Пацанка

Александра непоседа. Она весёлая и слегка дикая. На месте никогда не сидит. Она талантливая. Она обожает своих зверей и питомцев. У неё в друзьях записано несколько собак Грелка, Лайк и Самовар, кролик Боб и лапчатый гусь Вася. Саша вдобавок недавно познакомилась с медвежонком в лесу. Она играла с ним около часа и назвала того Ярым. Он несильно её укусил за правую руку и левое ухо слегка оцарапал. Но ей следы клыков остались в назидание. Он затем быстро убежал в густые кусты и больше не появился. Медвежонок, видимо, почуял своих неподалёку.

Дед Поликарп часто берёт красавицу-внучку в лес. Он охотник со стажем. Александр ловко переняла опыт обращения с холодным и огнестрельным оружием. Она даже научилась умело ориентироваться в лесу. Она познакомилась с повадками диких зверей и животных. Саша отменно изучила всех птиц, населявших местный глухой лес. Она спортивная и активная. Она легко подтягивается на турнике десять раз и отжимается быстро. Все нормы «ГТО» сдала на отлично, а стометровку преодолела за пятнадцать секунд. Александра зимой часто катается на коньках, а летом в свободное время крутит педали велосипеда.

Саша работает в колхозе. Она легко водит трактор «МТЗ». Она пашет и косит траву в поле. Сельская милашка завсегда убирает урожай: и зерновые, и кормовые. Она лично изъявила желание трудиться на тракторе. Саша сдала на права легко и непринуждённо. Ей идёт водительский образ и слегка рваная телогрейка. К ней даже приезжали из района и города Белгорода корреспонденты, а ещё были фотографы из модного журнала «Хозяюшка» и «Мода». Саша показала себя во всей красе. Она позировала, как истинная модель. Она ведь сама краса — красой. Александра позировала, и сидя в тракторе за рулём, и в поле, и на стоге сена. Она примерила не себе и телогрейку, которая обмазалась в мазуте, и своё лучшее летнее короткое платье в горошек с глубоким вырезом на груди. Она поразила представителей городской модной аристократии и индустрии. Саша показала себя во всей красе без всяких пошлостей. Её сфотографировали сто раз возле белоствольной берёзки, и перед широким полем, и возле трактора, и у речки. Когда снимали кадры на стоге сена, пучеглазый фотограф Филимон Николаевич Глазырин полез целоваться. У него даже слюнки потекли. Он видный, крепкий парень. У него округлое весьма приятное, но назойливое лицо, — глаза раскосые цвета родника, нос как монета, а губы странно широкие и белые. Он всё кичился силой и играл бицепсами перед девушкой. У него непомерно сильные и развитые руки. Но Филимон сам по себе наглый, дерзкий и упрямый. Он решил взять своё силой. Но Саша быстро его урезонила. Она слегка оттолкнула парня. Но городской пижон всё равно полез целоваться и крепко прихватил девушку за плечи. Филимон слегка добился своего. Он, взяв силой, поцеловал её грубо в губы. Саша ошалела. Она просто сразу бросила Филимона через плечо, а правую руку ему слегка вывернула. Её силы оказалось не занимать. Филимон, громко закричав, весь покраснел, как помидор и не сразу пришёл в себя. Он всё же стыдился своего поступка и даже попросил прощения. Александра, махнув рукой, простила приставалу. Филимон пригласил Сашу в кино. Но сексуальная сельчанка сразу и смело сказала, что подумает, но ты, мол, не в моём вкусе ковбой. Целуешься тупо. Иди и тренируйся сначала на кошках… Саша оставила всё же кавалера без ответа. Она умеет проводить время в одиночестве и всегда знает, как и чем себя занять. Саша много времени проводит со своими любимыми питомцами. Она кормит и убирает за ними. Домашние крохи же платят добротой, весёлостью и вежливостью. Она в них души не чает и просто обожает своих малых и послушных друзей.

Небо однотонное серое сгущало неясные краски. Морось наседала. На грубых тёмный ухабах прямо виднелись косые, усиленные струи дождя. Повеял тонкий ветерок. Его порывы гнали волну дикой свежести. Стены бревенчатого дома сильно намокли, а на стёклах скопилось много влаги, которая плавно ползла струйками вниз и капала на каменную, уже сырую отмостку. Влага текла и с треугольной, железной крыши, а вдобавок скатывалась просто отовсюду.

Дед Поликарп, стоя возле окна, округлил свои взволнованные глаза и смотрел прямо. Он к своей старости сохранил отменное зрение. Его мысли путались. «Я думал, что случилось. Воздух гудит просто. В посёлке немцы. Идут прямо по дороге. Колонна движется прямо. Здесь и танки, и бронемашины какие-то… И колонна солдат тянется далеко. Сколько их много. Вот же басурмане проклятые. Куда они идёт? На Москву идут. Наши отступили. В кольцо нас затягивают. Но мы им всё равно врежем. Погодите немного. Мы вам врежем, что мало не покажется. Вот же басурмане. Идут, как у себя дома. Все при оружии. Этот на башне танка сюда смотрит. Вот же рожа немецкая… Но меня он не видит. Это точно. Рожи у нас у всех хороши. Всякого сюда не попрут. Уже были. Делать им тут нечего. Я им не открою больше. Бесят меня уже. Александру я в лес отправил. Там они её не найдут. У неё там всё есть на пару недель. Даже больше… Домик лесника тёплый. Там можно и зимой жить. Ружьё там есть. Если что она стрелять умеет. Не маленькая. Всё знает, что происходит. Война началась. И не мы её затеяли. Мы не звали их сюда. Они сами пришли. Сами на нас кинулись вероломно, как бешеные. Нам теперь их надо победить. Не иначе. Александру они не найдут. Лес она знает отменно. Грибов, ягод если что наберёт. Места богатые на урожай. И глухие места. Лес здесь аномальный. Сколько людей затерялось. А всё лезут… Вот хотя бы Степан Степанов. Грибник с большим опытом. А ведь заплутал. Где-то здесь заблудился. И ведь выйти не смог. Нашли его через три месяца. Уже скелет на тропе лежал. Чёрт его дёрнул в лес идти с вечера… Но не в этом дело. Нельзя на болоте чёрта тревожить. Или водяного. Я уже не знаю… Он любого утащит. И дорожку закрутит. Сколько там людей запропало… Уже не сосчитать. Бабка повитуха Егоровна. Бабка Люда Брагина из Яськов. Бабка стряпуха Кузьминична тоже пропала тем летом. Пошла с собачкой. Собачка Тузя её вышла вся исхудавшая. А она так и пропала. Даже тело не нашли. Одну корзинку забрали и то уже дырявую. Лес наш страшный… Нельзя туда заходить без толку. Александра это знает. Я её научил, как в этом лесу жить и не потеряться. Она всё прекрасно знает. Им она не достанется. Вот же идут и идут… Сколько их тут? Сотни или даже тысячи. Их много. Но Москву им не взять. Не видать им Москвы как собственных ушей. Найдут они здесь погибель свою все до единого. К бабке не ходи. Все погибнут. И Гитлер их сам застрелится. Болван редкий. Вот же идут по нашей дорожке… Я уже старый, чтобы воевать. А так бы я им показал едрёна мать. Мне бы пушку сорокапятку и место повыше… Я бы им врезал по первое число. Ноги бы не унесли. Я бы всех их там замял. Вот же рожи наглые. Вон на танке сидит один в маске. Что-то жрёт… Яблоко, кажется. Уже успели где-то нарвали. Улыбается гад. Ничего сволочь. Скоро тебе не до улыбок будет. Зря вы сюда пришли. Ничего вы здесь не найдёте. Окромя смерти… Сколько же их много. Пехоты идёт и идёт… Тут, наверное, больше тысячи солдат. Даже больше. Танки, мотоциклы… Вот прут и прут. Самое главное, что Сашу я в лес отправил. Там ей безопасней будет. И мне спокойней. В деревне людей немного. Одни старики да… Баб немного. Ещё детишек несколько. Тут воевать не с кем этим воякам. Пускай себе идут. Никуда они не придут. Врежут им. Мало не покажется. Дело ясное. Ничего им не светит здесь…», — подумал он. Дед Поликарп Ауленко, стоя возле стенки, глянул на иконку и быстро помолился. Он вновь через окно глянул на колонну, которая двигалась вперёд и без остановки. Через околицу даже слышался редкий говорок. Воздух сотрясали гулкие моторы тяжёлой техники, которая иногда ревела невпопад и порой просто злобно.

Глава третья

Небо сумрачное и неясное ещё больше затянуло призрачными облаками, которые всё тянулись тихонько и плавно и даже незаметно. Морось слегка усилилась, а в воздухе на фоне тёмных бугров прямо виднелись косые струи дождя. Уже появились заметные лужи на дорогах и дворах. В них рисовались мутные картины. Ветер прохладный чуть веял и колыхал слегка мокрую листву на деревьях. Воздух по-прежнему сотрясала тяжёлая немецкая техника. Её моторы шаловливо гудели. Немецкие танки, бронетранспортёры, мотоциклы с колясками, управляемые водителями, двигались вперёд и уже растянулись на несколько сотен метров. По обочинам и краям околиц тянулась шеренга гренадёров и автоматчиков СС. Солдаты вермахта держали неровный строй. Из них кто-то курил сигареты, кто-то взялся за фляжку, где булькала чистая питьевая вода или шнапс, а кто-то просто шагал вперёд, руководствуясь приказом военачальников. Все солдаты вермахта неуклонно двигались на восток. Их пороховажные лица скрывали широкие капюшоны маскхалатов или плащи, которые находились далеко не на всех пехотинцах. Многих спасала от мороси лишь тёмная квадратная каска. У них у всех под ногами то и дело чавкала размокшая жижа.

Дождь не утихал. Его дуги то усиливали свой натиск, то ненадолго давали слабину. Стихия настала явно некстати для истинных арийцев. Они то и дело недовольно озирались по сторонам. Но кому-то хватало и времени, и места в такой непогоде для веселья. Гренадёр СС Кирон Авон шагал ровно Он жилистый и узкоплечий. На нём плотно сидел плащ. За сутулой спиной виднелся карабин — маузер. Его белое лицо, как у призрака выражало странную дурость, а черты все как невпопад, — глаза узкие тёмного цвета, нос большой и острый с горбинкой, рот широкий, а губы тонкие сухие. Он, глядя на приятеля, примитивно ухмылялся и выпивал, смакуя, небольшими глотками шнапс из фляжки. Его рот, казалось, не закрывался. С ним рядом шагал гренадёр СС Рик Дорон. Он коренастый и широкоплечий. У него в руках темнел лёгкий пулемёт чешского производства «ZB-26». За поясом виднелось несколько ручных гранат «м-24» на длинной деревянной рукояти. На нём плотно сидит тёмно-зеленоватая форма, а поверх темнел пятнистый комбинезон. Но капюшон трепыхался на спине. У него на голове лишь тонко дрыгала квадратная каска, где вырисовывалась свастика. Его медное лицо выражало небольшую глупость, а черты сводились в одну плоскость, — глаза хищные как у кобры, нос тонкий, губы полные с оттенком тёмного кофе, а подбородок мощный и непробитый. Его развитое физически тело уже промокло. Рик незаметно, но слегка бесился. Он ехидно ухмыльнулся, вкушая шуточки своего приятеля, а пулемёт ещё плотнее прижал к себе. У него под ногами без конца всё чавкала жижа, а к сапогам уже налипло достаточно глины. Его обувь заметно отяжелела. Рик, порой заметно проскальзывая, бесился. Он вновь бегло глянул на порочное лицо своего приятеля. Кирон Авон протянул ему фляжку, а гренадёр Рик быстро выпил шнапса. Он живо обтёр губы. Ему сразу заметно повеселело.

Веял тонкий, пронизывающий ветерок. По краям дороги всё кривились невысокие, серые заборчики. Здесь же возвышались телеграфные столбы. Из них некоторые стояли неровно. За долгим забором виднелся пустынный огород, который заметно зарос высокой травой. Но тут всё же росли подсолнухи и горох, который уже сильно пожелтел, вися на тонких сухих рогатинах. В стороне возвышалось чучело. Его украшало старомодное белое платье. Двор пребывал в забвении. Дом бревенчатый и серый уже заметно осел, а треугольная крыша провалилась. Хозяева, видимо, давно бросили свою избу, а кому принадлежала неизвестно. Во дворе находилось несколько старых, ветхих сараев, где лежали такие же ветхие дрова. Собачья будка сильно покосилась. У неё давно слегка текла крыша, как и у дома, а цепь сильно заржавела, вися на тонком гвоздике. Участок, где когда-то росла картошка и свёкла, пребывал в забвении, а дальше за полынью виднелся лишь приметный и крепкий забор из плотных свежих горбов с остро заточенными концами.

За этим жутковатым забором на приличном отдалении от дороги находился весьма высокий, двухэтажный, деревянный, бревенчатый дом местного дурака. В нём прописан Бронислав Калиныч Устюгов. Дом всё же выглядел приемлемо. Его невысокая треугольная крыша заметно темнела, а весьма низкий чердак сильно пылился. Здесть давно прописались дикие пернатые голуби. Они часто гадили, а хозяин сильно на них ругался. Броня часто берётся за личный карабин и даже порой стреляет из него по ночам. Ему почему-то кажется, что кругом летают пернатые. Местные жители называют его дураком, лунатиком и помешанным. С ним мало кто общался. Если не считать боевого пса Наполеона. Этот пушистый малыш обладает игривым нравом. Он ещё молод. Ему недавно испилилось лишь только три года. Кобель знает себе цену. У него средний размер, шкура гладкая бурая, голова массивная, как у волка и морда в аккурат. Наполеон даже пару раз слегка бился с лесным зверем. Он часто воет на луну. Его тоже местные жители приписали к «бешеным» и «дуракам». Хозяин Броня на самом деле лишь слегка повёрнутый. Он часто разговаривает сам с собой и порой ходит по селу ночами. На нем, как правило, в такие моменты красуется модная тёмная пёстрая шубка, которую он любит надевать на голое тело. Броня при встрече с бабами, широко раскрывает шубу, и показываем им свой мускулистый торс, плоский пресс, слегка волосатый пах и весьма большой стояк. Он же не пугается своего завсегда эпичного вида. У него овальная голова, а лик весьма добротный, — глаза лазурные большие, нос прямой, а губы пухлые и навыкате. Он чем-то похож на кроманьонца. Он носит и густые усы и бороду. Его шевелюра тоже густая и седая местами, а волосы светло-золотистые и немного рыжеватые. Ему уже миновало пятьдесят пять лет. Но он ума не нажил. Он по молодости был женат на бухгалтерше Валентине Галкиной-Миркиной. Но после бешеных ссор она развелась с ним, а детей не нажили. Она сразу выписала бывшего мужа из городской квартиры. Броня переехал в деревню. Он здесь и остался в доме своего деда Якова, который давно уже представился. Этот суровый тип многим насолил. У него значилось три судимости. Он в местах не столь отдалённых пробыл около двадцати лет. Яков работал на лесоповале, где ему сильно повредили правую руку. Он простудился и занемог. Яков долго страдал, но так и не оправился, уйдя в мир иной на шестидесятом году жизни. Его свирепый нрав и дикий характер, передались по наследству и внуку Брониславу. Яков ещё сильно обожал выпить. Он часто напивался вдребезги, что даже себя не помнил. Он под градусами совершил несколько деяний, но нетяжких деяний.

Бронислав тоже выпивает, но знает меру. У него всё же всегда есть водка и самогон в наличии. Он слывёт запасливым, а порою даже умело гонит горячительные напитки на основе яблок и лесных ягод. Бронислав, оставшись один, немного помешался. Он, проводя дни в одиночестве, вёл себя всё более ненормально и даже пару раз побывал в психлечебнице. Но его оттуда быстро выписали. Его признали адекватным и вменяемым. Ему дали соответствующую справку. За ним всё же зачастую значатся некоторые заметные психические расстройства. Его поступки часто не поддаются объяснению и логике. Он, например, порой забирается на деревья и пугает людей. Броня в такие моменты, как правило, смеётся громко и от души. Но он никогда не занимался рукоприкладством. Броня просто обожает нереальные и нешуточные розыгрыши. Он однажды до чёртиков ночью напугал стряпуху Валентину Рыстакову. Броня стоял со стальной косой на перепутье и спросил, как пройти в библиотеку. Его нисколько не смущало, что на дворе уже миновал час ночи. Стряпуха возвращалась с рабочей смены из дома отдыха. Она приехала в родное село на выходные погостить. Валя, не поняв шутку местного дурня, быстро побежала по улице. Она вся растерялась и даже сумку с пирожками обронила. Бронислав подобрал угощение и забрал себе знатные сдобные булки. Он тогда объедался весь вечер.

Броня крепыш от природы. Он весьма развитый физически. Его руки мускулистые и сильные, как молоты. На них прямо видны крепкие округлые мощные бицепсы. Броня всё делает руками по хозяйству. Он колет дрова, и возит воду, и лично пашет огород стальным плугом. Он уже давно на своих широких ладонях прямо набил мощные мозоли. У него большие кулаки, как из стали. Ему силы не занимать, но ума бог много не дал. Он в плечах широкий. Ему сейчас по документам пятьдесят пятый год. Но он всегда всем говорит, что ему семьдесят девять лет. У него в этом плане странная арифметика. Его рост один метр семьдесят семь сантиметров, а вес восемьдесят пять килограммов. Он явно не мальчик для битья. Но ему один раз сильно досталось. Он нарвался на пятерых полупьяных амбалов. У него деловые лбы спросили закурить, а он ничего не сказал. Броня просто прошёл мимо. Им сразу не понравилось такое обращение. Они окружили селянина и тут же вломили сильно по голове бадагом. Битюки сразу навалились, когда Броня упал на дорожную грязь. Он защищался, как мог. Ему сильно досталось по челюсти сутикованными ботинками, а на лице появилось много крови. Броня всё же резко схватил одного жилистого неприятеля Викентия Кузьмина за ногу и сильно дёрнул. Мордоворот сразу упал на дорогу, а все расступились. Бронислав озверел. Он драматично и резко вскочил на ноги и схватил в руки огромную деревину, которой сразу широко замахал. Авторитет Гоша Приёмыш тут же вздрогнул. Ему досталось сильно по пухлому порочному багряному лицу. Он упитанный не в меру, но вес ему не помог. Его лицо сильно смяло, — глаза замылило, нос порвался, а губы заметно извело. Гоша, широко махнув руками, повалился на широкую спину. Он сразу ощутил темноту в глазах, а из носа в виде большой лампочки живо потекла кровь. Его всё же быстро приподняли приятели. Они все сразу попятились, но обещали вернуться, и сильно покалечить Бронислава. Но из них никто больше не появился и никто ему больше не угрожал.