Звезда Севера

— Мы слышали, что Север пал во мрак. Князь и княгиня убиты. На троне сидят мальчишки.

В зале на миг стихло, будто даже музыканты уловили напряжение. Александр не отвёл взгляда.

— Север — это забота северян. Восток же здесь, чтобы хранить равновесие.

Посол наклонился ближе. Его голос был тихим, но в нём звенела угроза:

— Если равновесие сломается, то степь придёт в движение. Наши кони быстро пересекают границы, а копья помнят дорогу на Север. Если трон Айсена останется в руках детей, земля обагрится кровью.

Александр сделал паузу. Медленно поднял кубок и пригубил.

— Тогда молись, чтобы равновесие не сломалось.

Посол отступил. Его улыбка была безрадостной, как резаная рана. Он снова вскинул руки, обращаясь уже к залу:

— Пусть живёт новый король Востока! Пусть его правление будет долгим, а союз с Южным Огнём крепким, как наши кости!

Гул аплодисментов и возгласов вновь наполнил зал, но за всей этой пышностью Александр чувствовал холод — словно вместе с дарами в его дом занесли предупреждение.

Музыка смолкла не сразу, но словно сама задохнулась, когда двери зала распахнулись. С порога шагнул высокий мужчина в потёртом плаще, и стража, уже подхватив руки к мечам, замерла. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, и лишь глаза — пылающими, словно несущими огонь с собой.

— Где княжна Айлин? — прозвучало, как удар.

Сотни взглядов обернулись к нему. Придворные ахнули, кочевники нахмурились, маги Южного Пламени напряглись, будто почуяли знакомый след.

— Кто ты, чтобы кричать в зале короля? — раздался голос стражника.

Незнакомец бросил плащ с плеч, и зал охнул: на его шее виднелись резные знаки магического круга, давно перечёркнутые огнём изгнания.

— Меня зовут Норвуд, — его голос был хриплым, но каждое слово звучало, как удар колокола. — Я тот, кого вы назвали предателем, лишь за то, что говорил правду.

Он шагнул вперёд.

— Север в крови. Князь и княгиня мертвы. Близнецы на троне — игрушки. А княжна Айлин исчезла! И вы все — короли, принцы, послы — празднуете, словно мир ещё цел.

Зал загудел, но Норвуд поднял руку.

— Вы можете молчать. Но война уже идёт. И если никто не спросит: «Где княжна?» — её кровь падёт на каждого из вас.

Его взгляд остановился на Лиаме.

— Особенно на Запад. Слишком много дорог ведёт к вашим землям.

Воздух в зале стал густым, как перед бурей. Александр встал.

— Довольно! — его голос был властным. — Ты пришёл без приглашения, изгнанник. Но твои слова услышаны.

Стража шагнула к Норвуду. Тот не сопротивлялся, только усмехнулся.

— Тогда слушай внимательно, король. В пророчестве сказано: искра войны вспыхнет там, где исчезнет звезда Севера. Ты можешь отвести глаза, но пламя всё равно найдёт дорогу.

Его вывели. Двери хлопнули. Шум в зале вернулся, но уже другим — тревожным, тяжёлым. И среди этого гула Александр почувствовал взгляд Лиама. Тот сидел спокойно, даже слишком спокойно, и едва заметная улыбка скользнула по его лицу.

Когда крики гостей заглушили всё, Лиам наклонился ближе к Александру.

— Хороший спектакль, не правда ли? И очень удобный: обвинить Запад в чужих грехах.

Александр ответил так же тихо:

— Иногда спектакль говорит больше, чем тысяча свидетелей.

— Осторожнее, юный король, — прошептал Лиам, его глаза сверкнули. — Ты можешь привыкнуть к тому, что каждый враг стоит на Западе. Но тогда однажды ты не заметишь, как настоящая угроза окажется рядом.

Александр чуть усмехнулся.

— А я привык замечать тех, кто слишком гладко улыбается.

Они замолчали, каждый пригубил вино. Снаружи гремела музыка, но в их молчании чувствовалась гроза, готовая разразиться.

Коронация завершилась глубокой ночью. Огни факелов ещё горели в коридорах дворца, но смех и музыка затихли. Гости разошлись по покоям, кочевники — шумной толпой, купцы — переговариваясь о сделках, маги Южного Пламени растворились в темноте, словно никогда и не были здесь.

Александр, усталый, но настороженный, не пошёл сразу в свои покои. Его ожидал другой гость.

В нижнем зале, за закрытой дверью, сидел Норвуд. Руки его были свободны — Александр приказал снять путы. Он ждал спокойно, будто знал, что разговор состоится.

Когда король вошёл, стража осталась снаружи.

— Ты рисковал жизнью, ворвавшись в мой пир, — сказал Александр, опускаясь в кресло напротив. — Обвинения на виду у послов могли обернуться твоей смертью.

— Смерть не страшит того, кто видел, как рушится будущее, — ответил Норвуд спокойно. — Я знал, что не умру сегодня.

Александр нахмурился.

— Ты всё время говоришь загадками. Но если ты хотел моего внимания — ты его получил. Говори ясно.

Норвуд посмотрел прямо в его глаза.

— Княжна Айлин — ключ. Её исчезновение — начало. Север пал, и это лишь первый шаг. Пророчество, которое я видел, предупреждает: материк охватит война, где каждая держава поднимет оружие. Восток окажется в центре.

Александр сжал подлокотники трона.

— Почему мне верить изгнаннику, которого даже собственные братья-магистры отвергли?

Норвуд наклонился вперёд.

— Потому что я сказал правду тогда… и говорю её сейчас. Меня изгнали за то, что я назвал имена тех, кто жаждет войны. Я сказал: огонь идёт с юга, золото — с запада, кровь — с севера. Но их гордыня ослепила их.

Александр всмотрелся в него.

— А Восток? Что ждёт нас?

— Восток станет весами, — сказал Норвуд, голос его звучал как предвестие. — От твоих решений зависит, рухнет ли равновесие или устоит. Но помни: враги уже рядом. Даже те, кто сегодня пил за твоё здоровье, завтра могут поднять кубок за твою смерть.

Они замолчали. Только факелы потрескивали на стенах.

Александр тихо сказал:

— Если то, что ты говоришь, правда… тогда мне нужно больше, чем пророчества. Мне нужны факты.

Норвуд усмехнулся.

— Факты найдёшь ты сам. Я дам тебе только карту дорог, по которым идёт война. — Он поднялся. — Время покажет, Восток. Но когда пламя разгорится, вспомни: я предупреждал.

Александр смотрел на него в тишине. Между ними стояло не доверие и не вражда — лишь холодное знание, что их пути теперь связаны.

Повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием факелов. Александр долго молчал, и наконец спросил:

— Айлин. Жива ли она?

На миг лицо Норвуда дрогнуло — впервые за весь разговор. Он отвёл взгляд, будто слова давались с трудом.

— После темницы её никто не видел.

Эти слова повисли над залом, тяжелее любых пророчеств. Александр почувствовал, как холод прокрался к сердцу. Он хотел услышать надежду, но вместо этого получил пустоту.

Король долго сидел в пустом зале после ухода Норвуда. Факелы догорали, бросая на стены колеблющиеся тени, будто сама тьма насмехалась над его сомнениями. Слова изгнанника не выходили из головы: «После темницы её никто не видел». Эта неопределённость жгла хуже прямого ответа.

Он поднялся и тихо вышел в коридоры дворца. Там, где шум пира уже смолк, тянулись длинные тени, и лишь редкие воины патрулировали залы. Александр свернул в боковой коридор, к покоям своего двоюродного брата.

Дин не спал. Услышав осторожный стук, он приоткрыл дверь, улыбнулся своей привычной, почти насмешливой улыбкой.

— Ну что, братец, король без сна? Или вино оказалось слишком слабым?

— Не время для шуток, — ответил Александр. Он вошёл, прикрыл за собой дверь. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

Дин нахмурился.

— Звучит серьёзно.

Александр сел на край стола, склонившись вперёд, чтобы говорить тише:

— Сегодня я говорил с Норвудом. Он утверждает, что после темницы княжну Айлин никто не видел. Ни живой, ни мёртвой.

На мгновение шутливое выражение исчезло с лица Дина.

— И ты хочешь знать правду?

— Хочу больше, чем правду. Хочу знать, где она. Кто стоит за её исчезновением. Жива ли она… или её смерть — дело чужих рук.

Дин задумчиво потер подбородок.

— Это не будет легко. Если её скрывают, значит, замешаны сильные люди. Запад? Юг? Может, даже кто-то из наших…

Александр резко поднял руку.

— Тихо. Не здесь и не сейчас. Делай, что должен, но так, чтобы об этом не узнала даже тень.

Дин кивнул. Его глаза загорелись азартом — он любил такие тайные поручения, в них было место и игре, и риску.

— Значит, расследование… Хорошо, кузен. Я найду следы. Пусть даже придётся пройти полмира.

Александр посмотрел на него пристально, будто проверяя, готов ли брат нести этот груз. Потом сказал тихо:

— Дин, ты единственный, кому я могу доверить это. Если Айлин жива — я должен знать. Если мертва — я обязан узнать, кто лишил её жизни.

Они обменялись коротким рукопожатием.

И в ту ночь, когда дворец наконец погрузился в сон, Дин уже начал составлять план — где искать свидетелей, с кого начинать допросы, каким образом пробраться к тем, кто наверняка знал больше, чем говорил.

А Александр остался в тишине своих покоев, впервые за долгое время чувствуя, что его жизнь, его трон и сам Восток теперь связаны с судьбой северной княжны.

Глава 10

Дин любил ночь. Она скрывала тех, кто искал слишком много, и открывала дорогу тем, кто искал слишком мало. Идеальное время для того, чтобы выйти из дворца и не оставить за собой следов.

Пока король — его кузен и лучший друг — сидел в мрачных покоях, глядя в пустоту, Дин уже действовал. Он накинул тёмный плащ, припрятал под ним кинжал и выбрал самый незаметный выход из дворца.

— Вот и начнём, — пробормотал он себе под нос. — Северная княжна, пропавшая словно утренний иней… Ну что ж, посмотрим, где ты оставила следы.