеку и торопливо направилась к выходу, надеясь, что смогу скрыться незамеченной.

У самого выхода все-таки не удержалась и обернулась, ища взглядом Артема. Он нашелся в дальнем конце зала – стоял среди парней и ржал как конь, ему действительно было весело, как всегда. Король вечеринок, твою мать! Словно почувствовав, он резко повернулся к двери. Наши взгляды пересеклись, и я увидела, как он недовольно поджал губы и покачал головой, сообразив, что я собираюсь сбежать. Поднял кулак и пригрозил, в ответ я ослепительно улыбнулась, показала средний палец и с гордо поднятой головой покинула зал.

Правда, скрывшись за поворотом, отбросила понты и осмотрелась в поисках спасения. В нескольких метрах увидела дверь с табличкой «Служебный выход» и со всех ног бросилась к ней, откинув в сторону всю торжественность. В том, что он сейчас за мной ринется, я ни капли не сомневалась, как и в том, что настигнет меня в два счета. Он в кроссовках, а на мне шпильки одиннадцать сантиметров и узкое платье, в котором не то что бегать – ходить неудобно. Сюда, в служебные помещения, он за мной точно не сунется, даже мысли не допустит, что Кристина Антина может по подсобкам бегать, скорее всего, решит перехватить у центрального выхода. Что ж, удачи!

Немного поплутала по узким коридорам, пока, наконец, не нашла дверь, которая вывела меня на улицу. Вдохнув воздух ночного города, поспешила прочь, звонко отстукивая каблучками по асфальту сердитую дробь.

Выскочила на соседнюю улицу, с радостью обнаружив стоявшую возле магазина желтую машину такси. Хоть в этом сегодня удача на моей стороне! Через три минуты я уже мчалась в сторону дома, рассеянно глядя в окно, а в голове пульсировала мелодия и слова дурацкой песни в исполнении достопочтенного Артема Сергеевича.

Зорин, сука, ненавижу! Мне теперь этот напев не даст полночи уснуть!

ГЛАВА 4

В задумчивости смотрела на свое отражение. Прекрасное изумительного королевского синего цвета облегающее платье в пол на одной бретельке подчеркивало все достоинства фигуры. Нежнейшая ткань приятно льнула к телу, немного холодила кожу. Я покрутилась перед высоким, в полный рост, зеркалом, осматривая себя со всех сторон. Идеально! Все идеально! И платье, и девушка в нем… то бишь я. Потрясающий дуэт! Взглянула на ценник… И цена тоже потрясающая, но мне плевать, я в любом случае куплю его. Могу себе это позволить, я вообще могу позволить себе все что угодно.

Взгляд упал на второе платье, ожидавшее своей очереди на вешалке. Та же модель, но в роскошном красном. Надо померить и его, вдруг в этом цвете я буду еще краше?

Торопливо, но аккуратно переоделась.

О, Боже мой! Это просто фантастика! Я даже дышать перестала от такой красоты. Собрала волосы, приподняла их, представляя, как буду выглядеть с высокой прической и изящным колье на шее.

Какое же выбрать? Потрясающее синее или роскошное красное? Страсть огня или таинственность полумрака… Не смогла сдержать стона, в нерешительности переводя взгляд с одного шедевра на другой. Что же делать? На каком остановить выбор? Сняла красное платье, решив еще раз примерить первый вариант.

Может, взять оба? Плохая идея: два абсолютно одинаковых платья, различающихся только цветом – дурной тон. Засмеют. Тут даже аксессуарами не исправишь. Синее или красное? Красное или синее? А-а-а!

И в момент, когда я почти решила этот архиважный вопрос, раздался звук сирены противовоздушной обороны. Сначала тихо, потом все громче, и громче. И вот уже я, бросив на пол оба платья, зажав уши руками, бросилась прочь из примерочной кабинки, как была в одном белье, босиком, забыв сумочку и все свои вещи.

В магазине творился ад. Десятки людей бежали, толкались, сносили на своем пути вешалки с брендовой одеждой, спеша выбраться наружу. Кто-то кричал, кто-то звал друзей. Визг, писк, хаос, вертеп. Я заметила, как споткнулась и упала женщина, а толпа, сплошным потоком потекла поверх нее, не давая подняться.

Нельзя падать ни в коем случае, встать уже не удастся – растопчут, сомнут, раздавят. Эта мысль пульсировала в мозгу, пока я в человеческом потоке продвигалась к дверям. Сотни человек, или даже тысячи! Откуда в небольшом дорогом бутике столько людей? Женщины, мужчины, дети. Что это за безумие?

В голове что-то не сходилось, я пыталась разобраться, но суть ускользала. Почувствовала толчок в спину, не смогла удержать равновесие и полетела вниз.

«Это конец», – промелькнуло в голове.

Сирена вопила все громче и громче, разрывая барабанные перепонки. Прикрыв лицо руками, приготовилась к столкновению с полом. Вот он, все ближе, ближе. Я смотрела, как ко мне приближается серебристо-серая обшарпанная поверхность, пытаясь избежать столкновения, непроизвольно дернулась и… проснулась в своей кровати.

Резко села, чуть не свалившись на пол, прижимая руку к груди, в которой гулко билось сердце. На тумбочке лежал телефон и голосил на всю комнату. С перепуга схватила его и непослушными пальцами нажала кнопку ответить:

– Антина, ты спишь, что ли? – раздался бодрый голос.

От неожиданности откинула телефон на другой конец кровати, словно он был ядовитым пауком. Бросила ошалевший взгляд на часы – восемь, мать твою, утра!

Это какой надо быть заразой, чтобы звонить в такую рань?! И я хороша! Всегда отключаю звук на ночь, но именно сегодня забыла это сделать. Ни вчера, ни завтра, а именно сегодня!

Прикрыла глаза рукой и со стоном упала обратно на подушку. Сердце никак не хотело успокаиваться, от утреннего всплеска адреналина дыхание было тяжелое и неровное. Пытаясь хоть как-то прийти в себя, потерла лицо ладонями.

Восемь утра! Нормальные люди еще спят в это время, а тут…

Телефон снова ожил.

– Да иди ты! – отмахнулась от него.

Однако звонивший отличался необычайным упорством. Мелодия повторялась раз за разом, разрывая мой еще сонный мозг. Я нащупала вторую подушку и прикрыла ею голову, надеясь, что это поможет. Как бы ни так! Телефон стоял на максимальной громкости, поэтому никакая подушка от него не спасала.

С рычанием перевернулась на бок и потянула руку к трубке. Бесполезно. Кровать у меня огромная, двуспальная, так просто до противоположного края не дотянешься. Браня настойчивого абонента на чем свет стоит, поползла к телефону, отталкиваясь пятками, как зеленая, лохматая гусеница.