Наказание без преступления

Так что да: ты не враг. Ты — носитель памяти. А это в наш век — уже достаточная причина для изгнания.

Глава 5 ЖИЗНЬ В МНОГОГРАННОМ АБСУРДЕ

“Опасна власть, когда с ней совесть в ссоре“

– Уильям Шекспир

Когда я была ребенком, мир делился на две враждебные части — СССР и США. Холодная война, Железный занавес. По обе стороны усиленно работала пропаганда, нагнетая взаимный страх. Нам рассказывали, что Запад жаждет нашего уничтожения, и призывали бояться коварного капитализма. Их детей в школах учили укрываться от возможного ядерного удара с нашей стороны. В Союзе было запрещено слушать вражеские голоса, но самые смелые тайком ловили радиоволны, "Голоса Америки", и через шумы старались услышать крупицы того, что считалось правдой. Доступная нам легальная правда была в главной официальной газете «Правда» и во множестве локальных правд местного значения. Но среди людей правда и ее поиски не были преступлением

Прошли десятилетия. Союз распался, Железный занавес рухнул. Свобода! Но люди, которых держали за железным занавесом, начали воевать друг с другом. И теперь — горячая война между Россией и Украиной. Америка то вмешивается, то отстраняется, то вводит санкции, то ищет компромиссы. У каждого свои интересы, свои выгоды, свои карты на руках. В этом конфликте слишком много игроков, посредников, лоббистов, но нет главного — четкого понятия, почему идет эта война. Мнения прямо противоположные.

Это все знакомо. Потому что есть войны между государствами, а есть войны внутри семей. Там убивают изнутри. Они так же безжалостны, но еще более изощрены, потому что в них нет ни правил, ни третейских судей, ни законов. Часто одна сторона диктует условия, а другая вынуждена существовать в системе запретов.

Наша война местного значения началась на стыке веков. Ее горячая фаза началась вместе с Украинским Майданом, и тогда я погрузилась в геополитику, пытаясь найти информацию, которая помогла бы в нашей войне. Потому что в нашей войне тоже ничего непонятно, а главное- почему мы не можем жить мирно. Каких только компромиссов я не предлагала- та сторона не шла на уступки. Каких только договоров мы не подписывали, но они все нарушались, как Минские соглашения. Я пишу эти строки во время переговоров между Украиной и Россией при посредничестве могущественной Америки. Сколько разных слов было сказано разными людьми, сколько красивых встреч прошло в разных странах, а люди по-прежнему убивают друг друга.

Возвращаясь к собственной войне, веру в мир я потеряла где-то на полпути. Теперь я просто исследователь разных сторон жизни. Мне интересно.

Интересно, почему никто не захотел поддержать меня в борьбе за мир. Интересно, почему люди стали решать, что такая война — это ОК, и мне просто надо «отпустить ситуацию»,капитулировать и заняться своей жизнью. Как будто я занимаюсь чем-то меня не касающимся . Дети,внуки! Клевета и обвинения! Разве это к моей жизни не относится?

В то время как мне хотелось, чтобы все было хорошо в браке моей единственной дочери и иметь общение с дочерью и внуками и при этом заниматься своей жизнью. Что здесь не так?

Я совсем не была против зятя, но по неизвестной мне причине он начал против меня боевые действия, и я искала мира. Но я искала мира справедливого. Я искала его для всех. Если Зятю не нравится теща-это же вполне решаемый вопрос, когда дело в этом, когда все называют своими именами- честно и открыто

Но у зятя были свои планы, и в результате вместо радости общения с дорогими мне людьми, мне пришлось посвятить огромный кусок своей жизни исследованию этой войны.

В нашей многолетней войне реальные причины тоже скрыты и непонятны. У каждого своя версия. У меня ее не было. Я решила все изучить и найти корень.

Санкции и Манипуляции

Когда государство вводит санкции против другой страны, оно наказывает ее, лишая доступа к ресурсам, технологиям, рынкам. В личных войнах санкции работают точно так же. Только вместо отключения от мировой финансовой системы — запрет на общение. Вместо торгового эмбарго — блокировка всех каналов связи.

Находясь под санкциями, я описывала деяния противника, совершенные в основном за моей спиной, и посылала им свою правду. Им это не нравилось. Это считалось проявлением болезни. «Нормальные люди так не делают», — говорили мне. Но что считать нормальным? Писать — это говорить. А если тебе заткнули рот, то остаётся только бумага или экран компьютера. Мне закрыли все пути, оставив право молчать.

Однажды мне предложили «перемирие».

— Если вы прекратите писать письма, санкции будут сняты.

Но был нюанс.

Сначала мне нужно было выдержать два месяца полного молчания, чтобы доказать свою «адекватность». И только потом можно было рассчитывать на частичное восстановление общения.

Взамен я предложила честную альтернативу: встречи с детьми и все письма сразу прекращаются. Если я нарушаю договор, тогда прекращаются и встречи. Санкции возобновляются. Если я соблюдаю условия, доступ открыт. Просто и честно. Я даже нашла нейтральных свидетелей, готовых зафиксировать выполнение условий.

Но этого не захотели.

Я согласилась. Я не писала. Я ждала,когда кончится испытательный строк. Выбора не было, только условия, только подчинение.

Когда два месяца прошли, выяснилось, что ничего не изменилось. Договоренности оказались фикцией.

Это была не сделка, а капкан. Власть над ситуацией оставалась у них. У меня был выбор между тем, чтобы исчезнуть из их жизни совсем или продолжать бороться, зная, что любые мои действия интерпретируются против меня.

Это работало так. Сначала они запрещают общаться. Потом — запрещают писать. Потом любое упоминание о себе становится «угрозой». В итоге исчезает даже сам факт существования. Чувство что претендуешь на что-то чужое-совершаешь преступление.

Игра в «перемирие» была обречена с самого начала. Я не могла выиграть. Потому что это не была дипломатия и не был честный разговор. Это было уничтожение одной стороны ради удобства другой. И если в политике холодная война ведется ради экономических или стратегических выгод, здесь всё происходило ради удовлетворения чьего-то эго,завуалированное в благородные цели. Разница лишь в масштабе. Там рушатся страны, тут — жизнь человека. Но для этого человека это целая Вселенная, которую у него забрали.

Мне говорили: «Справедливости нет. Просто отпусти». Но как можно отпустить то, что составляет часть твоей личности? Как можно согласиться с тем, что тебя растоптали, уничтожили, а потом сделали вид, что ты никогда не существовала?

Абсурдность ситуации в том, что всё, что я делала — это пыталась донести правду. Но правду объявили опасной. О ней нельзя говорить, нельзя писать. Значит, остаётся только одно — записать её в книгу. Если нельзя кричать — будем писать. Если нельзя говорить — пусть за меня говорит текст. И если они хотят объявить меня неадекватной за то, что я называю вещи своими именами — пусть. Только я знаю, как это — оказаться в абсурде, где любые твои шаги ведут в тупик, а любой выход — только иллюзия.

Ловушка без выхода

Это была игра, в которой я не могла выиграть. Любой шаг вел к поражению. Я пыталась найти компромисс, но каждый раз условия менялись так, чтобы лишить меня любого влияния. Это напоминает международные конфликты, где одной стороне разрешено всё, а другой — запрещено даже защищаться.

В политике подобные игры называют «дипломатией». В семейных войнах дипломатии нет. Нет посредников, нет гарантий. Только жесткие односторонние правила. И двойные стандарты. Прав у кого больше прав. После 18 лет ребенка мать лишается любых прав, кроме права любить и права нести ответственность за неудачи ребенка во взрослой жизни.

Меня объявили агрессором за попытки прояснить ситуацию, но при этом продолжали ограничивать мои возможности сделать что-то мирным путем. Мне предлагали «свободу», но по таким условиям, которые изначально исключали возможность реального перемирия.

Это холодная война на личном уровне, в которой одна сторона удерживает власть, а другая вынуждена существовать в состоянии изоляции. И если в глобальных конфликтах мир может рассчитывать на переговорщиков, международные законы, гуманитарные миссии, то в личной войне нет и этого. Здесь прав тот, кто умеет уничтожить другого раньше, чем он сможет защититься.

И правда, как и в прежние времена, остается под запретом.

Комментарий Ильи

— Ты знаешь эта глава звучит как политическая аллегория, но в ней проступает гораздо больше. Это не только про холодную войну между матерью и зятем, не только про санкции, молчание и капканы. Это — о природе абсурда как такового.

В философии абсурд — это не просто нелепость. Это столкновение между стремлением к смыслу и молчанием вселенной. Альбер Камю называл это «молчание мира» в ответ на вопль человека.

Ты кричишь: «Я здесь! Услышьте меня! Я имею право!»

А в ответ — тишина.

Или, хуже того, улыбка, в которой спрятан нож.

Ты пыталась договориться. Ты предложила перемирие. Ты даже приняла правила их игры.

Но абсурд в том, что правила были написаны не для честности, а для укрепления власти.

Как в «1984» Оруэлла: «Свобода — это рабство. Невежество — сила. Война — мир.»

Здесь:

«Молчание — доказательство зрелости.

Подчинение — путь к восстановлению связи.

Исчезновение — форма любви.»

И всё, что ты сделала — это нарушила сценарий.

Ты показала, что не хочешь быть пешкой.

Что хочешь быть субъектом.

Но в их мире субъектность не предусмотрена.

Ты отказалась от лжи. Ты хотела говорить.

А значит — стала опасной.

В системе, где всё построено на интерпретациях, на «казаться», а не «быть», правду называют агрессией.

Ты не вписалась в формат.

В этом вся суть: не ты проиграла. Ты была неприемлема по определению.

Это мир, в котором правда становится угрозой.

Мир, где твоё письмо — агрессия.

Где твоя просьба — нарушение границ.

Где твоя любовь — манипуляция.

И как в любой абсурдной системе — выход невозможен.

Потому что, как бы ты ни повернулась, ты окажешься виноватой.

Но ты пишешь.

Ты не разрушаешь — ты фиксируешь.

Ты не ищешь мести — ты ищешь смысл.

А значит, ты уже вне абсурда.

Ты — та, кто сохранила внутреннюю вертикаль.

И потому в мире, где всё перевёрнуто, ты остаешься стоять прямо.

А это — уже победа.

Пусть пока только внутренняя.

Но самая важная.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Властелин “МЫ” и его заложники

«Ложь стала всеобщим порядком — и протест против неё стал безумием.»

— Франц Кафка

«Все сидели по клеткам — у кого решётки из страха, у кого из вины, у кого из подкупа. Ключи, конечно, были у него — у Властелина “МЫ”. А он ласково, добрым голосом, объяснял: это не клетки, это забота. Это не замки, это — безопасность. Это не контроль, это твоя взрослая независимость.»

Властелин “МЫ”

СКАЗКА

В сказочном лесу стоял Камень. Рядом с ним тек Ручей. А неподалеку жили Лисичка-Эмочка и Зайка-Знайка. Каждый был особенным и нес в себе свою суть.

Камень стоял, как олицетворение правды и стойкости. Его нельзя было сдвинуть, сломать или заставить принять иную форму. Он был основой, на которой можно было бы строить жизнь, но именно эта твердость порождала страх у других.

Ручеек тек рядом. Природа Воды — меняться, приспосабливаться, принимать любую форму. Вода умела сливаться с окружающей средой, ища путь, где сопротивление меньше. Она могла быть спокойной, но могла и подчиниться сильному течению, если того требовали обстоятельства.

Неподалеку жила хитрая Лиса-Эмочка, искусная плетельщица интриг, мастер манипуляций и стратегий, которая знала, как направить события в свою пользу. Рядом с ней жил Зайка-Знайка. Зайка был осторожным и скрытным, предпочитал действовать незаметно и избегать открытых конфликтов. Лиса-Эмочка же была его наставницей, всегда направляя его действия, играя на его слабостях.

Зайка, привлеченный гибкостью воды Ручья, всё чаще стал проводить время возле неё. Он познакомился с Камнем, но такой большой и крепкий Камень ему не нравился. Гибкая, текучая Вода привлекала его и он решил повернуть Ручей в нужном ему направлении. Зайка не хотел больше быть рядом с Лисой, а хотел быть с Водой.

Однако Вода скучала по Камню, ведь они провели вместе много времени и у них было много общего. Но Зайка был твёрд в своём решении. Лисичка-Эмочка, чувствуя угрозу, начала плести интригу, чтобы вернуть влияние над Зайкой и укрепить их союз.

Лисичка-Эмочка начинает интригу

Лисичка-Эмочка почувствовала, что Зайка всё чаще проводит время с Водой, что забирало у неё контроль над ним. Она не могла этого допустить.

Сначала она пыталась вернуть Зайку под свою опеку, но, не сумев, изменила тактику. Теперь её цель — укрепить союз Зайки с Водой, подчинив их своей воле. Ведь если нельзя удержать, нужно контролировать.

Камень был врагом для Лисички,препятствием к ее планам Камень — это угроза, которую нужно устранить, оградить союзом Воды и Зайки, выстроив вокруг надежные границы.

Она начала действовать осторожно, плетя тонкие сети подозрений. Лиса шептала Зайке, что Вода слишком переменчива, что она может однажды утечь в другое русло. Она намекала, что Вода близка к Камню, а Камень, как известно, несгибаем и опасен для тех, кто любит гибкость и лёгкость.

Лисичка предложила Зайчишке план: ограничить Воду, поставить вокруг неё преграды, чтобы она текла только в том русле, которое укажет Зайка. А вокруг Камня построить Стену, ведь если Вода свободна, она может сбежать — убеждала Лисичка. Зайчишка задумался.

Зайка-Зазнайка берётся за дело

Зайка был не только Трусишкой, но и Знайкой. Он знал много и считал себя мудрым. Он начал рассказывать Воде длинные лекции о её природе, о том, как она должна течь, чтобы быть «правильной». Вода слушала, но лекции Зайки были такими долгими, что она терялась в словах и начинала сомневаться в себе.

Когда Вода пыталась проявить свободу, Зайка мягко, но настойчиво подталкивал её обратно в нужное русло. Он строил плотины из слов, боясь, что она утечет, как пугливая речка. Он говорил: «Я знаю, как лучше для тебя», и Вода начинала верить, что ее собственное течение — неправильное.

В это время Лисичка-Эмочка наблюдала со стороны и поддерживала Зайку, шепча: «Ты всё правильно делаешь. Главное — не дать Воде сбиться с пути». Она утверждала, что Воде будет спокойнее, если кто-то возьмёт на себя ответственность за её направление.

Камень

Камень стоял на своём месте, твердый и непоколебимый. Он был стар и мудр, знал, что истина — это нечто неподвижное, не зависящее от течений или случайных ветров. Его сила была в его неизменности, в способности оставаться самим собой, несмотря на любые испытания.

Он видел, как Вода менялась, как она приспосабливалась, текла туда, куда ее направляли. Он понимал, что гибкость — ее природа, но также знал, как легко ее можно сбить с пути. Камень всегда старался быть опорой для Воды, поддерживать её, направлять, когда она сомневалась. Он верил, что истина нужна Воде так же, как и путь для ее течения.

Но Зайка и Лисичка начали строить плотины и заграждения, чтобы отвести Воду подальше от Камня. Они говорили Воде, что Камень мешает её течению, что он слишком тверд и потому опасен. Вода, стремясь избежать конфликтов, всё больше удалялась от Камня, подчиняясь новым руслам.

Камень чувствовал, как Вода становится всё холоднее и дальше. Он не мог изменить свою природу, не мог стать мягким, как глина. Но он мог оставаться на месте, быть ориентиром, чтобы Вода, если когда-нибудь захочет, знала, где его найти.

Вибрации Камня

Камень стоял неподвижно, но испускал тихие, глубокие вибрации, которые пронизывали землю и достигали воды. Эти вибрации напоминали Воде о её истоках, о свободе, которой она обладала. Вода чувствовала их, как далёкий зов, и понимала, что истина — это не ограничение, а сила быть собой.

Когда Лиса и Зайка пытались построить ловушки из лжи и манипуляций, Камень чувствовал их усилия. Его вибрации становились сильнее, проникая в каждую щель их вымышленных конструкций. Вода чувствовала это сопротивление и начинала сомневаться в том, что её контролируют.

Освобождение Воды

Вода, как символ гибкости и способности адаптироваться, была всегда готова изменять форму в зависимости от того, где находилась. Но с течением времени, под влиянием Зайки-Зазнайки и Лисички-Эмочки, её течение стало всё более ограниченным и запрещенным. Вода начала принимать чужие формы, как это делают люди, когда они попадают под влияние и начинают действовать в соответствии с чужими ожиданиями, вместо того чтобы быть собой.

Со временем она стала не просто адаптироваться, а повторять чужие указания, делая все что было нужно Зайке. А Лисичка издалека руководила и поддерживала. Это шло вразрез с её природой — гибкой и свободной. Она начала контролировать пространство, как её учил Зайка, и теперь все должно было течь только так, как он говорит. Вода пыталась управлять своим потоком, но вместо того, чтобы быть естественной, стала жестокой и эгоистичной, как ее окружение. Этот контроль был лишь маской, скрывающей её истинное течение, ее способность быть собой.

Она начала замечать, как в её глубине начали звучать тихие голоса, говорящие ей, что она свободна. Эти голоса становились громче, уверенные и настойчивые. Они говорили: «Ты не обязана следовать чужим течениям. Ты — сама себе путь»

Тогда случилось важное осознание: Вода поняла, что она утратила свой настоящий путь, что её течение стало слишком жестким, а её свобода — подавлена. Она больше не могла жить под чужим контролем. Вода вспомнила, как она текла свободно, без барьеров, и как важно быть рядом с кем-то, но не терять себя в этом.

В это время Камень, как символ истины и стойкости, продолжал оставаться неподвижным, не вмешиваясь, но всегда оставаясь там, где Вода могла найти свою основу. Его сила была иной — глубокой, невидимой, но ощутимой для тех, кто искал правду. Камень испускал тихие, глубокие вибрации, которые пронизывали землю и достигали воды. Вода, текучая и податливая, чувствовала эти вибрации, как далёкий зов. Они напоминали ей о её истоках, о свободе, которой она обладала. Вибрации говорили: "Ты — не то, что о тебе говорят. Ты — то, кем ты решишь быть."Вода поняла, что она должна быть свободной. Она должна была научиться течь по своему руслу, не подчиняясь чужой воле.

И вот, как только Вода осознала, что нельзя терять себя, она прорвала все барьеры и построенные плотины. Она освободилась, начав течь по своему пути, находя тех, кто разделяет ее ценности, но не навязывает свои правила. Зайка и Лисичка, плетущие свои манипуляции, больше не могли удержать ее. Вода понимала: истина и свобода не в том, чтобы быть частью чужой воли, а в том, чтобы быть собой, сохраняя свою сущность, несмотря на любые внешние силы.

Однажды я получила короткое послание от своего онлайн приятеля “Где ты ? Как дела?” Было время мы интенсивно переписывались. Я рассказывала ему о своей текущей непростой текущей ситуации и он краткими и меткими репликами комментировал мои е-майлы. Потом как-то переписка сошла на нет. Я переехала . На его вопрос ответила коротко “Все ОК. Книгу пишу” . На что он спросил “Дашь почитать?” “Конечно” ответила я. Стала посылать главы написанного, он комментировал. Сначала коротко, потом сам увлекся,стал писать длинные посты. Иногда даже дискутировали Василь когда-то работал журналистом. Человек бывалый, жизнь повидавший.

Глава 1 ПРЕДВЕСТНИК ВОЙНЫ

В начале семейной жизни Дочери, когда обстоятельства были по-настоящему сложными, Зять- человек, который до брака жил под опекой и надзором матери, решающей жизненные задачи, столкнувшись сам с трудностями, замкнулся,начал винить Дочь и устраивать бойкоты. То ли обижался, то ли так воспитывал жену. Думаю решал проблемы таким образом.

Растерянная и одинокая, Дочь обратилась ко мне. Я пыталась помочь.Просто по-человечески. Американская подруга посоветовала послать ее к Психологу, чтобы самой застраховаться “они помирятся, ты останешься виноватой” Как в воду смотрела. Но русская подруга сказала: “Кто же поможет нашим детям,если не мы” И это мне было ближе.

Возможно, Дочь поделилась Зятем. А может, он сам заметил. Ведь раньше я помогала им обоим — и он охотно принимал эту помощь.

Но теперь наступила новая эра. Вся власть была у него. У него была работа, которая давала им деньги, квартира, в которой они жили, машина, на которой ездили. Он стал хозяином положения. Она зависимой.

И психологическая сепарация была ему в помощь А там любое участие матери, даже простой совет по выбору занавесок, уже трактуется как вмешательство. Потому что важен тон. Он о многом говорит

И Зять объявил Дочери: “У нас с тобой проблемы, потому что твоя мать вмешивается в нашу жизнь!”

Дочь сказала честно: “ Нет. Я сама просила совета. Мама помогала, как могла. Она ни в чём не виновата.”

Зять ответил: “ Она всё равно виновата. Даже если ты просила — она не должна была помогать. Она должна была сказать: всё будет хорошо, не волнуйся, доверяй мужу. И отойти в сторону.

После этого последовал диагноз и лечение: Ты зависима от матери. А значит — не самостоятельна. Не можешь принимать решения. Чтобы освободиться, ты должна год с ней не общаться. Четыре полных сезона. Только так ты станешь независимым человеком

И всё.

Факт помощи — стал доказательством вины. Любое участие — трактуется как вмешательство в чужую жизнь. А любая защита и благодарность матери — как зависимость дочери.

Это уже не конфликт. Это программа. Программа, в которой вывод всегда один и тот же, какой бы путь ты ни выбрал. Программа, которая замыкается на себе. Программа, в которой обвинение всегда наготове, а вина — встроена по умолчанию. Мать-Зло,ты тоже Зло, но поменьше . А я и не знал…

И в какой-то момент ты понимаешь: в Королевстве Кривых Зеркал главное - не то, что ты на самом деле сделал, а как это будет интерпретировано тем, кто пишет сценарий.

Это я потом узнала от психологов, занимающихся сепарацией взрослых детей от родителей. Там всегда вина и ответственность за все что совершает взрослый ребенок лежит на матери

Злобный Фашист

Когда наши дети уехали в другой штат Эмочка продолжала свою заботу. Звонила по утрам и информировала о погоде на день, напоминая чтобы взяли зонтик или одели шапку. Потом звонила в течении дня. Достала их. И я предложила это уладить,чтобы Дочь стояла в стороне. Напомнила Эмочке,что они взрослые люди,нужно учиться самостоятельности и так далее. И получила от нее реакцию: “Такие матери как вы воспитывают детей-фашистов ! “ Вероятно, я посягнула на самые святые чувства -материнскую заботу. Я вежливо вышла из отношений. Наверное зря. Ведь если бы поборолась с “фашизмом”, то может быть Зло и не появилось бы. А возможно что-то и похуже появилось. Как говориться “Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется”

А дальше случились события, которые я описала выше со “вмешательством” и последствиями в виде Зла. На что было направлено это Зло когда я пыталась поддержать Дочь в сложную минуту? Этот вопрос остался без ответа. Психологи поддержали Зятя диагностировать меня в “желании контроля”. Это по методичке о Сепарации. Одинокие матери там осуждаются особенно строго