Мальтийский сокол

Не обращая внимания на Тома, Спейд обращался к Данди:

– Ну, чего тебе от меня надо? Выкладывай. Кто ты такой, чтобы брать меня за горло в моем собственном доме?

– Хорошо, – сказал Данди глухо, – садись и слушай.

– Это я и без тебя решу, сидеть мне или стоять, – ответил Спейд, не двигаясь с места.

– Ради бога, перестаньте, – взмолился Том. – На кой черт нам ссориться? Если ты хочешь знать, Сэм, почему мы не выложили тебе все напрямик, так вспомни, что, когда я спросил тебя, кто такой Терзби, ты мне ответил, дескать, не суй свой нос в чужие дела. Не надо с нами так, Сэм. Мы ведь на работе.

Лейтенант Данди вскочил на ноги и, стоя рядом с более высоким Спейдом, воинственно задрал подбородок.

– Я предупреждал, что рано или поздно ты поскользнешься. Спейд, подняв брови, снисходительно скривил рот.

– Это с каждым может случиться, – сказал он с издевательским спокойствием.

– А теперь вот случилось с тобой. Спейд улыбнулся и покачал головой.

– Со мной все в порядке. Не беспокойся. – Улыбка исчезла с его лица. Верхняя губа над левым клыком нервно дернулась. Глаза стали узкими и колючими. Он, как и лейтенант, заговорил низким грудным голосом. – Мне это не нравится. Что вы здесь вынюхиваете? Говорите прямо или выметайтесь и не мешайте спать.

– Кто такой Терзби?

– Я сказал Тому все, что знал о нем.

– Ни черта ты не сказал Тому.

– Я сам ни черта не знаю.

– Зачем ты сел ему на хвост?

– Это не я, а Майлз. А на хвост он ему сел по той простой причине, что этого пожелал клиент, заплативший настоящими американскими долларами.

– Кто этот клиент?

Спокойствие вернулось к Спейду. Он сказал с упреком:

– Ты же знаешь, что я не могу ответить на этот вопрос, не заручившись согласием клиента.

– Или ты сейчас говоришь это мне, или будешь отвечать перед судом, – сказал Данди запальчиво. – Не забывай, что речь идет об убийстве.

– Возможно. А ты, радость моя, не забывай, с кем имеешь дело. Я сам решу, что мне говорить тебе, а что – нет. Я уже давно отвык рыдать только оттого, что меня разлюбили полицейские.

Том пересел с дивана на кровать. На его небритом, испачканном грязью усталом лице залегли глубокие морщины.

– Не дури, Сэм, – попросил он. – Подумай и о нас. Как мы сможем поймать убийцу Майлза, если ты не расскажешь нам то, что знаешь?

– Вам нечего об этом беспокоиться, – сказал ему Спейд. – Я сам похороню своего мертвеца.

Лейтенант Данди сел и снова уперся руками в колени.

– Я в этом и не сомневался, – сказал он и улыбнулся с мрачным удовольствием. – Именно поэтому мы и пришли к тебе. Верно я говорю. Том?

Том проворчал что-то нечленораздельное. Спейд настороженно наблюдал за Данди.

– Именно это я и сказал Тому, – продолжал лейтенант. – Я сказал:

«Том, мне кажется, Сэм Спейд не из тех, кто позволит посторонним копаться в своих семейных делах». В точности так я ему и сказал.

Настороженность во взгляде Спейда сменилась скукой. Он повернулся к Тому и спросил с деланным безразличием:

– Что теперь беспокоит твоего приятеля?

Данди вскочил и постучал по груди Спейда костяшками двух согнутых пальцев.

– А вот что, – начал он медленно, после каждого слова прикасаясь костяшками пальцев к груди Спейда, – Терзби застрелили рядом с его отелем через тридцать пять минут после того, как ты ушел с Барритт-стрит.

Спейд выговаривал слова с не меньшей тщательностью:

– Убери свои поганые лапы.

Данди убрал руку, но голос его нисколько не изменился:

– Том говорит, ты так спешил, что даже не захотел посмотреть на своего убитого компаньона.

Том, как бы извиняясь, проворчал:

– Сэм, черт возьми, ты действительно убежал как ошпаренный.

– И домой к Арчеру, чтобы сообщить его жене, ты тоже не пошел, – сказал лейтенант. – Мы позвонили туда, там была девчонка из твоей конторы, и она сказала, что послал ее ты.

Спейд кивнул с выражением глуповатого спокойствия. Лейтенант Данди поднял было два согнутых пальца к груди Спейда, но быстро отдернул руку.

– Десять минут у тебя ушло на то, чтобы добраться до телефона и позвонить своей девчонке, – сказал он, – еще десяти минут, ну в крайнем случае пятнадцати, хватило, чтобы добраться до отеля Терзби – он жил в «Джиари» около Ливенуорта. Так что тебе пришлось даже ждать его минут десять – пятнадцать.

– Значит, я знал, где он живет? – спросил Спейд. – И, кроме того, я знал, что, убив Майлза, он не сразу пойдет к себе?

– Тебе лучше знать, что ты знал, – упрямо ответил Данди. – Когда ты вернулся домой?

– Без двадцати четыре. Я бродил по улицам, обдумывая случившееся. Лейтенант качнул своей круглой головой.

– Мы знаем, что в полчетвертого тебя дома еще не было. Мы звонили тебе. Так где ты гулял?

– По Буш-стрит – туда и обратно.

– Ты не заметил кого-нибудь, кто мог бы…

– Нет, свидетелей нет, – сказал Спейд и добродушно рассмеялся. – Садись, Данди. Ты не допил ром. Давай твою посудину, Том.

Том сказал:

– Не хочу, спасибо, Сэм.

Данди сел, но на стакан с ромом даже не посмотрел. Спейд налил себе, выпил и снова сел на кровать.

– Теперь я хоть понимаю, в чем дело, – сказал он, переводя добродушный взгляд с одного полицейского на другого. – Прошу прощения, что встал на дыбы, но посудите сами – вы вламываетесь среди ночи и пытаетесь пришить мне убийство – есть от чего занервничать. Смерть Майлза и без того выбила меня из колеи, а тут еще вы со своими штучками. Теперь, когда я знаю, что вас привело ко мне, все в порядке, зла я на вас не держу.

Том сказал:

– Забудь об этом.

Лейтенант ничего не сказал. Спейд спросил:

– Терзби убит?

Пока лейтенант колебался, Том сказал:

– Да.

Тут лейтенант сказал раздраженно:

– Не мешает тебе также знать – если, конечно, ты до сих пор не знаешь, – что он умер, не успев никому ничего сказать.

Спейд сворачивал сигарету. Он спросил, не поднимая глаз:

– Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, что я знал это?

– Я имею в виду то, что сказал, – резко ответил Данди.

Держа свернутую сигарету в одной руке, а зажигалку – в другой, Спейд взглянул на него и улыбнулся.

– Ты ведь еще не можешь посадить меня в кутузку, Данди, – я правильно понял? – спросил он.

Данди холодно взглянул на него своими зелеными глазами и ничего не ответил.

– Тогда, – сказал Спейд, – я могу наплевать на то, что ты думаешь, ведь правда, Данди?

Том сказал:

– Не дури, Сэм.

Спейд сунул сигарету в рот, прикурил и засмеялся, выпустив клуб дыма.

– Я постараюсь не дурить. Том, – пообещал он. – Только скажите, как я убил Терзби? Совсем память отшибло.

Том заскрипел зубами. Лейтенант Данди сказал:

– Ему влепили четыре пули в спину из сорок четвертого или сорок пятого калибра с противоположной стороны улицы, когда он входил в свой отель. Свидетелей нет, но именно такая получается картина после осмотра.

– И в кобуре у него нашли «люгер», – добавил Том, – из которого не стреляли.

– Что вы узнали о нем в отеле? – епросил Спейд.

– Только то, что он прожил там неделю.

– Один?

– Один.

– Нашли что-нибудь? У него или в номере? Данди втянул губы и спросил:

– А что, по-твоему, мы должны были найти? Спейд беззаботно описал круг горящей сигаретой.

– Что-нибудь, что рассказало бы о нем самом или о его занятиях. Так нашли?

– Мы думали, ты нам сам об этом расскажешь.

Когда Спейд поднял на лейтенанта свои желтовато-серые глаза, в его взгляде мелькнуло почти неправдоподобное доброжелательство.

– Я никогда в жизни не видел Терзби, ни живого, ни мертвого.

Лейтенант Данди встал с недовольным видом. Том поднялся, зевая и потягиваясь.

– Мы задали все вопросы, ради которых пришли сюда, – сказал Данди хмуро, сверкая иглами зеленых глаз. Он поджал верхнюю губу и выталкивал слова одной нижней. – Мы рассказали тебе больше, чем ты нам. Пусть. Ты знаешь меня, Спейд. Убивал ты или не убивал, не сомневайся, я докопаюсь до истины. И уж если я окажусь прав, то не обессудь – от тюрьмы тебе не отвертеться.

– Ясное дело, – спокойно ответил Спейд. – Но мне будет спокойнее, если ты допьешь свой ром.

Лейтенант Данди повернулся к столу, взял стакан и медленно выпил его до конца. Потом сказал: «Спокойной ночи» – и протянул руку. Спейд церемонно пожал ее. Затем обменялся церемонным рукопожатием с Томом. Проводив полицейских до двери, Спейд разделся, потушил свет и лег спать.

Глава 3

Три женщины

Когда на следующий день в десять часов утра Спейд пришел в контору, Эффи Перин разбирала за своим столом утреннюю почту. Бледность ее мальчишеского лица не мог скрыть даже загар. Увидев Спейда, она положила пачку конвертов и медный нож для резки бумаги на стол и сказала тихим предупреждающим голосом:

– Она там, у тебя в кабинете.

– Я же просил тебя не пускать ее в контору, – укоряюще, но тоже шепотом отозвался Спейд.

Вытаращив карие глаза, Эффи Перин раздраженно ответила.

– Просил, только забыл сказать, как это сделать! – Глаза ее приняли обычное выражение, плечи ссутулились. – Не трепли мне нервы, Сэм, – сказала она устало. – Я с ней всю ночь промучилась.

Спейд подошел к девушке, положил руку ей на голову и пригладил растрепавшиеся волосы.

– Прости, ангел мой, я… – Он осекся, заметив, что дверь его кабинета открывается. – Привет, Ива, – сказал он женщине, открывшей дверь.

– О, Сэм! – простонала она.

Это была блондинка тридцати с небольшим лет. На красивом лице уже были заметны следы увядания. Фигура ее, несмотря на некоторую полноту, отличалась великолепными пропорциями и изяществом. Вся она, с головы до пят, была одета в черное. Правда, траурный наряд ее выглядел чуточку игриво. Произнеся его имя, она отступила на шаг и остановилась в ожидании.

Спейд снял руку с головы Эффи Перин и вошел в кабинет, притворив за собой дверь. Ива быстро подошла к нему и подставила свое печальное лицо для поцелуя. Она обвила его руками еще до того, как он успел обнять ее. После поцелуя он попытался осторожно высвободиться, но она уткнулась ему лицом в грудь и зарыдала.

Он гладил ее по круглой спине, приговаривая «бедняжка» В голосе его была нежность. В глазах, скосившихся на стол компаньона, сквозило раздражение.

– Ты сообщила брату Майлза? – спросил он.

– Да, он приходил сегодня утром.

Спейд с трудом разобрал слова, которые она произносила сквозь рыдания, уткнувшись в его пальто. Он снова скорчил гримасу и попытался незаметно взглянуть на свои наручные часы. Часы показывали десять минут одиннадцатого.

Женщина пошевелилась в его объятиях и снова подняла к нему лицо. – О, Сэм, – простонала она, – это ты убил его?

Спейд смотрел на нее, вытаращив глаза. Его длинная челюсть отвисла.

Он высвободился из ее объятий и отступил. Нахмурился, откашлялся.

Руки ее застыли в таком положении, словно она еще продолжала обнимать его. В глазах, чуть прикрытых из-за вздернутых над переносицей бровей, стояла боль. Ее мягкие влажные красные губы дрожали.

Спейд выдавил из себя хриплое «Ха!» и отошел к занавешенному окну. Повернувшись к ней спиной, он смотрел сквозь занавеси во двор. Как только она двинулась к нему, он быстро повернулся и почти отбежал к столу. Сел, поставил локти на стол, подпер подбородок кулаками.

– Кто, – спросил он ледяным тоном, – вбил тебе в голову эту замечательную мысль?

– Я думала… – Она закрыла рот рукой, заплакала и подошла к его столу. Несмотря на высоченные каблуки своих черных маленьких туфель, двигалась она с уверенностью и изяществом. – Не обижай меня, Сэм, – сказала она с обезоруживающей простотой.

Он засмеялся ей в лицо.

– Ты убил моего мужа, Сэм, не обижай меня. Он хлопнул в ладоши и сказал:

– Боже милостивый.

Она заплакала в голос, прижимая к лицу белый носовой платок.

Он поднялся с кресла и встал у нее за спиной. Поцеловав в шею между ухом и воротником, сказал:

– Ну не надо, Ива. – Когда она перестала плакать, он прошептал ей в ухо: – Тебе не следовало сегодня приходить сюда, дорогая. Это неосторожно. Тебе нельзя здесь оставаться. Иди домой.

Она повернула к нему лицо и спросила:

– Ты придешь ко мне вечером? Он тихо покачал головой.

– Не сегодня.

– А скоро?

– Да.

– Когда же?

– Как только смогу.

Он поцеловал ее в губы, подвел к двери, сказал: «До свидания, Ива» – и с поклоном выпроводил.

Сев за стол, Спейд вынул табак и курительную бумагу из карманов пиджака, но сигарету сворачивать не стал. Он сидел, держа бумагу в одной руке, а табак – в другой, и задумчиво разглядывал стол убитого компаньона.

Эффи Перин открыла дверь и вошла в кабинет. Деланно равнодушным голосом она спросила:

– Ну что?

Спейд продолжал молча разглядывать стол компаньона. Девушка нахмурилась и подошла к нему вплотную.

– Ну что, – спросила она громче, – как вы со вдовой поладили?

– Она думает, что это я застрелил Майлза, – произнес Спейд, даже не пошевелившись.

– Чтобы жениться на ней?

На это Спейд ничего не ответил.

Девушка сняла шляпу с его головы и положила на стол. Потом наклонилась и вынула из его неподвижных пальцев кисет с табаком и пачку курительной бумаги.

– А полицейские считают, что я убил Терзби, – сказал он.

– Кто такой Терзби? – спросила она, отрывая коричневую бумажку от пачки и насыпая табак.

– А по-твоему, кого я убил? – спросил он.

Видя, что она не реагирует на его вопрос, он сказал:

– Терзби – это тот тип, которого должен был пасти Майлз по просьбе девчонки Уондерли.

Эффи Перин облизала край бумаги, разгладила сигарету, закрутила ее концы и сунула в рот Спейду. Он сказал: «Спасибо, радость моя», обнял ее за тонкую талию и, закрыв глаза, устало прижался щекой к ее бедру.

– Ты женишься на Иве? – спросила она, любуясь его светло-русыми волосами.

– Не говори глупости, – пробормотал он. Незажженная сигарета прыгала в такт движениям губ.

– Она это глупостью не считает. Да и почему бы ей так считать после всех ваших забав?

Он сказал, вздохнув:

– Видит бог, лучше бы я ее вообще не встречал.

– Может, сейчас ты действительно так думаешь. – В голосе ее зазвучали злобные нотки. – Но когда-то ты думал иначе.

– С женщинами у меня никогда других отношений не получалось, – проворчал он, – да к тому же я не любил Майлза.

– Ты лжешь, Сэм, – сказала девушка. – Ты знаешь, что я считаю ее стервой, но сама я с радостью стала бы стервой, если бы за это награждали таким телом, как у нее.

Спейд нетерпеливо потерся лицом о ее бедро, но промолчал.

Эффи Перин прикусила губу, сморщила лоб и, нагнувшись, чтобы видеть его лицо, спросила:

– Как ты думаешь, она могла убить его?

Спейд сел прямо, убрал руку с ее талии и с улыбкой прикурил сигарету.

– Ты ангел, – сказал он нежно, выдыхая дым, – но с куриными мозгами.

Она криво улыбнулась.

– Ты думаешь? А если я скажу тебе, что Ива появилась дома всего за несколько минут до трех часов утра, когда я пришла сообщить ей страшную новость?

– Ты не шутишь?

– Она заставила меня ждать под дверью, пока раздевалась. Я видела ее одежду, впопыхах брошенную на стул: пальто и шляпка внизу, а еще теплая комбинация – сверху. Ива сказала мне, что спала, но это неправда. Постель она переворошила, а вот измять ее как следует, до складок, не успела.

Спейд взял руку девушки и похлопал по ней.

– Ты настоящий сыщик, дорогая, но, – он покачал головой, – она его не убивала.

Эффи Перин вырвала свою руку.

– Эта стерва хочет выйти за тебя замуж, Сэм, – сказала она с горечью. Он протестующе мотнул головой и одновременно махнул рукой.

Нахмурившись, она строго спросила:

– Ты вчера вечером виделся с ней?

– Нет.

– Честно?

– Честно. Не бери пример с Данди, радость моя. Это тебе не идет.

– Данди снова взъелся на тебя?

– Угу. Они с Томом Полхаусом зашли ко мне выпить по рюмочке в четыре утра.

– Они действительно считают, что ты застрелил этого… как там его зовут?

– Терзби. – Он бросил окурок в медную пепельницу и принялся сворачивать новую сигарету.

– Ты не ответил, – не отставала она.

– Кто их знает. – Он не отрывал глаз от почти готовой сигареты. – У них было такое подозрение. Не знаю, насколько мне удалось их разубедить.

– Посмотри на меня, Сэм.

Он взглянул на нее и расхохотался – на ее озабоченном лице тоже мелькнула озорная усмешка.

– Я боюсь за тебя, – сказала она уже серьезно. – Ты хитер и уверен в себе, но как бы тебе однажды не перехитрить самого себя.

Он притворно вздохнул и потерся щекой о ее руку.

– Вот и Данди говорит мне то же самое, но ты, прелесть моя, не пускай ко мне Иву, а я уж как-нибудь постараюсь справиться с остальными трудностями. – Он встал и надел шляпу. – Кстати, сними-ка с двери вывеску «Спейд и Арчер» и повесь табличку «Сэмюэл Спейд». Через час я вернусь или позвоню.

Спейд прошел через холл отеля «Сент-Марк», отделанный в розоватых тонах, к конторке портье и спросил рыжего денди, у себя ли мисс Уондерли. Повернувшись на миг, рыжий денди покачал головой.

– Она уехала сегодня утром, мистер Спейд.

– Спасибо.

Мимо конторки Спейд прошел в нитеобразное помещение, где за огромным столом из красного дерева сидел пухлый тридцатилетний человек в темном костюме. На краю стола стояла призма из красного дерева и меди, на которой было написано: «Мистер Фрид».

Толстяк встал, обошел стол и протянул Спейду руку.

– Я искренне сожалею об Арчере, Спейд, – сказал он тоном человека, привыкшего соболезновать. – Я только что прочитал в «Колле». Ты ведь знаешь, что он был здесь вчера вечером.

– Спасибо, Фрид. Ты говорил с ним?

– Нет. Когда я вечером пришел в отель, он сидел в холле. Я не стал с ним здороваться. Подумал, что, может, он работает, и, зная, как вы не любите, когда к вам пристают в таких случаях, молча прошел мимо. Это как-то связано с его…

– Не думаю, но пока мы точно не знаем. Как бы то ни было, постараемся, насколько возможно, не упоминать вашего заведения в связи с этим убийством.

– Спасибо.

– Не за что. Можешь дать ты мне сведения о бывшей гостье вашего отеля, а потом напрочь забыть о нашем разговоре?

– Конечно.

– Сегодня утром из отеля уехала некая мисс Уондерли. Мне бы хотелось знать подробности.

– Пошли, – сказал Фрид, – посмотрим, чем тебе можно помочь. Спейд не двинулся с места, а лишь покачал головой.

– Я не хочу, чтобы тут торчали мои уши.

Фрид кивнул и вышел из алькова. В холле он неожиданно остановился и вернулся к Спейду.

– Вчера вечером у нас в отеле дежурил сыщик Харриман. Он наверняка видел Арчера. Может, стоит попросить его забыть об этом?

Спейд искоса взглянул на Фрида.

– Лучше не надо. Это не имеет никакого значения, пока имя Арчера никак не связано с этой Уондерли. Харриман – неплохой малый, но любит языком трепать, и мне бы не хотелось, чтобы он думал, будто здесь что-то пытаются зарыть.

Фрид снова кивнул и вышел. Через пятнадцать минут он вернулся.

– Она приехала в прошлый вторник, в регистрационной карточке написано, что из Нью-Йорка. Чемодана у нее не было, только сумки. К ней в номер никто не звонил, почты она, кажется, тоже не получала. Единственный, с кем ее однажды видели, – это высокий темноволосый человек лет тридцати пяти. Сегодня утром, в половине десятого, она куда-то ушла, через час вернулась, оплатила счет и попросила отнести ее сумки в машину. Мальчишка, который нес ее вещи, говорит, что машина была из туристического агентства Нэша, возможно, взята напрокат. С ее слов в карточке записано, что она уехала в Лос-Анджелес, отель «Амбассадор».

Поблагодарив Фрида, Спейд вышел из отеля.

Увидев Спейда, Эффи Перин оторвалась от машинки.

– Приходил твой друг Данди, – сказала она. – Хотел посмотреть на пистолеты.

– А ты что?

– Я попросила его прийти, когда ты будешь на месте.

– Умница. Но если он снова появится, покажи ему все мои пушки.

– Кроме того, звонила мисс Уондерли.

– Весьма кстати. Что она сказала?

– Сказала, что хочет встретиться с тобой. – Девушка взяла со стола листок бумаги и прочитала написанный карандашом текст: «Она остановилась в пансионе „Коронет“ на Калифорния-стрит, номер 1001. Спросить мисс Леблан».

Со словами «Дай-ка сюда» Спейд протянул руку. Получив листок, он вынул из кармана зажигалку, крутанул колесико, поднес пламя к бумаге и держал листок за угол до тех пор, пока он не превратился в темные завитки пепла, потом бросил остатки на линолеумный пол и растер их каблуком.

Девушка наблюдала за ним с укоризной во взгляде.

Он ухмыльнулся, произнес: «Вот так-то, дорогая» – и вышел.

Глава 4

Черная птица

Дверь номера 1001 в пансионе «Коронет» открыла сама мисс Уондерли, одетая в зеленое шелковое платье, подпоясанное ремешком. Темно-рыжие волосы, разделенные слева пробором и спадавшие волнами на правое плечо, были слегка растрепаны.

Сняв шляпу, Спейд сказал:

– Доброе утро.

Он улыбнулся, она робко улыбнулась в ответ. Но ее голубые, почти синие глаза смотрели тревожно. Наклонив голову, она неуверенно произнесла:

– Входите, мистер Спейд. – Мимо кухни, ванной и спальни она провела его в кремово-красную гостиную. – Все вверх дном. Я даже не закончила распаковывать вещи.

Она положила его шляпу на стол и села на кушетку орехового дерева.

Он устроился напротив нее на обитом парчой стуле с овальной спинкой.

Она взглянула на свои пальцы, судорожно сцепила их и сказала:

– Мистер Спейд, я должна сделать ужасное… ужасное признание.

На это Спейд ответил вежливой улыбкой, которую она не увидела, так как не подняла глаз, но промолчал.

– Та… та история, что я рассказала вчера, была… выдумана, – пробормотала она, запинаясь, и только теперь посмотрела на него печально и испуганно.

– Ерунда, – сказал Спейд с ухмылкой. – Мы вам, собственно говоря, и не поверили.

– Значит?.. – К выражению горя и испуга в ее глазах добавилось теперь и недоумение.

– Мы поверили вашим двумстам долларам.

– Вы хотите сказать?.. – Она, судя по всему, не понимала, что он хотел сказать.

– Я хочу сказать, что вы заплатили больше, чем те, кто говорит правду, – объяснил он учтиво, – и настолько больше, что с вашей неправдой можно было смириться.

Она было приподнялась с кушетки, но снова села, разгладила платье на коленях, наклонилась вперед и заговорила с жэ ром:

– И даже сейчас вы не откажетесь?..

Спейд остановил ее, чуть подняв руку. Он хоть и насупил брови, но продолжал улыбаться.

– Это зависит от обстоятельств, – сказал он. – Самое паршивое, мисс… так кто вы на самом деле, Уондерли или Леблан?

Она зарделась и прошептала:

– На самом деле я – О'Шонесси… Бриджид О'Шонесси.

– Самое паршивое, мисс О'Шонесси, – это то, что два таких убийства подряд – она вздрогнула – всех настораживают, а полицию толкают на крайности, иметь дело с людьми стало трудно и дорого. Я не…

Он замолчал, поскольку она явно перестала слушать и просто ждала, когда он кончит.

– Скажите мне правду, мистер Спейд. – Голос ее почти срывался на истерический крик. – Я виновата в… в том, что случилось этой ночью?

Спейд покачал головой.

– Нет, если вы ничего от меня не скрываете, – сказал он. – Вы предупредили нас, что Терзби опасен. Вы, правда, наврали нам о сестре и обо всем прочем, но это неважно, потому что мы все равно вам не поверили. – Он пожал своими могучими плечами. – Я не думаю, что вы виноваты в этих убийствах.

Она очень тихо сказала: «Спасибо», а затем медленно покачала головой.

– Но я всегда буду чувствовать свою вину. – Она прижала руку к груди. – Еще вчера днем мистер Арчер был так бодр, весел, уверен в себе…

– Хватит, – оборвал ее Спейд. – Он знал, на что идет. В нашей работе без риска нельзя.

– Он… он был женат?

– Да, и застрахован на десять тысяч долларов; детей у них не было, жена его не любила.

– Пожалуйста, не надо! – прошептала она. Спейд снова пожал плечами.

– Тем не менее это так. – Он бросил взгляд на часы и пересел со стула к ней на кушетку. – Сейчас не время для сантиментов. – Говорил он приятным, но твердым голосом. – Вокруг нас шныряет, принюхиваясь, целая свора полицейских, помощников окружного прокурора и газетных репортеров. Что вы собираетесь делать?

– Я хочу, чтобы вы избавили меня от… от всего этого, – ответила она тонким дрожащим голоском. Потом робко притронулась к его рукаву. – Мистер Спейд, а они знают обо мне?

– Пока нет. Я сначала хотел поговорить с вами.

– Что… что они подумают, если узнают, как я пришла к вам… со всем этим враньем?