Развод с драконом. Адвокат для отвергнутых жён

— В старой записи указано ваше имя.

— И всё же я не могу распоряжаться собственным домом?

— Вы можете находиться внутри, если здание не признано опасным для соседей. Для города этого дома не существует.

За спиной Элиары зашевелилась очередь. Кто-то недовольно попросил её не задерживать остальных.

— Когда запись закрыли? — спросила она.

Чиновник снова посмотрел в реестр.

— Шесть лет назад, в одиннадцатый день месяца Первых Ветров.

Элиара замерла.

Шесть лет назад она уже два года была женой Дайрэна. Развод начался сегодня, а дом исключили из реестра задолго до него.

— На основании чьего распоряжения?

— Здесь указан знак Палаты городских имён.

— Мне нужна копия.

— Закрытые записи не выдаются владельцам исключённых домов.

— Вы только что признали меня владельцем.

— В старой записи.

— Значит, запись существует и относится ко мне. На каком основании вы отказываете в копии?

Чиновник постучал пальцем по пластине.

— На основании городского порядка. Обжалование подаётся через главу рода.

— Главой моего рода считается Дайрэн Корваль?

— До завершения развода.

Ловушка становилась всё более очевидной. Дом принадлежал Элиаре, но получить документы о нём она могла только через мужчину, с которым судилась. Если развод завершится, она лишится родового покровительства и всё равно не сможет подать обжалование самостоятельно.

— Какое имя стоит под распоряжением? — спросила она.

— Полная отметка хранится в Палате городских имён.

— Тогда прочитайте хотя бы то, что указано здесь.

Чиновник прикрыл пластину ладонью.

— Я сообщил всё, что мог.

Элиара посмотрела на его пальцы. Под большим пальцем оставался виден край знака: три переплетённые нити внутри шестигранной рамки. Рядом светились две буквы, которые могли быть частью имени или должности.

Она не знала, имел ли чиновник право скрывать запись, и не могла сейчас доказать обратное. Угроза жалобой сработала во дворце, но повторять один приём всякий раз было опасно. Рано или поздно она столкнётся с человеком, который действительно знал закон лучше неё.

— Назовите вашу должность и имя, — попросила Элиара.

Чиновник насторожился.

— Для чего?

— Я составляю список препятствий сбору доказательств. Арбитр Торнель велел представить его через семь дней.

Это было преувеличением, но не прямой ложью. Кайрвен действительно потребовал доказательства, а отказ выдать документ относился к обстоятельствам дела.

— Старший писец городских владений Левраст Мерн, — ответил он после паузы. — Можете записывать.

Записывать было нечем. Элиара повторила имя про себя несколько раз.

— Я запомню.

Левраст Мерн усмехнулся.

— К первому слушанию вы забудете половину того, что услышали сегодня.

— Возможно. Поэтому в следующий раз я приду не одна.

Она забрала свиток и отошла от стойки.

На улице стало теплее. Солнце поднялось над крышами, и серебряные линии между башнями потускнели. Элиара направилась к четвёртому мосту, отсчитывая арки. Путь занял почти четверть часа. Белое платье цеплялось за неровные камни, туфли скользили на мокрой брусчатке, а прохожие оборачивались ей вслед.

После четвёртого моста дома расступились.

Улица шла вдоль канала, затем резко поворачивала крынку. Между поворотом и водой оставался узкий участок, заросший кустами. За ржавой оградой возвышался трёхэтажный дом с круглой башней.

Кучер не ошибся: здание существовало.

Просто город старательно делал вид, что его нет.

Каменные стены потемнели от времени, часть черепицы осыпалась, одно окно на верхнем этаже было заколочено досками. Над воротами сохранилась светлая полоса там, где раньше висела табличка с номером. Саму табличку сняли вместе с креплениями.

Элиара толкнула калитку. Петли протяжно скрипнули, и с внутренней стороны двора сорвалась стая мелких птиц. Дорожка почти исчезла под травой. Слева находился пустой фонтан, справа — длинная хозяйственная постройка с провалившейся дверью.

При виде башни в сознании Элиары отозвалось воспоминание.

Она была девочкой и сидела на широком подоконнике. Рядом мужчина с седыми висками выводил пальцем узор на запотевшем стекле. Лица она не различала, но знала, что это отец прежней хозяйки тела.

«Дом существует, пока в нём помнят своё имя».

Фраза пришла ясно, а затем исчезла вместе с образом.

Элиара поднялась по ступеням. Главная дверь была заперта, но нижняя часть рамы рассохлась, а замок держался на одном винте. Она несколько раз надавила плечом. Дерево поддалось не сразу, затем створка открылась с сухим треском.

Внутри пахло пылью, сырой древесиной и давно закрытыми комнатами. Свет проникал через высокие окна, открывая пустой вестибюль, лестницу с резными перилами и потемневший герб Вельноров на стене. Герб изображал золотой ключ поверх раскрытой книги.

Тот же ключ она видела на Полотне Клятвы возле мастерской Северного двора.

Элиара вошла глубже.

Под ногами хрустели обломки стекла. На полу лежала перевёрнутая рама, из которой вырезали картину. Дверцы встроенного шкафа были открыты, ящики выдвинуты. Дом не просто оставили без присмотра. Кто-то методично его обыскал.

Из комнаты справа донёсся шум.

Элиара остановилась.

У неё не было ни оружия, ни понимания того, кто мог находиться в заброшенном доме. Воспоминание о дворцовых служителях, отказавшихся даже вызвать карету, подсказывало, что рассчитывать на быструю помощь не приходилось.

Она подняла с пола обломок деревянной рамы. В качестве защиты он выглядел сомнительно, но оставаться с пустыми руками было ещё хуже.

Шум повторился. Затем кто-то с силой чихнул и раздражённо пробормотал:

— Когда-нибудь этот дом окончательно рухнет, и тогда городские писцы объявят, что никакого шума не слышали.

Голос принадлежал женщине.

Элиара приблизилась к двери и заглянула внутрь.

В комнате стояла незнакомка лет тридцати пяти. Простое тёмно-синее платье было покрыто пылью, каштановые волосы выбились из узла, а в руках она держала толстую папку, перевязанную бечёвкой. Перед ней находился раскрытый шкаф, забитый пустыми коробками.

Женщина заметила Элиару и прижала папку к груди.

— Вы всё-таки пришли.

Элиара не опустила обломок рамы.

— Мы знакомы?

В глазах незнакомки появилось разочарование.

— Вы сказали, что запомните меня.

Чужая память не отозвалась. Элиара видела эту женщину впервые или прежняя хозяйка тела встречалась с ней слишком недолго, чтобы оставить заметный след.

— Назовите своё имя.

— Мейриса Таллен.

Она произнесла фамилию с особым нажимом, будто ожидала, что именно она всё объяснит.

Элиара продолжала молчать.

Мейриса медленно опустила папку.

— Значит, вы действительно не помните.

— Что именно я должна помнить?

— Наш разговор у мастерской Северного двора. Это было четыре месяца назад. Я пыталась передать вам письмо, но стража не позволила подойти. Тогда вы вышли к карете и велели мне прийти в дом Вельноров, если однажды вам удастся сюда вернуться.

Элиара опустила деревянный обломок, хотя не выпустила его из руки.

— Почему вы решили прийти сегодня?

— Потому что третий колокол слышал весь город. Если вы выступили против лорда Корваля, значит, вам удалось вернуться.

Мейриса сказала это без улыбки. Она не выглядела ни восхищённой, ни испуганной. В её голосе звучала усталость человека, который слишком долго ждал обещанного разговора и теперь сомневался, что тот принесёт пользу.

— Как вы вошли?

— Через заднюю дверь. Она не запирается уже два года.

— Вы часто бываете здесь?

— Приходила трижды. Первый раз после вашего обещания, второй — когда поняла, что вы не появитесь, третий — сегодня.

Элиара прислонила обломок рамы к стене.

— Что находится в папке?

Мейриса провела ладонью по бечёвке.

— Всё, что осталось от моей мастерской.

Она положила папку на стол и развязала узел. Внутри находились счета, договоры, списки работников и несколько узких тканевых полос с печатями. Документы были разложены по датам, а на краях стояли маленькие аккуратные пометки.

— Я открыла мастерскую мерных рам одиннадцать лет назад, — сказала Мейриса. — Мы изготавливали рамы для ткацких станков и счётные доски для торговых домов. Я нашла помещение, наняла мастеров, заключала договоры и вела записи. Через два года вышла замуж за Арвена Таллена, помощника королевского казначея.

— После свадьбы мастерская вошла в имущество его рода?

— Не должна была. В брачной клятве указано, что она остаётся моим личным владением. Арвен получил право распоряжаться доходом на время брака, потому что убедил меня, будто так будет проще заключать городские договоры.

Элиара перелистнула бумаги. Она пока плохо разбиралась в местных печатях, но числа и повторяющиеся имена были понятны. Мастерская приносила устойчивую прибыль. После вступления Мейрисы в брак выручка выросла, затем в записях сменилось имя получателя.

— Почему вы развелись?

— Арвен решил, что жена владельца мастерской недостаточно подходит человеку, которого собирались сделать казначеем округа. Ему требовалась дочь знатного драконьего рода.

Мейриса произнесла это спокойно, но пальцы, лежавшие на краю стола, сжались.

— Он забрал мастерскую?

— На церемонии сказали, что она стала частью общего имущества, потому что в годы брака расширилась за счёт семейных средств. Я потребовала показать расходы. Арвен заявил, что счета находятся в казначействе и не подлежат разглашению.

— Вы обращались в суд?

— После развода моё имя исключили из рода Талленов. Собственный род отказался принять меня обратно, потому что отец умер, а старший брат не пожелал связываться с казначеем. Без поручителя заявление не приняли.

История почти повторяла ловушку Элиары. Отличались названия, должности и суммы, но основание оставалось тем же: женщина могла владеть имуществом до брака, управлять им годами, а затем теряла право даже задать вопрос о его судьбе.

— Почему вы искали меня? — спросила Элиара.

Мейриса отвела взгляд к окну.

— Потому что мастерская Северного двора начала покупать у Арвена рамы после нашего развода. Я заметила ваше имя в старом договоре и решила, что вы управляете мастерской. Надеялась получить копии заказов, которые докажут, что моё предприятие существовало задолго до брака и не зависело от средств Талленов.

— Но меня не допускали к счетам.

— Это я поняла позднее. Когда встретила вас у ворот, вы выглядели так, словно сами не имели права войти в собственное здание.

Элиара вспомнила закрытую дверь и стражника из первой главы.

— Что я сказала вам тогда?

Мейриса задумалась.

— Сначала вы попросили прощения, хотя ни в чём не были виноваты. Потом оглянулись на карету и велели не подавать официального прошения. Сказали, что письма, адресованные вам, читают раньше вас. Ещё вы назвали этот дом и попросили сохранить все бумаги.

— Вы объяснили, почему дом исключён из городского реестра?

— Я тогда об этом не знала. Пришла сюда и обнаружила, что номера нет. В управе мне заявили, будто адрес выдуман.

Элиара подошла к окну. Отсюда был виден канал, четвёртый мост и противоположный ряд домов. Владельцы соседних зданий могли каждый день смотреть на башню Вельноров, но официально она не существовала.

— Запись закрыли шесть лет назад, — сказала она. — За два года до вашей встречи со мной и задолго до сегодняшнего развода.

Мейриса подняла голову.

— Лорд Корваль готовил всё заранее?

— Это пока предположение. Распоряжение исходило из Палаты городских имён, но писец отказался назвать подписавшего.

— Левраст Мерн?

Элиара повернулась.

— Вы его знаете?

— Он отказывал мне в копиях документов о мастерской. Всегда говорит одинаково: сведения существуют, но вы не обладаете положением, позволяющим их увидеть.

— Вы запомнили его имя.

— Я хорошо запоминаю имена и числа.

Мейриса произнесла это без гордости, как очевидный факт. Она подошла к папке и, не заглядывая в записи, назвала доход мастерской за каждый год, стоимость аренды, число работников и даты трёх крупных заказов.

Элиара слушала всё внимательнее.

— Вы помните содержание документов?

— Почти всех.

— Даже тех, которые у вас забрали?

— Если я успела прочитать страницу, то могу восстановить её достаточно точно.

Такой человек был ценнее десятка случайных свидетелей. Однако Элиара не собиралась превращать Мейрису в удобный источник сведений, не предложив ничего взамен.

— Чего вы хотите от меня?

Мейриса нахмурилась.

— Вернуть мастерскую.

— Это итог. Что вы хотите, чтобы я сделала сейчас?

— Выступили моим защитником.

— У меня нет признанного положения защитника.

— Сегодня вы остановили собственный развод перед двумя сотнями свидетелей.

— Я нашла противоречие в полотне. Это не делает меня знатоком местного права.

— Вы заметили за несколько минут то, чего остальные предпочитали не видеть много лет.

— И могу проиграть через семь дней, если не найду первоначальную клятву.

Мейриса сложила руки на груди.

— Тогда зачем вы задаёте вопросы так, будто уже согласились?

Элиара посмотрела на документы. В прежней жизни она брала дела после проверки обстоятельств, оценки рисков и разговора об оплате. Сейчас у неё не было ни разрешения выступать за других, ни устойчивого положения, ни даже стола, который можно было уверенно назвать своим.

Однако дело Мейрисы могло доказать, что подмена имущественных нитей происходила не только в браке Корвалей. Если механизм повторялся, речь шла не о частной ошибке, а о системе.

— Я возьмусь за ваше дело, — сказала Элиара. — Оплаты не потребуется.

Мейриса недоверчиво прищурилась.

— Бесплатная помощь обычно обходится дороже всего.

— Я не обещаю победу и не прошу благодарности. Мне нужны сведения о том, как оформляли ваш развод, какие документы исчезли и кто получил выгоду. Ваше дело может помочь понять, что произошло с моим имуществом.

— Значит, мы будем использовать друг друга?

— Мы будем работать в общих интересах и заранее знать об этом.

Несколько мгновений Мейриса изучала её лицо. Затем закрыла папку.

— Такой ответ мне нравится больше обещаний о доброте.

Снаружи раздался металлический стук. Элиара и Мейриса одновременно повернулись к окну.

Во двор вошли двое мужчин в серых накидках городской управы. Один нёс молоток, другой — прямоугольную доску. Они остановились у главной двери и начали прибивать объявление к стене.

Элиара вышла на крыльцо.

— Что вы делаете?

Старший из мужчин развернул доску так, чтобы она увидела надпись:

«Здание исключено из городского реестра. Восстановление, изменение и использование для публичного приёма запрещены».

— Поступило уведомление, что в доме появился владелец, — объяснил он. — Мы обязаны обозначить ограничения.

— Кто сообщил?

— Уведомление пришло из управы.

Элиара покинула её меньше часа назад.

— Я не веду публичный приём.

Мужчина посмотрел на Мейрису, стоявшую в дверях с папкой.

— Посетитель уже находится внутри.

— Она пришла как частное лицо.

— Тогда доска вам не помешает.

Он приложил её к стене.

— Помешает, — сказала Элиара. — В объявлении утверждается, что здание нельзя использовать, но городской писец сообщил, что владелец имеет право находиться внутри. Укажите точное основание запрета на приём посетителей.

Мужчина опустил молоток.

— Я выполняю распоряжение.

— Покажите его.

— Оно передано устно.

— Кем?

Он переглянулся с напарником.

— Старшим писцом Мерном.

Левраст действовал быстро. Возможно, он опасался жалобы, а возможно, распоряжение пришло к нему от человека, который следил за Элиарой с момента выхода из дворца.

— Прибейте доску, — сказала она.

Мейриса удивлённо посмотрела на неё.

Городской служитель тоже не ожидал согласия.

— Вы не возражаете?

— Я возражаю против содержания, но не стану препятствовать вам без письменного решения. Только добавьте дату, время и имя человека, отдавшего распоряжение.

— Это не требуется.

— Тогда я сама напишу их на стене рядом.

Мужчина поджал губы. После короткого спора с напарником он достал из сумки мел и вывел внизу доски дату, полуденный час и имя Левраста Мерна.

Элиара внимательно проследила за каждой буквой.

Когда служители ушли, Мейриса спустилась с крыльца и прочла объявление.

— Теперь к вам точно никто не придёт.

— Наоборот. Людям станет интересно, почему город запрещает входить в дом, которого якобы не существует.

— Вы собираетесь оставить доску?

— Разумеется. Она подтверждает, что управа признаёт наличие здания. Невозможно запретить использование того, чего нет.

Мейриса медленно улыбнулась.

— Пожалуй, я действительно пришла по правильному адресу. Даже если официально его не существует.

Они вернулись внутрь.

Для разговора о документах требовалось место, где можно было сидеть, не удерживая папку на коленях. Комната справа подходила лучше остальных: два окна оставались целыми, потолок не протекал, а большой стол у стены сохранил все четыре ножки.

Следующие два часа они выносили пустые коробки, собирали обломки и освобождали полки. Мейриса нашла в кладовой два ведра и старую щётку. Элиара сняла с платья верхнюю белую накидку, сложила её на подоконнике и попыталась очистить стол от толстого слоя пыли.

Работа давалась медленнее, чем хотелось. Парадный наряд мешал нагибаться, ладони быстро покрылись грязью, а в доме обнаруживалось всё больше следов чужого обыска. Из нескольких шкафов выломали задние стенки. В кабинете на втором этаже сняли доски возле камина. Даже подоконники проверяли, оставляя на дереве царапины.

— Здесь что-то искали, — сказала Мейриса.

— Первоначальную брачную клятву.

— Если её не нашли, она могла сохраниться.

— Если нашли, у Дайрэна было шесть лет, чтобы уничтожить документ или заменить.

— Вы уверены, что это сделал он?

Элиара задумалась. Дайрэн получил выгоду, контролировал мастерскую и знал о праве третьего колокола. Этого хватало для подозрений, но не для вывода.

— Я уверена только в том, что он заранее готовился лишить меня возможности спорить. Кто изменил записи, ещё предстоит доказать.

Мейриса поставила на стол три целых стула.

— Вы говорите иначе, чем на нашей первой встрече.

— Тогда я часто делала выводы без доказательств?

— Тогда вы почти не говорили. Смотрели на карету и всё время боялись, что вас увидят.

Элиара провела ладонью по краю стола.

— Теперь меня уже увидели все, кто хотел.

Она не знала, что произошло с прежней хозяйкой тела и почему сама оказалась на её месте. Но с каждым чужим воспоминанием становилось труднее считать ту женщину просто исчезнувшей оболочкой. Она оставила страх, надежды, отдельные фразы и, возможно, попытку подготовиться к будущему разводу.

Дом Вельноров мог содержать ответы не только о брачной клятве.

К вечеру комната изменилась. На чистом столе лежали документы Мейрисы и свиток Кайрвена. На стене сохранилась пустая рама, в которую они вставили лист с тремя строками:

«Споры о брачных записях.

Проверка имущественных нитей.

Обращения принимаются лично».

— Это уже публичный приём, — заметила Мейриса.

— Объявление находится внутри дома. Городские служители не имеют оснований знать о нём, пока сами не войдут.

— А если войдут?

— Тогда подтвердят, что дом существует.

Мейриса закрепила лист и отошла, оценивая результат.

— Не хватает названия.

— Название понадобится после первого выигранного дела.

— Уверены, что оно будет?

— Я уверена, что без работы его не будет.

Элиара открыла папку Мейрисы и начала составлять список вопросов. Кто подписывал брачное полотно? Где находился первоначальный экземпляр? Какие расходы Таллены называли семейными? Кто вёл счета мастерской после свадьбы? Какие заказы подтверждали существование предприятия до брака?

Мейриса отвечала точно, не путая дат и сумм. Вскоре выяснилось, что несколько крупных платежей проходили через общий семейный счёт. Для Арвена это было основанием объявить мастерскую совместным имуществом. Для Элиары та же деталь могла стать доказательством обратного: если муж много лет проводил доходы мастерской через семейную книгу, он признавал её существование и прибыльность, а не создавал предприятие заново.

До окончательного вывода было далеко. Требовалось изучить местные правила собственности и найти документы. Однако впервые с момента пробуждения у Элиары появился не только вопрос, но и направление поиска.

За окнами постепенно темнело. Они зажгли две сохранившиеся настенные лампы. Свет оказался слабым, но его хватало для работы.

— Завтра утром пойдём в Палату городских имён, — сказала Элиара. — Потом попытаемся получить доступ к записям вашей мастерской.

— Нас туда не пустят.

— Тогда мы узнаем, на каком основании не пускают.

— Вам нравится собирать отказы?

— Письменный отказ иногда полезнее устного обещания.

Мейриса закрыла папку.

— Я могу привести ещё троих женщин. У одной после развода забрали пекарню, у другой — долю в речном складе. Третью исключили из дома, который построили на земле её семьи.

— Пока никого не приводите. Сначала нужно понять, имею ли я право представлять хотя бы вас.

— Если ждать разрешения, нас снова успеют лишить всех бумаг.

В её словах была неприятная правда.

Элиара посмотрела на объявление в раме. Комната, которую утром заполняли пыль и обломки, теперь напоминала скромную приёмную. Здесь не было ни городской таблички, ни официальной печати, ни права принимать заявления. Зато имелись стол, документы и две женщины, которым надоело ждать чужого разрешения защищать собственное имущество.

— Приведите их послезавтра, — решила Элиара. — По одной, в разное время. Скажите, чтобы ничего не отдавали городским писцам без копии и подписи получателя.

— У дома нет адреса.

— Пусть ищут объявление о том, что вход сюда запрещён.

Мейриса рассмеялась. Смех прозвучал неожиданно тепло и впервые сделал заброшенный дом обитаемым.

Она начала собирать бумаги, когда ножка стола зацепилась за неровную половицу. Доска приподнялась и с глухим стуком опустилась обратно.

Мейриса наклонилась.

— Под ней пустота.

Элиара принесла металлическую кочергу из соседней комнаты. Вместе они поддели край доски. Та поддалась не сразу: один гвоздь заржавел, второй оказался согнут и уходил в сторону, словно половицу уже открывали, а затем поспешно вернули на место.

Под полом находилось узкое пространство между балками.

Сначала Элиара увидела пыль и обрывки старой ткани. Затем свет лампы отразился от серебряной нити.

Она опустилась на колени и осторожно вытянула свёрток. Он был завёрнут в плотное полотно без печатей и перевязан потемневшим шнуром. Внутри лежала церемониальная ткань размером с небольшую скатерть.

Мейриса поставила лампу ближе.

На полотне виднелись два имени.

Элиара Вельнор.

Дайрэн Корваль.

Нити потускнели, некоторые строки были повреждены, а правый край обрезан. Это не могло быть тем огромным Полотном Клятвы, которое висело во дворце. Скорее перед ними находился семейный экземпляр, переданный дому Вельноров после свадьбы.

Третий список, о котором говорил Кайрвен.

Элиара развернула ткань полностью. Золотой ключ мастерской Северного двора соединялся с её именем отдельной серебряной нитью. Никакой передачи роду Корвалей не было. Право Дайрэна распоряжаться доходом обозначалось тонкой петлёй, замкнутой вокруг символа брачной клятвы.

После прекращения брака петля должна была раскрыться.

Первое доказательство находилось перед ней.

Однако радость продлилась недолго.

В нескольких местах нити были выдернуты вручную. Кто-то пытался изменить даже спрятанный экземпляр, но не успел закончить или не нашёл нужного способа. Возле имени Элиары оставались следы тёмной нити, которой не было на дворцовом полотне.

— Посмотрите на край, — тихо сказала Мейриса.

В нижнем углу шов отличался от церемониальной вышивки. Стежки были мелкими и неровными, словно их делал человек, не привыкший работать с Полотнами Клятвы. Нить почти совпадала по цвету с тканью, поэтому фраза становилась заметна лишь под углом.

Элиара поднесла лампу ближе.

Почерк был ей незнаком, но тело отозвалось раньше мысли. Пальцы узнали движение иглы, расстояние между буквами и привычку сильнее затягивать последний стежок в каждом слове.

Эту фразу вышила прежняя хозяйка тела.