Слабое место

Память старого гнома работала неспешно, но вполне исправно. Она сообщила, что гряшки – это местные съедобные грибы, а корошня кисло-сладкая ягода. Значит, меня собрались покормить пирожками с грибами и ягодным компотом с кисловатым вкусом. Если бы не старческое тело, в котором, казалось, поскрипывала каждая косточка и что-то булькало внутри, вполне неплохой вариант для проживания. Я сама совсем недавно о таком мечтала.

Нет, безусловно, если бы мой перенос в этого дряхлого гнома состоялся в первые дни моих безумных прыжков, я, наверное, впала бы в отчаяние. Но после беспросветного и безрадостного пребывания в теле Карста на рудниках у меня наблюдался прилив оптимизма. Всё же отлично! Кормят, есть крыша над головой и любящие родственники. Буду книжки читать, раз совсем делать ничего не могу.

Даже старость в моём случае можно рассматривать хоть и небольшой, но плюс. Наверное, стоило поблагодарить судьбу, что я не попала в молодого сексуально активного гнома. Бурлящие гормоны в мужском теле непременно вошли бы в противоречие с моим женским менталитетом. Тут и с ума съехать было бы недолго. А при нынешнем положении вещей, когда оставшиеся в живых гормоны тратят последние силы на поддержание вяло текущих процессов в древнем организме, моя женская психика точно не пострадает.

Абсолютное половое равнодушие, в котором последние годы пребывал сей гномский патриарх, меня полностью устраивало. Опорожнение мочевого пузыря мужским способом меня уже почти не смущало и было освоено мной ещё на руднике, когда я маялась в теле Карста. В общем, могло бы быть хуже. Например, старый гном мужского пола на рудниках. Кошмар! А тут у меня просто курорт какой-то.

Девчушка, смешно тряся рыжими косичками, водрузила на столик рядом мной поднос.

– Ешь, дедуля!

– Сама тоже поешь, – проскрипел в ответ дед. Мне тоже захотелось как-то отблагодарить столь славного и заботливого потомка.

– Это тебе, а я дома поела, – шустрая девчонка понеслась на выход. – Вечером приду… – донеслось уже откуда-то из-за стены.

Я осталась одна и первым делом заставила тело подъехать к окну. В памяти Дора, конечно, был вид из его окна, но хотелось на всё это великолепие посмотреть своими глазами. Его-то эмоции для меня были скучноваты. Красота для него измерялась исключительно в пользе и практичности. Да и яркие цвета он воспринимал, скорее, как излишнюю нагрузку для глаз, предпочитая практичные: серый и бурый. Это он зря. Доралиск завораживал своей каменной скульптурной красотой и изяществом.

Дом старого гнома находился на одном из ярусов, спиралью круживших по стенам громадной пещеры, формой напоминающей гигантскую беломраморную чашу. Собственно, эта необъятная пещера, на дне которой находилось подземное озеро, и была столицей гномов. Купол, накрывающий её, уходил куда-то наверх в темноту. Стенки чаши были изрезаны ярусами галерей, ажурных мостиков, лестниц и переходов, на которых кипела жизнь. Бегали дети, катились тележки, прогуливались кумушки.

Фонарей я не заметила, однако было достаточно светло, потому что столбы и перила увивали рассаженные здесь в изобилии гирлянды мелких цветов, которые испускали мягкий золотистый свет.

Жёлтыми искрами отсвечивали тысячи круглых окон в таких же жилищах, как моё. Я скосила глаза: недалеко и ниже на соседней галерее светилось окно, за которым жила семья старшего сына моего гнома. Дора прибегала как раз оттуда.

Красота, конечно, да только делать мне тут, увы, нечего. Тем более, старое тело намекает о посещении туалета, а вылезать из самоходного кресла для деда целый ритуал. Да и остальное… хм… действо тоже.

Пирожки аппетитной горкой глядели на меня из глубокой миски. Есть хочется. Полагаю, сейчас самым сложным будет питаться сквозь эти густые заросли волос под носом и на подбородке. Надо попробовать протолкнуть через эту волосяную преграду пирожок. Хотя… Наоборот, надо расслабиться и не вмешиваться. Как-то ведь раньше гном дружил со своей бородой, и она не мешала ему засовывать еду в рот.

Старичок медленно поднял руку. Ох, я уже забыла, что такое старость. Выработавший свой ресурс организм шевелиться не хотел. После пары пирожков, которые прекрасно пролезли сквозь густые заросли на подбородке, стоило лишь пошире открыть рот, нас с дедом стало откровенно клонить в сон. Я неудержимо сваливалась в дрёму под собственные уговоры, мол, только минуточку подремлю, а то совсем ничего не соображаю. Смешно, но в немалой степени это была правда.

Битву со сном я точно проиграла, потому что момент перехода снова прошёл мимо меня. Из темноты сна меня вырвало ощущение лёгкости маленького тела. Я моргнула и поняла, что сижу в хорошо знакомом классе и смотрю на наставницу. Ух ты, никакого самолёта не надо, сразу на месте!

Я проглотила вопль удивления и ошарашенно оглянулась.

– Ты чего? – шепнула Тинка, сидевшая рядом. – Опять живот болит?

– Уже прошло.

Меня накрыло счастьем. Боже мой, я вернулась! Значит, если я снова влезу в шкуру оборотня или старое тело гнома, надо только немного подождать! Хотелось прыгать и орать от восторга. Так, на каком мы уроке? Чтение? Удачно!

Усилием воли я затолкала свою радость поглубже, заинтересованно уставилась на наставницу и начала ковыряться в памяти Аруссы. Что она-то делала, пока я с киркой на плече рядом с Рыжим шла на рудник или спала, затянутая в дрёму телом дряхлого Дора? Поразительно, но для Аруссы за это время ничего не изменилось. Девочка вела себя как обычно. Похоже, она не замечала ни моего присутствия в её голове, ни моего отсутствия, а только удивлялась «новым» мыслям, которые почему-то приходят ей в голову. Так что этим утром она, как всегда, встала, умылась, позавтракала и пошла на занятия. Тинка тоже явно ничего не заподозрила.

Наверное, и Карст будет вести себя также. Как ни в чём ни бывало махать киркой на руднике, переругиваться с охранниками и по вечерам играть в самодельные кости с Рыжим?

Весь день я обдумывала это странное положение вещей. Многое в голове совершенно не укладывалось. Однако теперь не было сомнений, что в какой-то момент снова стану волком-оборотнем Карстом и окажусь на руднике. Безмерного отчаяния, как в первый раз, от такого переноса я, наверное, уже испытывать не буду. Зная, что остаётся вероятность возвращения, перетерплю уж как-нибудь это мрачное и унылое существование. Да и ощущение сильного молодого тела и перекатывающихся мускулов мне очень понравилось. В общем, всё складывалось бы не так уж и плохо, если бы не умирающий внутри оборотня зверь. Его страдания были невыносимы и их надо было как-то прекратить. В голову ничего не лезло, кроме как попросту помочь оборотню выбраться из заключения на свободу. Неужели вдали от рудника Карст не сможет обернуться и выпустить своего магического волка?

Пф-ф-ф, не слишком ли я самонадеянна? Сам-то оборотень, мечтающий выбраться с рудника, за год не догадался как ему сбежать, а маленькая девочка из другого королевства придумает, ага.

Но ведь выбора нет, нужно думать. Не опускать же руки в ожидании мучительной смерти зверя. Знание сила, а способность шевелить мозгами города берёт! Умение анализировать и думать мне в помощь.

– У тебя живот болит, ты, наверное, и в мяч играть с девочками не пойдёшь?

Я остановилась и поглядела на несчастное веснушчатое лицо Тинки.

Подругу явно разрывало между желанием попрыгать в приютском саду и снова со мной, болезной, идти в ненавистную библиотеку, куда я её тащила. Вряд ли там будет учебник расоведения, но узнать об оборотнях можно было только там.

На меня нахлынула нежность к этой маленькой верной девочке. Я улыбнулась, обняла её за плечи и щекой прижалась к её румяной щёчке.

– Иди поиграй в мяч, – мурлыкнула я, – не нужно идти со мной в библиотеку, если не хочешь.

– А ты не обидишься?

– Нет, конечно.

– Совсем-совсем?

– Совсем-совсем. Поиграешь и придёшь ко мне. Если захочешь.

Счастливая Тинка поскакала в ту сторону, откуда слышались девчачьи писки и восторженные вопли, а я повернулась и пошла в сторону библиотечного закутка, одновременно обдумывая разговор с Зельдой. Судя по её отношению к книгам, читать наставница любила. Значит, может знать про оборотней что-то особенное. Только нужно сосредоточиться и вопросы формулировать точно, но по-детски, чтобы замаскировать взрослый интерес под любопытством ребёнка.

В закутке кроме наставницы за одним из столов обнаружилась и Перта.

Ладно, ничего секретного спрашивать я не собираюсь, она не помешает.

Зельда хоть и удивилась моему интересу к оборотням, но терпеливо ответила на все вопросы.

Увы, ничего нового я не узнала. Карст свою расу изучил изнутри и знал куда больше, чем она. Тогда я решила переключиться на вопросы про магию, благо эта тема касалась и нас приютских.

– У приютских девочек магия проявляется не так уж и редко, – просветила меня наставница. – Способности, правда, слабые, проявляются примерно у половины. Надежды терять не стоит, может, и у вас с Тиндрой обнаружат магические способности, пусть даже и слабые. Обладающие магией горничные или поварихи ценятся выше, так что после приюта можно устроиться вполне удачно, если не поддаваться всяким соблазнам.

– Каким соблазнам, матушка?

– Обычным! – Зельда строго посмотрела на меня. – Тут в приюте мы за вами присматриваем, следим за порядком, оберегаем вместо семьи, а за стенами обители никто оберегать вас не будет. Напротив, будут пытаться урвать от вас побольше, да использовать без последствий для себя. Некоторые из вас поведутся на сладкие слова или лёгкие деньги, а потом будут приходить и плакать, да только обратно в детский приют взрослых не принимают.

Наставница тяжело вздохнула. Было полное впечатление, что она говорила о себе. Нет, тема разбитых сердец и девичьих слёз, конечно, важна, однако она меня сейчас волнует в последнюю очередь.

– А если у кого сильные способности проявятся, это лучше? – попыталась я аккуратненько повернуть разговор обратно к магии.

– Лучше, наверное. Хотя это можно только предполагать. Ни у кого из девочек в приюте на моей памяти сильных способностей не было. Но я слышала, что если у человека проявляются достаточно сильные магические способности, его или её отправляют учиться к драконам, в Магическую академию.

– В драконье королевство?

– Да, академия находится где-то там. Самые сильные в магии у нас драконы.

– А люди или эльфы сильные как драконы в магии есть?

– Есть, но их мало. Намного меньше, чем драконов с таким же уровнем. Говорят, что в таких магах течёт драконья кровь.

Ну надо же, драконы людей презирают, а некоторые всё же соблазняются человеческими женщинами.

– А у оборотней магии много или мало?

– У оборотней ещё меньше, потому что вся их собственная магия расходуется на их зверя. То есть они сильные маги только для себя.

– А отобрать магию можно? Сделать так, чтобы её не было?

– Можно. Есть такой кристалл альдамант. Из него делают кандалы для магов, чтобы запереть их магию.

Ну, это я уже в курсе. Но кандалов на Карсте нет, однако почему-то обратиться он не в состоянии.

– А ещё как-нибудь кроме кандалов магию запирают?

– Точно не знаю. Но наверняка есть что-то. Какие-нибудь зелья или амулеты. Слышала, что юным оборотням с нестабильным оборотом порой что-то в еду подливают, чтобы они случайно в толпе в зверя не перекинулись.

Да, что-то про такое зелье было в памяти Карста, но я всё же навострила уши.

– А что подливают?

– Не знаю. А зачем тебе?

Взгляд Зельды посуровел, и она нахмурилась:

– Если ты кому-то хочешь такого зелья подлить, чтобы насолить кому-то и жизнь испортить, то даже и не думай.

Я опешила. Вроде никакой особенной злобности и коварства до этого момента я не проявляла. Детские проказы, промахи и ляпы в компании с Тинкой не в счёт.

– Я и не думала, – зазвенела в моём голосе, обида и Зельда её услышала. – Мне просто про магию всё интересно, а узнать негде. Вот и всё. У нас и оборотней-то в приюте нет. Кому подливать?

– Извини, – смягчилась наставница и погладила меня по голове. – У меня есть книга про магию, но она для взрослых, для детей там сложно. А ты ведь и читать толком не умеешь.

– Вот и научусь! – радостно выпалила я. – Давайте свою книгу!

Глава 6

После этого разговора скрип моих мозгов раздавался в библиотеке целую неделю, где я проводила почти всё своё свободное время. Да, порой управление телом полностью переходило Аруссе, она бежала играть и в полном упоении бегала и прыгала с другими девчонкам, однако я всё равно находила возможность утянуть её в библиотеку и раскрыть книгу про магию. Тем более, вести её к Зельде в комнатку с книжными шкафами становилось всё легче и легче, потому что Арусса быстро осваивала чтение и читать ей даже начинало нравиться.

Безусловно, автор книги поведал читателям много интересного, но вот полезного для меня лично оказалось очень мало. Увы! А точнее, вообще ничего из того, что помогло бы мне освободить Карста.

Честно говоря, особенно заумные страницы мы перелистывали, но мужественно дочитали до конца, и нужное я уловила. Мне наконец удалось разобраться, уложить классификацию магии в голове и оценить её место в этом мире.

Ну что сказать? Место у магии в этом мире было большое. Она крутила моторы, переносила в пространстве, лечила, защищала от вредных воздействий. В общем, работала вовсю. Моя голова бывшего инженера определила её как дополнительный вид энергии, которой местные жители научились пользоваться. Магическая энергия для них была привычна также, как в нашем мире тепловая, гравитационная или химическая.

Разделение её шло не по использованному материалу или степени производимого механического воздействия. Всё было проще и сложнее одновременно.

Магическая наука делила магию на четыре основных направления.

Магия жизни.

В это направление входило всё, что связано с природой, животными, растениями, физической силой, даже приготовление пищи с помощью магии. Безусловно, в это направление входили алхимики со своими зельями и эликсирами и целители, умеющие воздействовать на процессы, протекающие в теле. К магии жизни относилась и магия трансформации, которой пользовались оборотни и драконы, способные менять свой облик. Они ею обладали от природы. Самыми лучшими лекарями были маги, обладающие стихийной водной и целебной магией одновременно.

Магия созидания.

Маги-конструкторы создавали механизмы, маги земли строили дома, дороги. Стихийная магия, конечно, вовсю использовалось в военных целях. Маги швыряли в противника огненные шары, ледяные стрелы, использовали в бою воздушные крылья или создавали земляные ловушки. Бытовая магия была мирной и манипулировала с воздухом, водой, огнём или землёй в простых житейских целях: стирке, уборке, в ухаживании за садом.

К магии созидания относилась и пространственная магия, которая влияла на пространство. Маги-пространственники создавали порталы, дома маленькие на вид и большие внутри и вообще скручивали пространство соответственно своей цели. На краю этого направления созидания примостилась артефакторика и ювелирное дело. Хорошие артефакторы обычно обладали сильной магией земли и огня.

Магия эмоций.

Маги, владеющие этой магией, влияли на эмоции. Они могли, например, вылечить, снижая тревогу, а могли побудить на какие-то действия, манипулируя чувствами страха, вины, вызвать любовь или ненависть. Сильные эмпаты, они чувствовали эмоции и это позволяло им угадывать истинные намерения, спрятанные под ворохом слов.

Магия желаний.

Самая сильная и опасная, потому что она исполняла желания. Да, вот так просто. Проводи ритуал, подключай магические потоки и твоё желание будет выполнено. Опасность этой магии была в том, что и желания могли быть безумные, и плата за них порой была куда выше, чем выгода. В минус шло и то, что чем придётся отдавать долг до начала магических манипуляций было неизвестно. Необученные маги желаний частенько приносили вред себе, жестоко расплачиваясь за, казалось бы, вполне невинные желания. Например, неоперившийся юнец хотел денег, произносил ритуальное заклятие и у него умирала вся семья, оставляя ему все деньги и накопленные богатства. Думаю, сильные маги желания были под присмотром королевских тайных служб и скрывали свои способности от публики, охочей решить свои проблемы простым путём.

К счастью, за грань местные маги не заглядывали. Некромантия в этом мире отсутствовала, поэтому игр с потусторонним устраивать было некому. Поднятых армий нежити и нападений злобных зомби, пытающихся откусить кусочек живой человеческой плоти, можно было не опасаться. Местных магов интересовала только жизнь и возможность её продления и сохранения.

Существовала ещё какая-то особая драконья магия. Про неё в книге только упоминалось. В чём была её суть, автор не написал. Возможно и сам не знал, потому что, судя по всему, драконы своими секретами с людьми делиться не любили. Предполагаю, что всё та же самая, только с применением большего магического резерва, плюс более глубокое знание предмета. Без сомнений, драконы знали и пользовались какими-то особенными тайными заклинаниями, неизвестными остальным расам.

Кроме всего прочего, за последнюю неделю я подружилась с Пертой. Просто подошла к ней и начала её доброжелательно расспрашивать. Одинокая затюканная девчонка сначала удивилась, а потом явно потянулась ко мне душой. Ребёнок ведь, ей друзья её возраста необходимы.

Тинка сначала хмурилась и всем видом выражала своё несогласие, но, после напоминания, что ябедой оказалась Гланка, постепенно втянулась в разговор. Мало-помалу она сменила гнев на милость, и из библиотеки мы выходили втроём, уже как подружки. Жить стало ещё веселей.

Безусловно, не всё было так уж безоблачно. В нашем маленьком девчачьем приютском коллективе дня не проходило без козней и интриг со стороны местной «принцессы». В каждом коллективе всегда найдётся девица, считающая, что она самая красивая и умная, а окружающие лишь инструменты для достижения её целей. Но пока что коварство местной «принцессы» находилось на стадии детства, так что все её манипуляции мне были на один зуб. Моя крайне устойчивая психика пенсионерки не воспринимала всерьёз все её поползновения меня унизить или наказать. Стакан сока, опрокинутый мне на платье я восприняла философски, гусеницу с плеча просто смахнула, на шепот за спиной вызывающе не реагировала, а особо ядовитые замечания меня веселили. Мои не менее ядовитые, но гораздо более интересно оформленные и логичные ответы вводили в растерянность её подружек. Я была внимательна и непробиваема. Закономерно, что у меня стал расти рейтинг и вокруг начал собираться оппозиционный кружок из затюканных принцессой девочек.

И всё, казалось бы, шло замечательно! Занятия приносили новые знания и навыки, а разговоры с Зельдой пищу для размышлений. Однако постоянной мрачной грозовой тучей надо мной висело опасение, что в любой момент меня снова перенесет в тело оборотня, на рудники и я там застряну уже надолго. Оставив Аруссу, буду с Карстом целыми днями долбить киркой породу и страдать вместе с его зверем?!

Опасение оправдалось. Через две недели спокойной детской жизни с глупыми подначками приютской принцессы я снова проснулась в каморке в компании Рыжего.

На этот раз перенос не ограничился парой часов как в прошлый раз. Целый день я в теле Карста махала киркой в тёмной шахте, загружала доверху тележку и везла ближе у выходу, выгружала и, подгоняемая охранниками, плелась обратно, чтобы долбить породу дальше, вдыхая каменную пыль. Монотонный утомительный физический труд с утра до вечера выбил из головы все мои благие помыслы как следует поразмыслить и найти выход из ситуации. Размышлять выходило плохо. Получалось просто бездумно махать киркой и с нетерпением ждать сигнала окончания работы.

После ужина я свалилась на свою койку в полном унынии. Без надежды, без сил, лишь ощущая как страдает моя внутренняя звериная сущность. Боже мой, неужели я застряну тут надолго и буду чувствовать этот ужас изо дня в день?

С соседней койки смотрел на меня Рыжий. За вечер мы обменялись лишь парой фраз. Говорить было совершенно не о чем. Я упала в сон совершенно вымотанная, чувствуя боль уставших от работы мускулов.

Во сне я барахталась в вязкой темноте и просила о помощи. Кто-то с сочувствием смотрел на меня из этой чёрной бесконечности, но помочь ничем не мог. Выбраться должна была я сама.

Я задыхаясь выталкивала себя из этой тьмы, когда внезапно поняла, что снова смотрю в такой знакомый, покрытый трещинами потолок приютской спальни, освещённый тусклым светом от фонаря на улице. Неужели удалось выбраться? Я подняла свою детскую тонкую ручку, убедилась, что снова Арусса. Довольная улыбка наползла на моё лицо и я, поплотнее завернувшись в одеяло снова нырнула в сон. Однако, утром совершенно неожиданно для себя я открыла глаза, посмотрела на потолок и поняла, что снова попала уже в совсем другое, совершенно новое для меня, место.

Глава 7

На этом потолке не было никаких трещин. Напротив, он был украшен лепниной и расписан затейливыми узорами. Взгляд скользнул ниже. Высокие окна, одно из них было чуть приоткрыто, и лёгкие полупрозрачные занавеси чуть колыхались от ветерка. Где-то снаружи бодро чирикали птички.

Я пошевелилась и всей кожей почувствовала нежный шёлк белья. Похоже, снова спальня и, судя по широкой как вертолётная площадка кровати, далеко не приютская.

– Дорогая, – рокочуще произнёс приятный мужской баритон почти мне в ухо и моего обнажённого плеча нежно коснулись чьи-то мягкие губы. Мои натренированные нервы затрепетали, и я осторожно скосила глаза. Рядом со мной раскинувшись во всей своей первозданной красоте возлежал голый молодой красавец. Он не озаботился тем, чтобы прикрыть своё внушительное мужское достоинство, и смотрел на меня ласковым телячьим взглядом полным обожания.

Под влиянием моего испуганного сознания новое тело не подпрыгнуло с воплем только потому, что я попросту впала в полный ступор.

– Дорогая, мне пора идти, служба не ждёт, – мурлыкнул красавец, мимоходом погладил и сжал мне грудь. Он нашёл мою безвольную ручку, на прощанье облобызал её, а потом ничуть не стесняясь своей наготы встал и, сверкая мускулистым задом, направился к небольшой узорчатой двери, по пути схватив с кресла какую-то одежду.

– Там ванная комната, – услужливо просветила меня память.

Я откинулась на подушки, ошарашенно озираясь. Утренние лучи проникали сквозь занавеси, позволяя прекрасно рассмотреть обстановку.

Да уж, скачок из бедности в богатство впечатлял. Шёлковые простыни, ковры, камин из светлого камня с прожилками, посверкивающие на столике недалеко от кровати хрустальные бокалы с остатками вина и ваза с фруктами не оставляли сомнений, что это далеко не приют. Осталось только осознать своё место на этом празднике жизни. Этот красавец с волоокими очами мне здесь кто? Хозяин, партнёр или слуга? Хотелось бы осознать иерархию и не вляпаться в неприятности с порога.

Я начала копаться в памяти моего нового тела. Оп-па! А здесь моя персона входит в королевскую семью! Покойная мать королевы моя двоюродная тётка. Не моя, конечно, а того тела, которое меня приютило. Я троюродная сестра её величества и живу в королевском дворце! А тот ушедший в ванную комнату красавчик с фигурой Аполлона, королевский гвардеец, мой очередной любовник.

Вот это поворот! Из огня да в полымя. А точнее, из грязи да в князи! То я совсем никому ненужная девочка или заключённый на руднике с умирающим зверем внутри, а теперь в мановение ока взлетаю на вершину пищевой цепочки. Интересно, надолго ли я тут и во что это может вылиться? Плюс в воздухе висит всё тот же вопрос, к чему все эти метания? Где их логика?

Я закрыла глаза, с удобством растеклась по широкой кровати и шёлковому белью и начала быстро просматривать доставшуюся мне память, пытаясь осознать куда попала на сей раз. Голый мужик, шуршащий в ванной комнате, немного смущал, однако ощущаемое рядом сознание женщины, в которую я попала, было сонным и не проявляло никакого беспокойства. Нет, можно, конечно, заставить тело завизжать, когда этот смазливый мужчинка потянется ко мне своими губками ещё раз, но стоит ли привлекать в себе внимание странным поведением? Ладно, решу по ходу этого свалившегося на меня нового сюжета. Буду продолжать действовать как и прежде в расчёте на то, что сознание этой женщины примет моё присутствие в теле так же как Арусса и Карст, то есть, как часть себя, воспринимая мои поступки как собственные.

Итак, нынче я в теле графини Милены кор Игнитур, привлекательной фигуристой вдовицы возраста приближающегося к сорока годам. Она владелица обширного поместья и хорошего состояния, особа, приближённая к королеве и дама, не отказывающая себе в маленьких слабостях в виде молодых активных любовников порой моложе её лет на десять.