Имя нашей гибели

*****

Элиас летит через лабиринт серых переулков, чувствуя, как под манжетами плаща затягиваются невидимые тиски. Руны на его предплечьях горят так, будто кожу поливают расплавленным свинцом. Каждая вспышка отдается в висках глухим, рваным стуком.

«Проклятые руны…» — срывается у него с губ хриплый шепот, затерявшийся в шуме дождя. Он зло сжимает зубы, стирая до крови вкус ржавчины во рту. Орден вшил их глубоко, превратив живого человека в ходячий маяк. «Они знают, что я боюсь сорваться. Чувствуют, суки…»

Он не боялся преследователей. Он боялся самого себя. Стоило силе вырваться из-под контроля — и от старой водокачки, к которой он мчался, осталась бы одна воронка с оплавленными краями. Элли была там. И если бы эта волна накрыла её…

Мысль обожгла хуже раскаленного железа. Элиас прибавил шагу, перепрыгнув через грязную лужу у заброшенного склада, но тут же заставил себя сбавить темп, принудительно гася рвущуюся наружу энергию. Дышать стало тяжело, в груди словно застрял осколок льда. Не сейчас. Только не здесь.

Старая водокачка встретила его запахом сырости, машинного масла и озона. Тяжелая металлическая дверь была приоткрыта — кто-то явно вошел сюда до него, не особо заботясь о маскировке.

Элиас ворвался внутрь, инстинктивно выставляя руки вперед, готовый закрыть собой, защитить, вытащить из любого кошмара… но замер на пороге.

Элли не сидела в углу, сжавшись в комок. Она стояла посреди полуразрушенного зала, опираясь на массивную шестерню старого насоса. В её руке пульсировал тусклым синеватым светом артефакт — небольшой латунный цилиндр, сдерживающий и стабилизирующий дикий магический фон. На её лице не было и тени страха. Только холод, ярость и усталость, выжгшие всё остальное.

— Ты опоздал, — бросила она вместо приветствия. Её голос прозвучал эхом под сводами. — Или, вернее, пришел точно по расписанию. Ты привёл их прямо за собой. Ты всегда был их проводником, Элиас, даже когда искренне думал, что спасаешь.

Эти слова ударили сильнее любого заклинания. Элиас физически ощутил, как воздух покидает легкие.

— Элли, послушай… — начал он, делая шаг вперед.

— Не подходи! — взвизгнула она, вскинув свободную руку.

Воздух между ними заискрился. Пространство уплотнилось, превращаясь в плотную, упругую стену силового поля. Элиас качнулся вперед, пытаясь преодолеть барьер, но в тот же миг невидимая, но сокрушительная волна отбросила его назад. Он врезался спиной в бетонную колонну, глухо выдохнув.

— Ты не изменился, — продолжала она, и каждый её звук резал без ножа. — Ты всё ещё делаешь то, что тебе приказывают эти псы из Ордена, просто теперь твои руны светятся ярче, а совести хватает только на то, чтобы добежать до жертвы первым!

— Я пытался забыть тебя! — сорвался на крик Элиас, отталкиваясь от колонны и снова шагая в её сторону, игнорируя треск разрядов на коже. — Слышишь? Я пытался стереть всё, закопать эту память глубоко, но я не мог позволить им прийти за тобой! Я не мог позволить им сделать с тобой то же, что со мной!

Элли резко опустила руку, и поле на секунду исчезло. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых на мгновение промелькнул тот самый мальчик, стоявший когда-то между ней и палачами Ордена. Её плечи дрогнули.

— Забыть… — тихо, почти беззвучно произнесла она, опуская ладонь с артефактом. — Забыть было бы лучшим, что ты мог сделать для нас обоих. А теперь… теперь ты снова всё разрушаешь.

Но искра хрупкого понимания тут же погасла в её глазах, сметенная паникой. Она снова вскинула барьер, отступая на шаг:

— Не смотри на меня так! — крикнула она, задыхаясь от гнева и боли. — Ты не имеешь права!

...И этот крик потонул в грохоте выбитой двери.

Мрачные тени ворвались в полумрак водокачки бесшумно, как свора гончих. Боевые маги Ордена в тяжелых серых плащах заполнили пространство за считанные секунды, вскидывая руки с зажженными рунами.

— Цель захвачена, — отрывисто бросил командир отряда, шагая вперед. Его взгляд скользнул по Элиасу, зафиксировал артефакт в руке Элли и на мгновение замер. — Превосходно. Искать больше не нужно. Ликвидировать по первому протоколу.

Элиас инстинктивно шагнул перед Элли, чувствуя, как под кожей взрывается тысяча раскаленных игл. Сила, которую он так долго сдерживал, рванулась наружу, заставляя руны на руках вспыхнуть ослепительно-белым, почти больным светом.

Но, прежде чем грянул первый боевой разряд, в темном проеме рухнула фальш-стена.

Облако вековой пыли, кирпичной крошки и штукатурки взметнулось до потолка, мгновенно затягивая помещение непроницаемой завесой. Сверху, с полуразрушенных балок технического перекрытия, сыпались камни и обломки старой кирпичной кладки, наглухо перекрывая главный вход.

— Назад! — раздался из пылевой пелены хриплый, срывающийся голос Арта.

Телохранитель выскочил из клубящегося дыма, тяжело дыша, с перепачканным сажей лицом. В руках он сжимал тяжелый маго-импульсный генератор — штуку, которую обычно использовали шахтеры для сноса породы.

— Ты?! — взревел командир отряда магов, отмахиваясь от пыли и пытаясь восстановить прицел. — Изменник! Принц приказал…

— Принц приказал привести их живыми, а не превращать в фарш на моих глазах! — перекричал его Арт, сжимая генератор так, что побелели костяшки пальцев. Он бросил короткий, полный отчаянного приказа взгляд на Элиаса. — Уходите! Я задержу их, сколько смогу!

Элиас качнул головой, делая шаг назад, к Элли:

— Я не брошу тебя…

— Уходи! — рявкнул Арт, активируя перегрузку генератора в своей руке. Корпус устройства зазвенел, наливаясь опасным багровым светом. — Если ты останешься, она погибнет! Ты нужен ей там, где ты сможешь её защитить, а не здесь, где ты ляжешь вместе со мной под их протоколы! Время вышло, черт побери!

Элли резко схватила Элиаса за рукав плаща. Её пальцы впились в ткань мертвой хваткой. В её глазах больше не было прежней ледяной ярости — только холодный, звенящий расчет и тяжелое осознание реальности.

Она посмотрела на Арта, стоявшего спиной к ощетинившемуся рунами отряду, и процедила сквозь зубы:

— Если он погибнет из-за нас… я никогда тебе этого не прощу, Элиас. Слышишь? Никогда.

Элиас сглотнул ком в горле, перехватил её запястье и, больше не раздумывая ни секунды, рванул за собой в темный, заброшенный технический лаз, уходящий вглубь подземных коммуникаций. За их спинами раздался оглушительный сдвоенный взрыв, и густой обвал отрезал погоню, погреба под тоннами каменной крошки и пыли.

Они вывалились из сырого чрева туннеля на окраине нижних кварталов, тяжело задыхаясь и пропахнув гарью. Вокруг клубился густой, почти осязаемый приморский туман, глушащий любые звуки. Здесь, в паутине заброшенных руин и обветшалых фасадов, время словно остановилось.

Прямо перед ними возвышалась полуразрушенная часовня святого Николая — крыша провалилась, витражи давно выкрошились, но каменные своды еще держались, предлагая укрытие от нависшего над городом неба.

Элли бесшумно скользнула внутрь, опустилась на холодный, влажный камень у алтарного камня и тяжело привалилась спиной к колонне. Артефакт в её руке всё еще слабо гудел, но синеватый свет почти угас. Она смотрела на Элиаса исподлобья — тяжело, неотрывно, словно перед ней стояла не часть старого прошлого, а опасная головоломка, которую придется решать ценой собственной жизни.

Элиас сделал шаг к ней, собираясь опуститься на колено, чтобы проверить её состояние, но она остановила его резким, отточенным жестом ладони.

— Не надо, — её голос прозвучал тихо, но в тишине часовни прозвучал отчетливо, как удар хлыста. — Пока мы не вытащим Арта... пока мы не поймем, во что ввязались, у нас нет никакого права на разговоры о прошлом. Мы к нему больше не вернемся.

Элиас замер, не дойдя до неё шага.

Он почувствовал странное, обжигающее тепло под манжетами плаща. Руны на его предплечьях начали медленно тускнеть, сбрасывая агрессивный багровый накал, но не исчезали. Они продолжали пульсировать в такт его сбивчивому дыханию — тускло, глухо, словно тлеющие угольки под золой. Напоминание о том, что эта сила никуда не делась. Что она вросла в его кости навсегда, превращая в ходячую мишень для Ордена, принца и всех прочих псов Империи.

Элли подняла на него глаза, и в сером матовом свете тумана её взгляд резал острее любого клинка.

— Скажи мне правду, — шепнула она, и в этом тихом вопросе не осталось надежды — только чистая, обнаженная сталь. — Ты всё ещё служишь Ордену?

Элиас не отвёл взгляда. Он смотрел в пустоту перед собой, туда, где за стенами часовни растворялся в тумане проклятый город, где Арт сейчас один принимал на себя всю ярость инквизиции.

— Нет, — ответил он глухо, чеканя каждое слово. — Но они всё ещё считают, что я им принадлежу.

Глава 3

**Цена верности**

Туман в заброшенной часовне не рассеивался даже днём — он будто жил своей жизнью, стелился по полу, цеплялся за старые каменные плиты, прятал углы. Элиас стоял у пролома окна, вглядываясь в серую пелену, будто надеялся увидеть в ней хоть какой-то знак: отряд Ордена, патруль, тень Арта… хоть что-то, что подскажет, куда двигаться дальше. Руны на его предплечьях то тлели тусклым светом, то вспыхивали короткими импульсами, когда он злился — а злился он почти постоянно.

Элли сидела в противоположном углу, прислонившись спиной к холодной стене. Она не смотрела на него. Вместо этого она методично разбирала на части какой-то маленький артефакт — крошечный стеклянный сосуд с застывшим внутри вихрем. Пальцы её двигались быстро, уверенно, но в каждом движении чувствовалась сдержанная ярость.

— Ты даже не пытаешься понять, — наконец не выдержал Элиас. — Арт остался там ради нас. Мы должны что-то сделать.

— Мы? — Элли подняла на него взгляд, и в её тёмно-янтарных глазах мелькнуло что-то острое, как лезвие. — Ты говоришь «мы», будто между нами есть союз. А я помню только, как ты встал на сторону света против тьмы, даже не спросив, где правда.

— Я защищал тебя!

— Ты защищал свою совесть, — её голос звучал ровно, но от этой ровности становилось только холоднее. — И теперь из-за твоей совести Арт в ловушке.

Элиас сжал кулаки, чувствуя, как под кожей снова начинает пульсировать жар. Он хотел возразить, но слова застревали в горле. Потому что где-то глубоко он знал: она права. Он всегда выбирал «правильное», не задумываясь, кому это правильное причиняет боль.

В этот момент туман у входа в часовню дрогнул — не от ветра, а так, будто его раздвинули изнутри. В проёме появилась фигура в тёмном плаще, капюшон скрывал лицо, но по осанке, по тому, как человек замер, оценивая обстановку, Элиас сразу понял: это не солдат и не охотник Ордена.

Принц Чейз шагнул внутрь, сбросил капюшон и обвёл взглядом полуразрушенное помещение. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но в глазах читалась усталость, какой не бывает у тех, кто привык только отдавать приказы.

— Здесь пахнет озоном и отчаянием, — произнёс он, чуть скривив губы. — Не самое уютное место для совета.

Элиас инстинктивно напрягся, шагнул вперёд, закрывая собой пространство между принцем и Элли.

— Что ты здесь делаешь? — голос Элиаса звучал жёстко. — Если это ловушка…

— Это не ловушка, — Чейз устало провёл рукой по лицу. — Хотя, возможно, для всех нас это окажется хуже любой ловушки. Я пришёл не как представитель короны. Я пришёл как друг Арта.

Элли резко подняла голову, пальцы замерли над осколками артефакта.

— Принц? — в её голосе не было почтения, только настороженность. — И что, вся королевская стража сейчас прячется в тумане?

— Нет, — Чейз подошёл ближе, но остановился на безопасном расстоянии, будто понимал, что любое резкое движение может стать ошибкой. — Я пришёл один. Тайно. Если об этом узнают члены Совета, меня могут объявить изменником ещё до заката. Но Арт не тот человек, которого можно оставить разбираться с Орденом в одиночку.

— Значит, ты тоже ставишь дружбу выше долга, — сухо бросила Элли. — Как удобно.

Чейз посмотрел на неё долго, внимательно, будто пытался прочитать не слова, а то, что прячется за ними.

— Удобство тут ни при чём, — спокойно ответил он. — Просто я слишком хорошо знаю, каково это — быть обязанным жизнью тому, кто никогда не попросит ничего взамен.

На мгновение в часовне повисла тишина, нарушаемая только шорохом тумана и тихим потрескиванием рун на коже Элиаса.

— Ладно, — Элиас опустил плечи, но не расслабился. — Допустим, ты здесь не для того, чтобы нас арестовать. Что ты предлагаешь? Орден уже наверняка знает, что Арт помогал мне. Они могут использовать его как приманку, чтобы выманить нас.

— Именно, — Чейз достал из-за пазухи небольшой свиток, запечатанный королевской печатью. — У меня есть доступ к закрытым маршрутам городской канализации и старым подземным ходам, которые ещё со времён Первой Осады использовались для эвакуации знати. Если мы сможем добраться до восточной стены, оттуда есть путь к заброшенному монастырю — там сейчас никого нет, Орден туда не суётся из-за нестабильной магии.

— Звучит как план для бегства, — Элли холодно усмехнулась. — А что насчёт Арта? Ты предлагаешь просто сбежать и оставить его разбираться с последствиями?

— Нет, — голос Чейза стал твёрже. — Я предлагаю использовать эти ходы, чтобы подойти к казармам Ордена с тыла. У меня есть союзники среди городской стражи — они отвлекут внимание на главном входе. Мы зайдём с другой стороны и вытащим Арта до того, как начнётся официальный суд.

Элиас нахмурился.

— Это самоубийство. Орден не церемонится с теми, кто идёт против них. Если они поймут, что за операцией стоит принц…

— Они не поймут, — перебил Чейз. — Я позаботился о том, чтобы моё имя нигде не фигурировало. Это будет выглядеть как частная операция.

— Частная операция, которая может стоить тебе короны, — тихо добавила Элли, впервые глядя на принца без открытой враждебности, скорее с горьким пониманием. — Ты рискуешь всем ради одного человека.

— Ради друга, — поправил Чейз, и в этом «друга» прозвучала такая тяжесть, что даже Элиас почувствовал, как напряжение в комнате чуть ослабло. — Иногда долг и верность — это одно и то же. Просто не все готовы это признать.

Элиас перевёл взгляд на Элли. Она снова склонилась над артефактом, но теперь в её движениях не было прежней злости — скорее сосредоточенность.

— Если мы пойдём этим путём, — она не поднимала глаз, — мне понадобится время. Этот артефакт может создать короткий импульс, который собьёт магические датчики Ордена. Но он сработает только один раз. И только если собрать его правильно.

— Сколько времени? — спросил Чейз.

— Час. Может, чуть больше, — она подняла взгляд на Элиаса, и в нём мелькнуло что-то похожее на просьбу — или предупреждение. — И мне нужно, чтобы никто не мешал. Особенно ты.

Элиас хотел что-то сказать, оправдаться, объяснить, что он не собирается ей мешать, но вовремя прикусил язык. Вместо этого он просто кивнул.

— Хорошо. Мы с Чейзом проверим маршрут. Если что-то пойдёт не так, лучше знать об этом заранее.

Они вышли из часовни, оставив Элли одну. Туман сомкнулся за их спинами, словно отрезая прошлое от будущего.

— Она ненавидит тебя, — тихо произнёс Чейз, когда они отошли на достаточное расстояние.

— Да, — коротко ответил Элиас, не пытаясь ничего отрицать.

— Но она всё равно помогает.

— Потому что Арт не виноват в том, что я такой, — Элиас сжал зубы. — И потому что она не из тех, кто бросает своих. Даже если «свои» причинили ей боль.

Чейз кивнул, будто услышал именно то, что хотел услышать.

— Тогда у нас есть шанс.

Пока они шли по узким, заросшим мхом коридорам старого монастыря, обсуждая детали плана, напряжение между Элиасом и Элли продолжало тлеть, прорываясь в мелочах. Когда Элиас случайно задел её, протягивая флягу с водой, она отдёрнула руку так резко, будто обожглась. Когда он попытался предложить свою помощь в настройке артефакта, она отрезала: «Я справляюсь сама. Не надо изображать заботу, когда ты не знаешь, что это значит».

Но в тот момент, когда Чейз озвучил финальный план — рискованный, почти безумный, но единственный, который мог сработать, — Элли впервые посмотрела на Элиаса не с ненавистью, а с холодной решимостью.

— Если мы сделаем это, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — не смей жертвовать собой ради меня. Я не приму этого. Ни тогда, ни сейчас.

— Я не собираюсь, — ответил Элиас, и впервые за долгое время его слова прозвучали искренне. — Я собираюсь вытащить Арта. И если ты позволишь, я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Не как враги. И не как старые друзья. Как люди, которым сейчас нужно одно и то же.

Элли долго молчала, будто взвешивая каждое слово. Потом едва заметно кивнула.

— Хорошо, — прошептала она. — Но, если ты ошибёшься — я не буду тебя спасать.

— Этого и не нужно, — тихо ответил Элиас. — Просто будь рядом. Этого достаточно.

План был готов. Риск — огромный. Последствия — непредсказуемые. Но у них не было выбора. Арт ждал. И на этот раз они не могли его подвести.

План сработал ровно настолько, насколько вообще может сработать план, в котором участвуют принц, беглый охотник Ордена, ведьма с ледяным взглядом и магия, которая то помогает, то норовит всё сжечь.

Они вошли в катакомбы с восточной стороны — там, где старые своды были покрыты плесенью и руническими отметинами, будто кто-то когда-то пытался запечатать здесь саму тьму. Элли шла впереди, держа в ладони собранный артефакт. Стеклянный сосуд теперь не был вихрем — он стал тихим, плотным сгустком синевы, и от него веяло таким холодом, что даже туман вокруг будто замерзал на мгновение.

— Не отставайте, — бросила она, не оборачиваясь. — И если почувствуете, что магия начинает «липнуть» к коже — не трогайте стены. Здесь всё помнит.

Элиас шёл следом, стараясь не смотреть на неё слишком пристально — каждый взгляд, казалось, мог снова разжечь тот самый спор, который они вели ещё в часовне: кто прав, кто виноват, кто вообще имеет право решать, кого спасать. Но сейчас не было времени на вину. Руны на его руках тлели, как угли в печи, — не от гнева, а от напряжения: он держал силу на коротком поводке, готовый выпустить её только в крайнем случае.

Чейз замыкал цепочку. Его плащ цеплялся за выступы, но он не обращал внимания. Для принца это был не просто риск — это был выбор, который мог стоить ему короны, и он шёл с той самой спокойной решимостью, с какой люди шагают по доске, зная, что назад дороги нет.

Когда они приблизились к перекрёстку, где катакомбы расходились в три стороны, артефакт в руке Элли дрогнул. Синева внутри него пошла рябью, как вода от брошенного камня.

— Они здесь, — прошептала она. — Чувствуете? Воздух стал тяжёлым. Это не просто стража. Это магический контур.

И в тот же миг из темноты впереди выступили фигуры в серых плащах — дозорные Ордена. Не солдаты, а охотники: те, кто чувствует магию, как собака чувствует запах крови.

— Стоять! — голос прозвучал глухо, отражаясь от сводов. — Вы окружены. Сдайте артефакт и того, кто несёт силу.

Элиас шагнул вперёд, закрывая Элли собой, но она резко оттолкнула его — не грубо, но так, что он понял: она не хочет, чтобы он снова играл роль защитника.

— Я сама, — тихо сказала она и подняла руку с артефактом.

Вспышка была не яркой, а странной — будто кто-то выключил звук в комнате. Магический контур дрогнул, пошёл трещинами, и дозорные на секунду замерли, потеряв связь со своими амулетами. Этого хватило.

Чейз рванулся вперёд, используя момент замешательства. Его меч, скрытый до этого под плащом, теперь был обнажён — не для убийства, а для контроля: он не рубил, а выбивал оружие, сбивал с ног, не давая противникам собраться в строй.

Элиас держался рядом, но не пускал руны в полную силу — боялся, что в замкнутом пространстве это обрушит своды. Вместо этого он использовал вспышки света как ослепление: короткие, резкие импульсы, которые заставляли охотников жмуриться и терять ориентацию.

Элли двигалась почти бесшумно, её тень скользила по стенам, опережая её саму. Она не сражалась — она разрушала: касалась амулетов дозорных, и те рассыпались в пыль, будто были сделаны из старого пепла.

Так они прорвались к казармам. Там, в маленькой комнате без окон, сидел Арт. Его руки были скованы магическими кандалами, но спина оставалась прямой, а взгляд — острым. Когда дверь распахнулась, он не удивился. Только чуть приподнял бровь.

— Долго же вы шли, — сказал он, глядя на Чейза. — Я уже начал думать, что ты решил, будто дружба — это роскошь, которую нельзя себе позволить.

Чейз коротко усмехнулся, доставая из-за пазухи ключ — не обычный, а с гравировкой, которую знали только члены королевской семьи.

— Дружба — это долг, который я плачу сам себе, — ответил он, снимая кандалы. — Вставай. У нас мало времени.

Арт поднялся, потирая запястья, и тут же заметил Элиаса и Элли. Его взгляд на секунду задержался на них, и в нём мелькнуло что-то вроде облегчения.

— Рад, что вы не перерезали друг другу глотки по дороге, — сухо бросил он. — Это уже прогресс.

Но радоваться было рано. Едва они вышли во внутренний двор, как воздух загустел от магии — Орден активировал резервный контур. Факелы на стенах вспыхнули неестественно ярким пламенем, и из теней начали выходить фигуры — не люди, а нечто иное: стражи, созданные из магии и пепла, с глазами, горящими, как угли.

Именно тогда руны на руках Элиаса вспыхнули по-настоящему. Он не сдерживался — не мог. Сила рванулась наружу, но на этот раз он не пытался её контролировать. Он направил её не на врагов, а на контур: ударил по нему, как молотом по стеклу. Контур треснул, пошёл волнами, и стражи начали рассыпаться, теряя форму.

Элли стояла рядом, но не помогала и не мешала. Она просто смотрела — не на него, а на то, как сила меняет его. В её глазах не было страха. Только понимание: он наконец перестал бояться того, кем является.

Они выбрались через восточную стену, где их ждал отряд городской стражи — те самые союзники Чейза, которые отвлекли внимание на главном входе. Пока над городом гремели ложные сигналы тревоги, настоящая группа спасения ускользала по заброшенным тропам, уходя всё дальше от Гриквэя.

Когда туман стал таким густым, что даже звёзды исчезли, они остановились. Арт сел на камень, тяжело дыша, но с улыбкой, которую он редко кому показывал.