Последний завет де Валье

Я не смог удержаться и, улыбнувшись, вставил:

– Долги – вещь коварная. Они имеют привычку всплывать в самые неожиданные моменты. Особенно когда за столом собирается вся семья.

Карлос тихо усмехнулся, не отрывая глаз от своей тарелки.

– Да, особенно когда эти моменты приходятся на похороны.

Рикардо бросил на него быстрый, полный негодования взгляд, но Карлос, казалось, наслаждался происходящим.

– Мы решим эту проблему, – с раздражением произнёс Рикардо, стараясь вернуть себе контроль. – Семейный бизнес останется на плаву, я гарантирую.

Мария подняла бровь, её голос звучал всё так же отстранённо:

– Гарантируешь? Как ты это делал раньше? Секреты не спасают бизнес, Рикардо, они его разрушают.

Вот оно. Первая трещина в броне. Не удивлюсь, если дальше они начнут кидать друг в друга камни.

Атмосфера накалилась до предела. Казалось, ещё одно слово и она разорвётся. Но именно в этот момент Клара подняла голову. Её взгляд был сосредоточен, почти трансцендентен.

– Я видела его, – сказала она тихо, но с такой уверенностью, что все замерли. – Отец пришёл ко мне во сне. Он пытался предупредить меня. О том, что опасность ещё не ушла.

Глаза Рикардо закатились, и он вернулся к своей еде, очевидно, не желая продолжать эту тему. Мария лишь сдержанно вздохнула, но было видно, что её терпение иссякает. Карлос же, как всегда, ухмыльнулся, но промолчал, ожидая, куда заведёт этот новый виток семейной драмы.

Я же, чувствуя, что это идеальный момент для вмешательства, слегка наклонился вперёд и с желанным интересом спросил:

– И что же говорит вам ваш отец? Возможно, он оставил нам какие-то подсказки? Может, какое-то письмо?

Клара посмотрела на меня с мрачной уверенностью, её голос стал тише, но звучал угрожающе:

– Проклятие ещё не ушло. Оно всё ещё здесь, в этих стенах. Мы все под угрозой.

В её словах была странная смесь убеждённости и ужаса, которые пробрались под кожу даже самым скептичным. В комнате стало ощутимо холоднее, как будто сам замок реагировал на её заявления.

Карлос наконец не выдержал:

– Ах, проклятие! Сколько можно! Клара, у тебя талант превращать каждую семейную проблему в мистическое откровение.

Клара не обратила на него внимания, её глаза метнулись к Марии:

– Ты знаешь, о чём я говорю, мама. Ты тоже это чувствуешь. Он здесь.

Мария посмотрела на неё с ледяным спокойствием, но не ответила. София, которая до этого наблюдала за сценой молча, аккуратно поставила бокал и тихо произнесла:

– Если проклятие существует, то нам стоит быть осторожными. Но может быть, мы ищем ответы не там, где нужно.

Ледяное спокойствие и стратегическая мысль в одном флаконе.

Я, продолжая играть свою роль, слегка улыбнулся и добавил:

– Сны, духи, проклятия… Этот ужин становится всё более захватывающим. Интересно, что ещё хранит этот дом?

Клара, казалось, готова была продолжать, но Мария жёстким тоном оборвала её:

– Довольно. Проклятие – это всего лишь миф, который мы сами подкармливаем. Не стоит делать его нашим оправданием.

Карлос не мог упустить возможности добавить свою порцию яда. Он лениво откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, произнёс с усмешкой:

– Похоже, у нас есть два главных врага: проклятие и финансовый кризис. Хотя, кто знает, может, они связаны?

Его слова повисли в воздухе, как звук далёкого грома. Мария нахмурилась, Рикардо сжал вилку так, что она изрядно погнулась. Только София осталась невозмутимой, её взгляд был сосредоточен на бокале, который она медленно вращала в руках.

«Карлос – мастер слова. Он умеет одновременно разжигать и притворяться сторонним наблюдателем,» – подумал я, смотря за тем, как он снова принимает вид беззаботного гостя.

Мария подала голос, её тон был холодным, как зимний ветер:

– Если ты не можешь предложить ничего конструктивного, Карлос, лучше помолчи.

Тот изобразил невинность, подняв руки в жесте капитуляции:

– Я всего лишь наблюдаю. Семья всегда так увлекательна, особенно когда её секреты начинают выплывать наружу.

Прежде чем кто-либо успел ответить, раздался тихий, но твёрдый голос Софии. Она подняла глаза и с ледяной невозмутимостью произнесла:

– Возможно, дед знал обо всех проблемах. Но он предпочёл молчать. Интересно, почему Может быть, он просто знал, что время расскажет всё само. Или он боялся, что некоторые ответы принесут больше проблем, чем решений.

Все замерли, даже Карлос на мгновение потерял свою улыбку.

Мария сжала губы и бросила на Софию долгий взгляд. Рикардо нервно отодвинул бокал, его лицо покраснело от едва сдерживаемого гнева. Он был на грани, и это было видно.

Карлос, вернув себе самообладание, с усмешкой произнёс:

– Впечатляющая логика, София. Если дед действительно что-то скрывал, то, возможно, пришло время это выяснить.

София только кивнула, её лицо оставалось невозмутимым. «Она бьёт точно в цель, но при этом не позволяет никому понять, какие карты у неё на руках,» – отметил я.

Напряжение за столом достигло нового пика. Все ждали следующего хода, но никто не хотел быть тем, кто нарушит хрупкое равновесие. Этого было недостаточно. Мне нужно было вытянуть их на открытую сцену.

Я аккуратно поставил бокал на стол и, слегка склонив голову, произнёс:

– А вы когда-нибудь обсуждали с доном Алехандро его планы на будущее? Его письма и заметки могут многое прояснить. Возможно, он оставил что-то важное, что могло бы пролить свет на текущую ситуацию.

Рикардо дернулся, словно я наступил ему на больную мозоль. Он нервно поправил манжеты и бросил раздражённым тоном:

– Отец всегда всё держал в секрете. Мы ничего не знали о его планах, а уже поздно.

Ах, Рикардо, твоя реакция говорит громче слов. Интересно, что ты так отчаянно хочешь скрыть?

Прежде чем я успел развить тему, Мария подняла голову и посмотрела на сына с ледяным спокойствием, её голос был таким же холодным:

– Возможно, некоторые из нас знают больше.

Эта фраза повисла в воздухе, как звук удара гонга. Рикардо побледнел, но быстро взял себя в руки. Его ответ был коротким и резким:

– Если у тебя есть что сказать, мать, говори прямо.

Мария лишь слегка приподняла бровь, не сводя с него взгляда. В этой невысказанной дуэли было больше напряжения, чем в любых словах. Карлос же, выглядел забавляющимся зрителем.

– Интересный вопрос, Мануэль, – вставил он с улыбкой. – Может, нам действительно стоит пересмотреть бумаги дона Алехандро? Кто знает, что там найдётся? Может быть, даже следы этого… проклятия?

Я заметил, как Клара встрепенулась при слове «проклятие», но промолчала, стиснув руки в замок. Она явно ждала своего момента, чтобы снова заговорить о мистике.

Рикардо снова нервно заёрзал, его взгляд метался от меня к Марии, затем к Карлосу. Он был явно загнан в угол, и теперь все это видели.

– Ты бы не говорила о долгах, если бы сама не прятала за ними свои ошибки! – голос Рикардо сорвался на крик. Его лицо покраснело, и он уже не пытался скрыть раздражение.

Мария, словно и не заметив его вспышки, сделала небольшой глоток вина и, с ледяным спокойствием, ответила:

– Ошибки? Интересно, что ты назовёшь ошибками, когда именно твои решения поставили под угрозу всё, что мы строили десятилетиями?

И тут Клара снова встала, её голос дрожал, но в нём звучала искренняя убеждённость:

– Вы слепы! Все вы! Проклятие… Оно здесь, в этих стенах. Вы думаете, это просто совпадение? Отец знал, что оно приблизится, он пытался нас предупредить!

Её слова утонули в общем гуле. Никто не обратил на неё внимания, даже Карлос, который обычно не упускал возможности прокомментировать подобные заявления. Клара выглядела отчаявшейся, но, увидев, что её игнорируют, села обратно, тихо бормоча что-то о знаках и снах.

«Каждый здесь строит свою игру,» – подумал я, наблюдая за этой сценой. Кто-то из семьи стопроцентно является убийцей. Но в этой партии не хватает ключевых ходов.

Мои мысли ненадолго задержались на донне Марии. Её холодная уверенность могла быть маской, но она знала, как играть в долгую. Рикардо, напротив, был слишком импульсивным, чтобы выдать себя, если его загнать в угол. Клара? Её одержимость мистикой делала её одновременно предсказуемой и опасной.

Я поднёс чашку кофе к губам и сделал медленный глоток. Крепкий, как всегда. В отличие от этой компании. Поставив чашку на стол и, наблюдая за участниками этого спектакля, я усмехнулся.

Глава 4

– Вам определённо стоит увидеть галерею предков, – сказала Клара. Её голос звучал, как будто она предлагала взглянуть на нечто священное. – Это одно из самых древних мест в замке.

Она пригласила меня следовать за ней, и я, конечно, не мог отказаться. Прогулка по малоиспользуемым коридорам старинного замка – лучшее, что может предложить вечер в компании одержимой мистикой аристократки.

С каждым шагом свет становился всё тусклее. Узкие окна, затянутые пылью, едва пропускали серые отблески заката. Замок знает, как играть на нервах. С каждым поворотом коридора он будто рассказывает свою историю. Вопрос только в том, насколько эта история правдива.

– Эту часть замка почти не используют, – нарушила тишину Клара, её голос эхом отразился от каменных стен. – Здесь слишком много воспоминаний.

Я бросил взгляд на один из гобеленов, где группа рыцарей склонялась перед королём. Их лица были настолько изъедены временем, что они казались безликими.

– И тайн? – уточнил я с улыбкой.

Клара слегка повернула голову, её глаза блеснули в полумраке.

– Здесь каждая теньхранит свою историю. Некоторые из них лучше не тревожить.

«Отлично. Сюжет густеет», – подумал я, чувствуя, как замок начинает втягивать меня в свои древние интриги.

– Это место, – продолжила она, останавливаясь у массивной двери, – всегда напоминало мне о том, кто мы такие. И о том, что иногда прошлое лучше оставить в покое.

Я кивнул, хотя и не был уверен, что мы с ней говорим об одном и том же.

– А я всегда считал, что прошлое стоит тревожить, особенно когда в нём могут быть ответы.

Клара улыбнулась, но в её улыбке не было тепла.

– Тогда вы в правильном месте, Мануэль.

Она открыла тяжёлую дверь, и холодный воздух из галереи предков обдал нас, как дыхание давних времён. Галерея открылась передо мной длинным узким залом с высокими потолками. Свет тусклых канделябров отбрасывал дрожащие тени на стены, где, как в мрачной хронике, выстроились портреты членов семьи де Валье. Пол из старого, скрипучего паркета казался таким же древним, как и лица на картинах. Воздух был пропитан запахом пыли и старого масла, использовавшегося для защиты полотен.

Портреты начинались с самых ранних времён. Лица первых де Валье, одетых в рыцарские доспехи или монашеские рясы, смотрели сурово и строго. Чем дальше я продвигался по залу, тем ближе к современности становились изображения. Стиль менялся вместе с эпохами. Причудливые детали, романтические полутона, вплоть до почти фотографической точности начала XX века.

Некоторые портреты были потрясающе реалистичны. Художники скрупулёзно передали каждую морщину, каждый блеск в глазах. Но ближе к середине зала портреты становились странными. Некоторые лица были стилизованными, с утрированными чертами, почти карикатурными. Это контрастировало с серьёзностью других. Будто сами предки де Валье играли с образом, который хотели оставить после себя.

Я остановился перед особенно зловещим портретом. На нём был изображён мужчина с хищным выражением лица и глазами, которые казались слишком живыми. Уголки его губ изогнулись в едва заметной насмешке, словно он смеялся над каждым, кто осмелился встать перед ним.

– Дон Санчес де Валье, – тихо произнесла Клара, заметив, куда я смотрю. – Его называли мастером интриг.

– Судя по его лицу, он этим гордился, – отозвался я, внимательно изучая картину. – Как будто он предвкушает, что его секреты переживут его.

Клара кивнула, её глаза затуманились.

– Санчес был человеком, который не верил в случайности. Он считал, что судьба – это игра, где ты либо игрок, либо играют тобой.

Я прошёл дальше. Один из портретов был явно повреждён. Через лицо женщины с изящными чертами пролегал глубокий порез, будто кто-то хотел стереть её из памяти.

– Что с этим портретом? – спросил я, указывая на него.

Клара задержалась на мгновение, прежде чем ответить:

– Это донна Исабель. Её имя почти забыто в семье. Говорят, она предала род. Никто не знает, что именно произошло, но с её портретом поступили так сразу после её смерти.

Дальше по залу один из портретов был покрыт толстым слоем пыли, его изображение едва угадывалось. Его намеренно оставили на милость времени. «Кто-то не хочет, чтобы его помнили,» – подумал я, задержавшись на этом месте.

Мы остановились у пустого места на стене. Темнота, едва освещённая тусклым светом свечей подчёркивала пустоту.

Клара скрестила руки на груди, её голос звучал тихо, словно она говорила не со мной, а с самим замком.

– Здесь висел портрет дона Мигеля де Валье. Он был… особенным человеком. Знаете, о нём ходит столько легенд, что трудно отделить правду от вымысла. Ведь жил он в XIX веке.

– И что с ним случилось? – спросил я, оглядывая пустое пространство.

– Портрет исчез, – ответила она, делая паузу, чтобы подчеркнуть значимость этих слов. – В ту ночь, когда один из членов семьи умер. Рафаэль, его сын, говорил, что его нашли утром, лежащим у подножия лестницы. Никто так и не понял, было ли это несчастным случаем… или чем-то другим.

Она повернулась ко мне, её глаза были полны мрака и бесовщины.

– Дон Мигель бросил вызов семейному обету. Он пытался изменить то, что, по его мнению, разрушало нашу семью. Но проклятие не прощает. Его портрет исчез, чтобы напомнить нам всем: никто не избежит своей участи.

Я наклонил голову, обдумывая её слова.

– И портрет так и не вернулся? Возможно, кто-то решил, что картина слишком пугающая?

Клара не ответила сразу, её взгляд задержался на пустом месте, будто она могла увидеть что-то, что осталось невидимым для меня.

– Никто не знает, куда он пропал, – наконец произнесла она. – Но все понимают, что это не случайность.

Я шагнул ближе, чтобы рассмотреть стену, и тут моё внимание привлекло нечто любопытное. Рядом с пустым местом, почти скрытая от взгляда, была небольшая ниша, словно вырезанная в каменной кладке. Она выглядела слишком аккуратно, чтобы быть дефектом. Интересно. Тайное хранилище в старом замке? Как банально. Или… как раз наоборот.

– А это что? – спросил я, кивнув на нишу.

Клара бросила быстрый взгляд в её сторону, и я заметил, как она напряглась. Её лицо оставалось спокойным, но что-то в её тоне изменилось, когда она ответила:

– Просто старая архитектурная деталь. Здесь много таких.

Её слова прозвучали неубедительно. Она поспешно сменила тему, продолжив рассказ о том, как другие члены семьи тоже сталкивались со знаками проклятия.

«Слишком поспешный переход, Клара. Значит, я на правильном пути.»

Вопрос мой остался без ответа. Но ниша явно стоила дальнейшего исследования.

Пока Клара увлечённо продолжала говорить о мистических знаках, я всё же слушал её вполуха. Мой ум был занят другим.

– Это началось с дона Мигеля. Он был человеком амбициозным, слишком амбициозным. Он считал, что древние обеты – это лишь мифы, пустые обещания, которые больше не имеют силы.

Она обвела взглядом галерею, будто рассказывала это всем присутствующим портретам.

– Де Валье заключили договор с некой силой, имя которой давно утеряно. Это было обещание сохранить тайну рода и нести её с собой. Взамен нам была дана власть и процветание. Но Мигель решил, что может нарушить этот договор.

Я слушал её, но в то же время ловил каждое движение, каждую паузу. Всё это напоминало хорошо отрепетированный спектакль.

– И что именно он сделал? – спросил я, стараясь не показать скепсиса.

Клара сжала руки ещё крепче.

– Он пытался изменить ход нашей истории, разорвать эту связь. Но вместо того, чтобы освободить семью, он навлёк на нас проклятие. С тех пор в нашем роду начались трагедии. Смерти, предательства, исчезновения. Это всё не случайно, Мануэль. Проклятие настигает каждого, кто пытается пойти против него.

Я сделал паузу, позволяя её словам повиснуть в воздухе, а затем осторожно заметил:

– Это, безусловно, впечатляющая легенда. Но вы не думали, что всё это могло быть совпадением? Люди часто склонны искать в мистике оправдание для событий, которые не могут объяснить. И всё-таки, вашего отца смерть настигла от яда, а не неведомой силы.

Клара резко повернулась ко мне, её взгляд был твёрдым.

– Совпадений не бывает, Мануэль. Всё, что происходит с нашей семьёй, – это отголоски того первого преступления.

Она говорила с такой уверенностью, что на мгновение мне показалось, что она действительно верит в каждое слово. Но я не мог удержаться от саркастической мысли: «Конечно, зачем винить людей и их слабости, если можно списать всё на древнее проклятие?»

– И никто в семье не пытался выяснить, что именно сделал дон Мигель? – продолжил я. – Вдруг это не проклятие, а вполне реальные последствия его действий?

Клара покачала головой, её голос стал ещё тише:

– Слишком много лет прошло. Ответы скрыты, как и его портрет. Но одно я знаю точно: проклятие живёт в этих стенах, и оно не отпустит нас, пока мы не заплатим за грехи прошлого.

«Интересно, какой ценой?» – подумал я, чувствуя, что её вера настолько глубока, что любые рациональные доводы здесь бесполезны.

Пока Клара увлечённо рассказывала о трагической судьбе рода де Валье, я продолжал изучать портреты, проходя вдоль галереи. Их лица будто следили за мной, каждый взгляд таил в себе историю, которую мне предстояло разгадать. Но что-то не сходилось. Я остановился перед портретом статного мужчины с проницательным взглядом и аккуратно подстриженной бородой. Табличка под ним гласила: Дон Рафаэль де Валье, 1720–1785.

– Рафаэль? – пробормотал я, обернувшись к Кларе. – Интересно, он ведь жил в период, когда, как вы сказали, начались первые трагедии?

Клара кивнула, не прерывая своего рассказа:

– Именно. Дон Рафаэль был свидетелем того, как проклятие начало разрывать нашу семью изнутри.

Я перевёл взгляд на табличку и нахмурился. Проблема была в том, что согласно данным на ней, Рафаэль умер задолго до одного из ключевых событий, которые она упоминала.

– Простите, а вы уверены, что именно он был свидетелем? – спросил я с вежливой улыбкой. – Просто дата его смерти не совсем совпадает с тем, что вы сказали.

Клара на мгновение замолчала, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло беспокойство.

– Ну, возможно, я перепутала некоторые детали. Всё это происходило так давно…

«Удобно.»

Я продолжил свой обход. Мой взгляд задержался на ещё одном портрете – женщины с благородным выражением лица, но с явно идеализированными чертами.

– Донна Маргарита, – прокомментировала Клара, заметив мой интерес. – Её считали воплощением добродетели.

Я склонил голову набок, внимательно изучая её.

– Удивительно, как портреты могут быть такими… лестными. Даже в то время художники явно знали, как угодить клиенту.

Ещё один портрет – юноши, чьи черты были почти размыты, словно художник не мог или не хотел передать его истинную сущность.

«Похоже, кто-то здесь переписывал семейную историю. Вопрос только в том, зачем и для кого?»

– У некоторых предков были свои секреты, – сказал я, пытаясь звучать непринуждённо. – Но, кажется, художники предпочитали их не выдавать.

Клара, едва заметно нахмурившись, ответила:

– Портреты – это не всегда точное отражение. Иногда они показывают то, что семья хочет сохранить, а не то, что действительно было.

«Интересное признание.»

Но я решил не давить на неё. Сейчас было важнее собрать как можно больше деталей. Семья явно не хотела раскрывать свои тайны, но у меня было время.

Мой взгляд снова упал на нишу в стене, едва заметную в тусклом свете галереи. Она выглядела как часть общей композиции, но что-то в её расположении и аккуратных очертаниях настораживало. Это было слишком… продумано для обычного элемента декора. Клара заметила мой интерес и мгновенно изменилась. Её голос, до этого спокойный, внезапно стал на тон выше.

– Пожалуй, на этом мы закончим, – сказала она, не слишком убедительно улыбнувшись. – Думаю, вы увидели достаточно.

«Как интересно. Могу поспорить, эта ниша волнует её больше, чем все семейные портреты вместе взятые.»

Я сделал вид, что не заметил её напряжения, и кивнул с лёгкой улыбкой.

– Конечно. Удивительное место. Спасибо за экскурсию.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но я задержался на несколько секунд, делая вид, что вглядываюсь в один из портретов. В действительности же я фиксировал местоположение ниши.

– Здесь действительно много скрытых уголков, – заметил я, догоняя её. – Наверное, в таком старом замке можно найти даже целые комнаты, о которых никто не знает.

Клара не замедлила шага, но её голос стал твёрже.

– Замок стар, и многие его тайны давно утрачены. Возможно, это к лучшему. Некоторые вещи должны оставаться в прошлом.

– Как скажете, – сказал я нейтрально, но внутри уже разрабатывал план, как вернуться сюда позже.

Завернув за очередной угол, я украдкой бросил взгляд на неё. Её спина была прямая, а шаги уверенные, но я видел, как напряжены её плечи.

«Интересно, Клара. Ты боишься того, что я могу найти, или того, что я могу не поверить в твою версию?»

Зайдя в свою временную спальню, я сел в кресло у камина, с чашкой кофе в руке и позволил себе момент тишины. Пламя медленно трещало, бросая пляшущие тени на стены, но мои мысли были далеки от уюта.

Клара. Её слова о проклятии звучали с такой убеждённостью, что на мгновение могли убедить даже самого скептичного наблюдателя. Если она так уверена в проклятии, кто или что внушило ей эту веру?

Я сделал глоток кофе, горечь напитка усилила концентрацию. Вспомнил её реакцию на упоминание ниши. Страх? Нет, скорее нервозность. Она явно что-то скрывает.

Пропавший портрет дона Мигеля был символом. Но чего? Вся история о древнем обете и последовавших трагедиях казалась мне слишком удобной ширмой. Несоответствия в датах, которые я заметил, только подтверждали это. Семейная легенда тщательно подчищена, но не настолько, чтобы её невозможно было раскопать. Кто-то точно переписывал семейную историю. Вопрос только в том, зачем и для кого? Для меня?

Глава 5

Я поджи