Вивьен, сплошное недоразумение

Если этот мужчина хотел меня смутить, у него получилось. Я непроизвольно взглянула на приоткрытый рот Адама и сглотнула. Ненормальная, совершенно нерациональная мысль так и мечтала проникнуть в мою голову. Я сдержала ее усилием воли.

– У нас в семействе, все имеют некие отличительные особенности, – выдала я умную мысль, посчитав ее бредом сразу же.

 На невозмутимом (обычно), лице Редвила расцвело что-то наподобие улыбки.

– Да, я успел заметить, что вы очень разные. Как, кстати, прошло ваше утро с главным молельщиком?

Адам сложил руки на груди, изображая скучающий вид.

– Очень духовно! Жаль, что вы не пожелали присоединиться, чтобы углубленно поговорить о грехе и распущенности.

– Не хотел мешать вам, да и событие потом, мягко сказать, удивило.

Я слегка откашлялась.

– В доме Стейдж и не такой может быть, господин Редвил. Будьте осторожны. Это предупреждение.

Не став желать хорошего дня, я уселась в экипаж, решив и правда, переждать бурю на расстоянии. Пока вытащат баклажан, приведут покои тетки в порядок и саму Агнесс, нужно отсидеться в другом месте.

Разглядывая поля и серебрящуюся полоску реки, которая разделала земли Аквии и Терры, я несколько раз вернулась к мыслям об Адаме Редвиле.

Он был мерзким, заносчивым зазнайкой, которого хотелось проучить. Всегда ненавидела таких умников. Но с другой стороны, его чувственные губы (о боги), манили как магнит.

Это пугало.

Я пришла к выводу, что я перечитала книг Эдерики Нейл и моя тайная, сокрытая и полная греха часть, стала нагло вылазить. Может, послушать тетку и начать молиться?

От этой мысли я поморщилась. Нет уж. Я просто мечтаю о Винсенте Тотале и проецирую его на других.

За своими разошедшимися мыслями, я не заметила как въехала в Террон. Земли артефакта земли, встретили утонченным ароматом плодовых.

Террон славился своими грушами. Сочные плоды, свисали с деревьев или лежали в траве.

Террон, небольшой городок, граничил со столицей Терры – Тарой, больши́м городом, многолюдным и застроенным.

Здесь же, по очень узким улочкам в ряды стояли похожие друг на друга двухэтажные дома с миниатюрными садами, где росли плодовые деревья.

В одном из таких домов, теплого янтарного оттенка, проживала моя подруга Кира. Девушкой она была необычной и немного странной.

С Кирой мы были схожи взглядами на жизнь, имели общие интересы по книгам, являлись любопытными натурами и по-своему, амбициозными.

Подругу я нашла с торца дома в подвале, где находилась ее гончарное царство.

Осторожно спустившись по крутым неровным ступеням, я оказалась внутри и сразу же увидела девушку.

Ее черные как смола волосы, были обвязаны грязной косынкой. Сверху платья, оттенка одуванчиков, висел здоровенный прорезиненный фартук, весь заляпанный глиной и красками.

Под слоем пыли, покрывающей все лицо Киры, можно было разглядеть охрово-зеленые глаза, смуглую кожу и что говорить, красивую внешность. Девушкой она была выразительной и привлекательной, просто не желала это приукрашивать.

– Вивьен, – взгляд метнулся в мою сторону, буквально на секунду, а потом вернулся к крутящемуся кругу. – Я думала, ты сгинула в крае вечного дубака. Прости, не могу тебя обнять, все руки в глине. Хочешь сбитня?

Отказываться я не собиралась. Для последнего теплого месяца, жара стояла невыносимая. Тем более в Терроне. Я плеснула себе из глиняного бидона густой напиток, пахнущий медом и полевыми цветами, и с удовольствием сделала глоток, ощутив прохладу.

– Я вернулась, но не знаю где лучше. В ледяном аду или в особняке, где живу со своей прекрасной родней.

Коротко поделившись своими душевными излияниями с подругой, я наконец осела на табурете, разглядывая в сотый раз ее мастерскую.

Стены были расписаны красками. На бесконечных стеллажах красовались тарелки, чашки, посуда и, конечно же, горшки.

– Мне нужен горшок. Вместительный.

– Ночной? – вопрос прозвучал без толики шутки. Я вздохнула.

– Если только бабке Аманде, хотя, предполагаю, что за все эти годы она научилась пользоваться современным отхожим местом. – Кира осторожно убрала со стенки кувшина лишнюю глину и удобно расставив ноги, выключила круг чтобы немного отдохнуть. Смахнув испарину со лба и тут же прочертив себе на коже коричневую дорожку, подруга обратила на меня свое полное внимание.

– Для Агнесс. Хочу сделать ддвойное дарение. Красивый горшок с крышкой для хранения сушеного ладана, коим она окуривает свои покои и милого питомца.

– Какие-то несопоставимые друг с другом дарения. Подари ей сборник песнопений богам. Она будет не разочарована.

Я закатила глаза.

– Очаровывать я ее не собираюсь. Хочу в горшок посадить кутью, которая уже ожидает у заводчицы. Пытаюсь разбудить ее сердце милым созданием. Иначе, Агнесс скоро сживет меня со свету со своими склонностями к высокой нравственности.

– Прости, но твою тетку исправит только могила.

Кира была права.

– Я всего лишь хочу, чтобы она отстала от меня, – закинув ногу на ногу, я пригубила напиток. Я не очень любила густой сбитень, но этот был неплох. Не сильно сладкий и терпкий. – Кстати, у тебя нет идей, какими знаками ее можно направить на обмен брачными чашами?

Кира посмотрела на меня как не на совсем нормальную.

– Мне кажется, это бесполезная трата времени. И в любом случае, она поймет, что с ней ведется игра.

– Агнесс не настолько дальновидна. Знаешь что, Кира? Вместо того чтобы помочь, ты наступаешь на горло моему рвению насолить тетке, которая являлась инициатором отправки меня в Ванн.

Кира, насупившись, задумалась.

– Подлей ей возбуждающей настойки. Пусть она обеспокоится своим странным состоянием и некоторое время не будет тебя допекать.

На моем лице растеклась широкая ухмылка.

– Я так и знала, что ты можешь подкинуть интересную идею. Тема с настойками воодушевила меня, – прищурившись, я припомнила Адама Редвила. Может и ему стоит плеснуть пару капель какой-нибудь дряни, чтобы он натворил какую-нибудь ерунду и с позором вернулся в столицу? – Не желаешь ли перекусить в городе? Я вышла из дома не позавтракав.

– Матушка приготовила овощные крокеты.

Я тут же поморщилась, моментально вспомнив, как стряпает леди Вазора. Если нуждался в чистке всех органов пищеварения, можно было угоститься едой этой женщины, захлебнуться в неизмеримом количестве жира и масла и потом умирать три дня.

– Хочется свежего салата в одной из ваших таверн.

Я улыбнулась подруге и та сдалась.

– Ну хорошо, – вздохнула Кира, сняв свой фартук и повесив его на ржавый крючок, – есть час до встречи с заказчиком. У меня был большой заказ на аутентичный набор горшков для запекания на шесть персон из самой столицы. Я становлюсь известной.

– О, это чудесная новость! Как раз отметим это поздней трапезой.

Кира согласно кивнула и пока я ожидала ее, разглядывая бока гончарных изделий, выбирая самый удобный для дарения кутьи, подруга появилась очень быстро, переодевшись в незаметное платье цвета горячего шоколада. Стерев с лица пыль и собрав волосы в незамысловатый пучок, девушка махнула мне, чтобы я поторопилась.

Мы достаточно стремительно вышли в город, схватившись под руки.

Грушевый аромат щекотал нос, а еле заметный ветерок раздувал волосы.

Пройдя монумент с изображением артефакта земли, мы устремились в таверну «Пашня старика», где всегда чудесно кормили и было просто чудесно посидеть на деревянных стульях с пухлыми подушками для мягкости.

Внутри оказалось почти пусто. Только правее от нас жевало за обе щеки трио террийцев, проводивших нас заинтересованными взглядами.

Я кинула в них уничтожающим взором, подавив вздох.

Не успели мы осесть своими пятыми точками на стулья, как к нам подошел хозяин заведения с кучерявой каштановой копной волос и до невозможности гладкими усами, ниспадающими на верхнюю губу. Я тут же отметила про себя, что трапезничать с такими явно неудобно. Они будут постоянно мокрыми и лезть в рот.

– Госпожи, добро пожаловать!

Улыбка хозяина притаилась где-то за усами.

– Добрый день, господин Октавиус, – кивнула Кира. – Похлебка есть?

– Овощная с плавленым сыром. Пальчики оближите! Принесу вам.

– И салат из свежих овощей, будьте любезны.

Октавиус кивнул.

– Из напитков есть чудесный взвар из крыжовника и грушевый сидр.

Я выбрала последний, почему-то подумав, что от крыжовника у меня раздует живот, а мне нужно было еще возвращаться домой.

Сложив руки перед собой, я вздохнула, начиная нервничать, так как трио шептались, посмеиваясь. Их ухмылки были направлены в нашу сторону. Спокойная Кира не обращала на них внимания, явно думая о глине и своих кувшинах.

– Дед пригласил к нам в дом гостя, некоего господина Редвила, мнящего из себя невесть что. Они будут вместе вести дела по вайни и плодовым. – Я прищурилась. – Жизнь в особняке стала невыносимой.

 Октавиус, как раз принес нам напитки и Кира сделав глоток сидра, с наслаждением причмокнула.

– Он красив?

– Неплох, – еле выдавила я из себя. – Привлекателен и молод.

– Тебе он понравился как мужчина?

Я сглотнула, мигом вспомнив Адама в наполовину расстегнутой рубашке накануне вечером.

– Нисколько! Ты знаешь, мне нравится Винсент. Я не смогла его забыть. Он самый красивый молодой человек на всем белом свете.

Октавиус принес нам похлебку. Насыщенный аромат сыра ударил в нос, как и горячий пар.

Я с жадностью откусила кусок хлеба, напрочь позабыв про манеры.

– Мне кажется, твои чувства к Винсенту несерьезны, да и он напоминает мне красивую обертку от невкусной конфеты.

– Ты говоришь как Агнесс, Кира, – я моментально озлобилась, с жадностью прожевав кусок хлеба, – мне нравится этот молодой человек.

– Ты испытываешь к нему влечение и желаешь большего?

Прямолинейность подруги, меня порой выводила из себя. Мы аквийцы, не были столь откровенными. Любили завуалированные фразы.

– Думаю, мне могло бы это понравиться.

– А с этим Адамом? – Кира аккуратно засунула ложку с супом в рот, медленно прожевывая кусочки плавленого сыра, – знаешь, от ненависти до любви один шаг. Так написано во многих книгах.

Я поморщилась, быстро прожевав кусочек картошки из похлебки.

– Эти люди, которые так говорят, сами не знают что несут. Я не верю в эту чушь. Мне нравится Винсент. Не зря я расписала его именем свой дневник. Это что-то значит.

Сбоку раздался смех, начинающий меня раздражать. Я гневно повернулась к молодым людям. Один сидел с красным лицом и прятал взгляд.

– Простите, вы что-то хотели? – вопрос, как меткая стрела моментально достиг цели. Кира закатила глаза, зная мой заносчивый нрав и мстительную натуру.

– От вас нет, – ответил самый смелый. Темно-русая шевелюра была зализана на правый бок, маленькие глаза и острый кончик носа, мне сразу не понравились.

– А мне показалось, что все ваши смешки были устремлены в нашу сторону. Вас не учили, как правильно вести себя с дамами в общественных местах?

Другой товарищ ухмыльнулся, оголяя желтоватые зубы.

– С дамами, как раз учили, – ответил остроносый.

– Это что за намеки? – я прищурилась, еще больше злясь. Ей-богу, настроение итак было не ахти какое, так еще и эти насмехались. – Вы обсуждали нас и думали, что я это проглочу?

Молодой человек с желтыми зубами, явно самый борзый, поддался вперед, задирая подбородок.

– Да кому вы нужны!

Кира кашлянула. Явно начинала заводиться. Подруга не любила церемониться, если что-то ее касалось напрямую.

– Хотелось бы этот вопрос задать как встречный. Уж простите за честность, но вы тоже нестоличные красавцы!

Остроносый позеленел. Я обратила внимание на его длинные некрасивые пальцы.

– Не убраться ли тебе в ваши земли?

Я хмыкнула.

– Вообще-то, мы как бы едины, несмотря на разделение артефактов.

– Заткнулись все, – неожиданно рявкнула Кира. Голос был звучный и стальной. – Я пришла сюда нормально поесть, а не слушать эти перепалки. – Ты, – показала девушка на остроносого, – сел и молча уткнулся в тарелку, и чтобы я слышала только как ты ешь. Ясно?

В таверне наступила гробовая тишина. Парни замерли, и я вместе с ними.

Я знала Киру. Она была прекрасной боевой подругой, перед голосом которой все обычно робели.

Оставшаяся трапеза прошла молча.

Забрав горшок с крышкой и окантовкой из синих узоров, я поехала в особняк Стейдж, предварительно решив заскочить в лекарскую лавку. Идея Киры показалась мне забористой. Я уже представила Агнесс, рвущей на себе полное нравственности платье.

Лекарская лавка располагалась под увесистым кленом с синими листьями.

Состряпав самое милое лицо из возможных, я остановилась возле лекаря с пепельными длинными волосами и голубом халате. Вся моя поза выражала участие и волнение. Чтобы полностью вписаться в образ, я стала теребить свои пальцы.

– Господин, мне нужна помощь в очень щекотливом вопросе.

Мужчина с аквамариновыми глазами весь поддался вперед, готовый внимать мою историю с полным погружением. Я сделала вдох, сразу же вобрав в себя ароматы настоек и капель.

– Мой дедушка, скажем деликатно, находится в очень непростой ситуации. Я вижу его переживания. Он еще очень бодрый и резвый мужчина с задатками на хорошую активную жизнь.

Лекарь, внемля моей речи, застыл, пытаясь понять суть.

– В спальных делах он терпит фиаско по причине мужского бессилия. Вы могли бы дать настойку, которая бы разбудила его возможности?

– Вы так заботитесь о своем родственнике? Похвально!

Я монотонно закивала.

– Если в семье кому-то плохо – значит, всем плохо, а здесь страдают двое, бабуля и дедуля.

Мужчина кивнул и ловко развернувшись, остановился возле высокого шкафа с полками, где абсолютно все было заставлено пузырьками, стоявшими вразнобой.

Лекарь выудил миниатюрный пузырек с черной этикеткой.

– Эти капли очень сильные. В них содержится трава виагриума.

На этикетке мелкими буквами отчетливо читалось название – «Страстная горячка».

Кто же придумывает такие названия?

– Три капли в любой напиток или воду. Через полчаса наступит эффект.

– Вы так мне помогли, – я трепетно вздохнула, расплачиваясь за покупку, пока лекарь шустро поковал мне средство для тетки в бумажный пакет.

Полная энтузиазма и желания, я выскочила из лавки и пройдя по тенистой аллее, столкнулась нос к носу с человеком, от которого вскачь забилось мое сердце.

– Господин Тотал? Какая неожиданная встреча!

Я сдержанно улыбнулась, моментально покраснев. Вглядываясь в красивый лик парня, я уловила своим не стопроцентным зрением, что Винсент подобрался и настороженно на меня взглянул.

Оправив жилет, он замер, а я только сейчас увидела, что он держал в руках букет белых фрезий.

– Вивьен Стейдж слышал, вы были в отъезде?

Винсент сделал шаг назад или мне это показалось?

Я так разволновалась, что забыла аквийский язык и некоторое время молчала, не в силах справиться с переживаниями.

– Да, провела восхитительное время в землях Ванн за физическим трудом.

Парень как-то странно на меня покосился, пытаясь найти во мне задатки разума. Я вдруг подумала ни с того, ни с сего, что выгляжу несолидно. Платье цвета кукурузы, кучерявая копна волос и непослушная вьющаяся челка, явно не могли привлечь внимание. Но меня вдруг осенило.

Ведь Эдерика Нейл писала, что внешность не важна. Главное – смелость, внутренняя страсть и пыл, готовый сломать любые преграды на пути к цели.

Расправив грудь, я сделала к молодому человеку шаг вперед.

– Как вы? Не желаете ли прогуляться?  – решила я взять каюна за рога. – Можно насладиться хорошей погодой вместе.

Винсент немного покраснел. То ли от волнения, вызванного моим предложением, то ли от вспышки ярости. Мне не хотелось думать о последнем.

Молодой человек казался до смазливости прекрасным. Им можно было любоваться как божеством. Ровные красивые скулы, щеки с ямочками, прямой аккуратный нос, не смотрящийся центром вселенной и манящие губы.

Если я была бы героиней Эдерики Нейл, то давно бы дала понять Винсенту кто здесь главный, но прошитые в венах манеры Аквии, не давали этого сделать. Тем более я считала что задатки адекватности у меня все-таки присутствуют.

– Прошу меня простить Вивьен, но я не могу принять ваше предложение. Тороплюсь.

– Торопитесь, значит, – моих сомкнутых губ, коснулось подобие улыбки, – жаль, может быть тогда в другой раз?

 В глазах молодого человека пробежала тень. Поза стала враждебной. Я заметила, как он крепко сжал букет. Возможно представил, как хлещет меня им по лицу, чтобы я угомонилась.

– Вивьен, я хочу чтобы вы поняли, – очень медленно начал Тотал, отделяя слова друг от друга, будто разжевывал их, – между нами ничего быть не может. Я нахожусь в периоде тесного знакомства с одной дамой. Нашему сближению благоговеют наши семьи. Возможно, в скором времени мы пройдем церемонию обмена брачными чашами.

Мое лицо, наверно, исказилось. Я крепко вцепилась в сверток с настойкой, почувствовав, как предательски громко заурчал живот.

Ох уж этот грушевый сидр!

Образ Винсента немного расплылся. При этом я умудрилась не свалиться без чувств от известия, ударившего меня в солнечное сплетение со всей силой.

Увидев как важно задрал подбородок молодой человек, я поморщилась.

– Рада за вас и удачи, господин Тотал.

Не став дожидаться ответа, долго и нудно прощаться, я рванула к экипажу, ожидавшего меня на улице за углом дома. Живот и правда, разболелся от переживаний.

Я со всего маху хлопнула дверцей дилижанса и потрясенно уставилась на пустую стену впереди.

Меня только что отправили в дальнее пешее путешествие.

Винсент Тотал вторично разбил мое сердце и послал с моей любовью куда подальше.

Злые слезы обожгли глаза. Я смахнула их пальцами, вдруг уловив, что под ногтями застряла земля. Я всегда пользовалась перчатками при работе на участках, но видно, грязь как-то умудрилась прорвать оборону, допекая меня до чертиков.

Неужели, сначала влюбляются во внешний образ?

Наверно да, раз я пускала слюни по модельной красоте Винсента, несшего белые цветы какой-то там высокопарной девице, наполненной женственностью и очарованием.

Живот продолжало крутить. Я мысленно подгоняла возницу ехать быстрее.

В особняк Стейдж я влетела как ужаленная и укрылась в своих покоях, обрадовавшись, что никого не встретила на своем пути.

Настроение было ужасным. Казалось, весь мир был виноват в том, что Винсент отказал мне в чувствах. Хотелось успокоить себя мыслями что парень еще будет кусать локти от сожалений, но это была бредовая мысль, которой я сама верила с натяжкой.

Решив добить себя до конца, я встала у зеркала, разглядывая свой серый и непримечательный вид, горько усмехаясь. Со мной решит обменяться брачными чашами только какой-нибудь маменькин сынок или дряхлый дед, которому придется подливать настойку «Страстная горячка», пока он не помрет, перенапрягшись.

Нет!

Я покачала головой. Дело всей моей жизни – огороды и плантации. Раз не уродилась красавицей для брачных историй, ну и не надо.

Мне хотелось в этот вечер побыть одной, пострадать вдоволь, но Бенедикта сказала, что господин Стейдж ожидал всех на традиционную вечернюю трапезу.

Я хотела сказаться болезной, но передумала. Начались бы приходы лекарей, оханья возле кровати и проверка на ложь.

На трапезу я пришла с молчаливой миной, поздоровавшись с дедом и кивнув всем остальным, коих было меньшинство.

Агнесс переехала в другие покои после неожиданной встречи с баклажаном. Свободные комнаты у нас были только в восточном крыле, как раз там, где поселили Адама.

Отец молчаливо ковырял соленую рыбу в тарелке, находясь в своем мире и не обращая ни на кого внимание. Решив поддаться его примеру, я нарочито серьезно пилила куриную печень и запивала ее простой водой, пока остальные цедили вайни из нашей вайнодельни.

– Не любите вайни, госпожа Стейдж? – вдруг уделил мне минутку внимания Редвил. Я даже вздрогнула от неожиданности, пребывая в мыслях, полных отчаянья.

Адам очень педантично накалывал на зубья вилки кусочки рыбы.

– Непереносимость. Становлюсь дурной.

Гордон Стейдж подавил тяжелый вздох. Я сразу же почувствовала на левой щеке его взгляд, прожегший кожу.

– Адам, как ты смотришь на то, чтобы усилить производительность вайни чуть больше? Я замечаю в отчетах, что мы можем увеличить производство в пару раз и предложить нашим партнерам более выгодные ценовые предложения?

Дед ловко сменил тему, дабы отвести внимание от меня и моих манер.

Благодарная Гордону за возможность не вступать в полемику, я уделила все внимание еде, пока Адам разглагольствовал своим спокойным грудным баритоном, делясь умными идеями.

Мы непроизвольно переглянулись с отцом, подумав одинаково о том, что чувствуем себя двумя идиотами среди этих одаренных изречениями людей.

– Энрике?

От неожиданного выразительного голоса, даже я вздрогнула, чуть не поперхнувшись водой.

За моей спиной материализовалась Аманда.

Гордон Стейдж замер, как вкопанный в землю столб.

Нахмурив брови, я повернулась.

Моя чокнутая прабабка вырядилась в открытое декольтированное платье, совершенно не аквийской малиновой расцветки. Где она его взяла, оставалось загадкой.

Сверху женщина догадалась прикрыться пушистой и старой шалью, с проеденными мулью дырками.

– Энрике, ну наконец-то, милый мой!

Через долю секунды, прабабка как марафонец бросилась к Адаму Редвилу, распахнув объятия.

Глава 6

Было хорошим решением пойти на ужин, чтобы увидеть окаменелое лицо всезнайки Адама, когда Аманда, включив все свое безумие, бросилась в объятия молодого мужчины.

Тот, не зная как реагировать (явно не привык к проявлению таких ярких чувств), застыл на месте, пока голова прабабки не уперлась в белую рубаху и не оставила там след красной мазилки от намалеванных губ.

Благо Гордон Стейдж, умеющий быстро овладевать своими эмоциями, решил ситуацию. Помощница Аманды вывела женщину и уложила в кровать, снабдив хорошей порцией успокоительных капель.

Я напряглась, переживая за мой план с днем воплощения Агнесс. Если старуха сейчас сляжет с очередным приступом душевной болезни, будет плохо. Я уже планировала устроить увеселение, которое не оставит равнодушным никого.

Решив не отступать от плана, я улеглась в постель, но сон не шел. Я не ожидала, что ответ Винсента Тотала так съездит по моему самолюбию.

Рано утром позавтракав в покоях кашей с лесными ягодами и большой кружкой кавы, я решила что пора действовать.

Дед обычно, с самого утра уезжал в контору, и посему проход в его владения, в виде кабинета, был открыт.

Без позволения, Гордон Суревер Стейдж, не давал входить в его личное пространство. Посему, завязав непослушные волосы в косу, надев любимое клетчатое платье, я взяла горшок с опунцией опиумной, давшей тонкий стебелек, и уверенно вышла из покоев.

Стоял чудесный день. В воздухе витали ароматы лета, старых вещей и пыли, летающей в лучах Сувара.

Не очень хотелось кого-либо встречать, но на моем пути встала Эдмунда.

Сдержанное синие платье облегало ее полную фигуру, делая менее заметной.

– Ты бы навестила Агнесс, дорогая. Женщина пережила сильное душевное потрясение.

Я тут же закатила глаза.

– Из-за нее я постоянно нахожусь в напряжении. Вот пусть и она теперь помучается.

– Виви, не стоит быть такой жестокой. Твоя тетушка хочет тебе только лучшего, как и все в этом доме.

Самой-то не смешно, от таких изречений?

– Это маловероятно, – покрепче схватив горшок с дарением для деда, я посмотрела на очередной портрет. Основатель рода Стейдж – Ааарон, разглядывал всех с полотна, с толикой нездорового безумия. – Хорошо, я навещу ее, обещаю.

– Вот и хорошо, дорогая. А я сделаю тебе твой любимый медовый торт.

– Умеешь ты уговаривать, Эдмунда.

Спустившись по лестнице и ловя тишину дома, я прошла мимо антикварного гостиного зала, где накануне мое терпение испытывал главный молельщик, и обернувшись несколько раз, постучалась в дверь кабинета деда.

Мало ли, вдруг он притаился внутри в ворохе деловых бумаг?

Ответом мне послужила ожидаемая тишина.

Быстро просочившись внутрь и затворив за собой дверь, я оглядела пространство, наполненное духотой и светом. От потухшего камина пахло сгоревшими поленьями, смешиваясь со следом благовоний деда – строгим, мужским, даже каким-то сердитым.

Не желая терять времени, я поставила горшок на дубовый стол. Шкафы манили их открыть, как и ящики. Сначала я полазила в последних, но обнаружила лишь папки и бумаги, сколотые скрепками.

Никакого намека на настой красавки для Аманды.