Обитель Воронов

Дениз Адам

Обитель Воронов

Пролог

Мне ещё ни разу не приходилось сжигать тело.

Команда из нас вышла лучше некуда. Один притворялся смелым, второй – полезным, а третий – живым. Как оказалось, третий единственный, кто не пытался усложнить ситуацию и был покорен судьбе.

Тело было тяжелое и неповоротливое, а ногата вызывает ненужные мысли. Мне пришлось тащить его в одиночку, несмотря на многократные предложения о помощи. Мой помощник слишком мал, чтобы хоть как-то помочь с этой ношей. Казалось, сам Ворон против моей затеи. Это не удивительно, кому понравится, что его хозяина хотят спалить, чтобы и пылинки не осталось. Однако Ворон молчит.

Я прожил здесь не так долго, но треклятая птица успела ко мне привыкнуть. Может даже полюбила, в отличие от меня. Я никогда не смогу ответить ему взаимностью. Когда мы добирались до лестницы я дважды споткнулся, а каменные стены оцарапали костяшки пальцев. Тихий скрежет зубов эхом отозвался от стен, но ноша все ещё была при мне.

Оказавшись, как можно дальше от Ворона, я принялся собирать ветки и мох. Всё, что способно гореть. Мелкие ножки мельтешили вокруг. Меня это раздражало, но в слух я бы такое никогда не сказал. На руке запульсировала татуировка ворона. Появилось легкое жжение. Я слишком далеко от Обители, нужно торопиться, пока не хватились.

Деревья, не имея ни единого листка, толстыми ветвями создавали спутанные кроны. Будто множество корней поднялись из недр земли к небу. При этом несмотря на все препятствия яркие звёзды просвечивали сквозь дымку туч и сплетённые ветви. Ветер метал и без того спутанные волосы, а мелкие веточки занозами вонзались в голые стопы.

Мысли, сейчас совершенно ненужные мысли, роем пчёл жалили каждый уголок моего сознания. Я не должен был так поступать… но это было так приятно.

Неужели я стал таким, как они?

Мои руки до сих пор обагрены кровью. Я смотрю на них и головокружение не даёт продолжить работу. Ком в горле так и норовит вырваться наружу.

Сдерживаться больше нет смысла. Сегодня я ничего не ел, вчера была каша. Смесь хлопьев и слюны испачкала край штанов. Нужно будет постирать сразу, как всё закончится, иначе заметят.

Разжечь костёр не составило труда. Лепесток огненной орхидеи всё ещё был при мне и проверять его на вечернем сборе не будут. Огонь вспыхнул в ту же секунду и от яркого пламени мне обожгло глаза. Волоски на всём теле встали дыбом, колени подкосились. Меня точно заметили. Огонь выдал нас всех. Звуки крыльев раздались отовсюду. Вороны, потревоженные вспышкой, слетели со своих сторон.

– Быстрее. – прошептал я больше себе, чем кому-то ещё. Покрепче ухватился за голую ногу и потянул к костру, как можно скорее.

Скользящее по грязи тело издавало неприятные звуки и оставляло борозды в земле. И это тоже придётся убирать мне.

Огонь лепестка в одно мгновенье принял тело, стоило тому опуститься в жгучее пламя. Словно ребёнок, получил новую игрушку.

С ног до головы меня охватил жар, подобно пылающему костру. Только вместо чужого тела, оно пожирало моё. Оставляя вечный шрам на каждой клеточке моей сущности. Жар плавно перетёк в холод. Я не чувствую собственных ног. Она была красивой. Раньше я этого не замечал.

Почему я только сейчас об этом подумал?

Пока она была жива, я мог лишь ненавидеть её. Теперь смотрю на золотые локоны и меня охватывает тоска. Больше никто и никогда не увидит их. Никому не прикоснуться к нежной белой коже. Глаза цвета самого синего неба не посмотрят ни на него, ни на кого-либо ещё…

Темнеет. Я смотрю на огонь. Из огня серыми глазами на меня смотрит труп. У моих ног сидит моя маленькая сестрёнка. Она поджала ноги, белое платье закрывает её целиком. Взгляд не мигая устремлен на сожжение.

Она не должна была этого видеть. Я не должен был этого делать.

Глава 1

Чем больше я думаю, чем чётче понимаю, что единственный исход – смерть.

Лондон. Погода стояла не из лучших и непривычная тишина повисла вокруг каждого здания, фонтана, памятника, дерева и кустарника. Откуда-то раздался звук экипажа и резвых коней. Животные чувствовали нарастающую из неоткуда тревожность, а потому тоже стремились как можно быстрее оказаться в стойлах. Окна домов плотно закрыты и лишь в некоторых можно разглядеть маленький огонёк свечи.

Время близится к полуночи и легкий туман, подражая мраку превращает днём яркую живую улицу в ночное обиталище призраков.

– Пап, папочка, смотри там какой-то страшный дядя! У него во-о-от такие глаза и нос! Ты смотри нос как картошка! – воскликнула девочка и в ту же секунду задернула маленькие шторки в экипаже. Не зная, куда девать руки, она ухватилась за белокурые волосы, будто они служили оберегом.

Экипаж затрясло и вместе с ним подпрыгнул тучный мужчина. Девочка пискнула и сильнее натянула пряди. Юноша, что сидел ближе к ней притянул её к себе. Одной рукой он потрепал несносную девчонку по светлой макушке, второй исхитрялся удерживать книгу.

– Братик, ты видел? – снова пискнула девочка.

Мужчина поправил очки и нахмурившись уставился на девочку, что сильнее прижималась к брату.

– Успокойся, Венди. Нет там никаких страшных дядь. – мужчина выпрямился и перевёл взгляд на сына. – Робин, отпусти сестру. Пусть сядет ровно и не болтает глупостей.

– Но папочка, я…

Не успела та договорить, как мужчина поднял руку, призывая к молчанию. Венди тут же надула щёки, но села ровно и устремила взгляд в маленькую щёлку между шторками. Робин отсел в сторону, но краем глаза продолжал смотреть на сестру. Экипаж покачивался из стороны в сторону в такт дыханию. Тихое покачивание перешло в убаюкивание, словно в колыбели и у Робина стали закрываться глаза. Дремота стала брать верх. Сквозь зевок юноша наблюдал за сестрёнкой, что в отличие от него начала ёрзать на месте.

Они были родными братом и сестрой, но при этом были совершенно разные. Венди милая девочка с белокурыми волосами, такая худенькая, что синенькое платье, которое должно быть в пору висело на ней. Робин в отличие от сестры был больше похож на ребёнка, чем она, хотя был старше на одиннадцать лет. Пухлые руки и плечи, подтянутый, но круглый живот. Каштановые волосы были уложены и зачесаны назад, но при этом одна из прядей челки норовила выбиться из укладки и упасть между глаз. В такие моменты отец всегда хмурился, а мать спешила поправить волосы, как нужно. Робину часто приходилось надевать слишком узкие костюмы, чтобы выглядеть более статным.

Даже сейчас, он чувствовал, как натянулась его спина и лёгкое покалывание плеч. Общим сходством всего семейства служили большие карие глаза – цвета осенних листьев.

Робин вернулся к книге в своих руках и уголки губ дернулись вверх. Загадочные твари, драконы, кентавры, минотавры, феи, русалки и многое другое загадочное и волшебное. Когда Робин впервые узнал об уникальном сборнике мифов, он сразу понял, что он должен заполучить это издание. Книга была небольшая, но при этом увесистая. Бронзовый переплет с красной отделкой и черной обложкой сзади и спереди. По центру красовалась шиповая ветвь, а в середине вдавленными буквами было выведено изящным подчерком «Мифы темной лощины».

– Из университета были новости? – спросил Робин и одёрнул свободной рукой пиджак. Вопрос прозвучал сам собой, хотя мысленно он был далеко от экипажа и университета. Бородатая морда человека-ящерицы приковала взгляд юноши, а мелкий шрифт с описанием не позволял отвлекаться на окружающих вокруг.

– Твоих результатов до сих пор нет. – отец говорил тихо, но твёрдо. – Сдаётся мне, тебе не удалось набрать достойный результат.

Грудь кольнуло, а костюм стал чересчур узким. Юноша опустил голову и отложил книгу.

«Этого не может быть.»

Он слишком долго к этому готовился. Слишком долго этого ждал. Он слишком многое терпел ради этого.

– Отец, я старался и очень много занимался, думаю…

– Тебе не стоит думать, нужно делать. Даже если ты вызубришь всё от корки до корки своих учебников, пока у тебя не будет стремления – не видать тебе университета.

– Но я стремлюсь отец, я… – Робин выпрямился, а мистер Браун снова поднял руку.

– Робин Браун, как бы ты не старался, твоих усилий мало. Если не хочешь опозорить нашу семью, будь добр стараться лучше. Надеюсь, Небеса смилуются над тобой и тебе всё-таки удалось набрать минимальный балл для прохождения на второй этап отбора.

Робин кивнул и его мысли разбежались в разные стороны уголков Лондона. Перед глазами возник тест. Ещё пару часов назад он был уверен, что ответил верно, то теперь, казалось, каждый его ответ был ошибочным. Он вспомнил, как упустил в одной из формул умножение, хотя был уверен, что всё просчитал. Головокружение охватило голову и рассудок будто покинул его. К горлу подкатила тошнота, и Робин приоткрыл шторку со своей стороны.

Экипаж ехал быстро, но это не мешало рассмотреть улицу. Робин чувствовал прохладу, что исходила от ночного Лондона, но внутри было тепло. Из-за этого странного чувства пробежали мурашки. Мелькали фонари, и от их желтого света заболела голова. Робин зажмурился и стал тереть виски, пытаясь стереть с себя давящую боль и усталость. На мгновенье он открыл глаза и увидел едва заметную тень. Темный силуэт двигался быстро и в один удар сердца скрылся за углом.

Ночные призраки Лондона. Сколько сказок и страшилок, он слышал про это сначала сам будучи ребёнком, теперь их то и дело рассказывала Венди. Эта девчонка слишком сильно любила пугаться и от этого становилось страшнее.

– Ты понял меня, сын?

Робин повернулся к отцу. Тот скрестил руки на груди, брови сурово склонились к переносице, а взгляд смотрел на юношу с вызовом.

«Неужели он говорил со мной? Я не услышал?»

– Понял.

Робин кивнул, а мистер Браун едва слышно цокнул и отвернулся к своему окну. Он не знал, на что согласился или что он понял. Единственное, что он знал:сказать отцу, что он чего-то не услышал, было равносильно назначить самому себе наказание.

Экипаж дёрнулся и остановился перед серым двухэтажным домом. В цвете фонаря и полуночного мрака, дом должен был выглядеть мрачно, однако оставался самым обыкновенным жилищем. В окнах горел свет.

Прохладный ветер подул с новой силой, когда Робин вылез из экипажа вслед за отцом. Венди наигранно крыхтя вылезла последней и тут же задрожала. Юноша по привычке притянул её к себе. Будто мог защитить от холода и пошел вперёд, всё так же следуя за отцом.

Короткий стук в дверь, и она открылась. На пороге стояла пожилая женщина в тёмно-синем платье и белом фартуке. Волосы, как обычно, уложены в тугой пучок. Щёки раскраснелись, а дыхание было сбивчивым. «Мчалась со второго этажа» подумалось Робину.

– Мистер Браун, с возвращением! – выпалила она хрипловатым голосом и отошла в сторону.

Джон Браун кивнул в знак приветствия и вошёл с гордой осанкой хозяина дома. Робин вместе с сестрой прошёл за отцом и встретившись взглядом с женщиной, также кивнул.

– Здравствуй, Луиза. Как прошел вечер? – проговорил юноша и передал книгу женщине. У Робина не было никаких сомнений, что после она отнесёт книгу в его комнату.

– Ох, Робин всё прекрасно, все остались довольны.

– Миссис Мэри уже спит? – спросил Джон Браун и передал пальто в руки Луизы.

– Нет, миссис Браун ждёт вас всех в гостиной.

– В такое время? – оживился мистер Браун. Мужчина поправил костюм, который слегка задрался и направился в направлении гостиной.

Робин и Венди быстро стянули обувь и пошли следом. Хозяин дома уже успел скрыться за поворотом в гостиную.

Стоило им нагнать отца, как в комнате их встретила женщина средних лет, с двумя тугими светлыми косами, которые она крепила ободком на затылке. На ней струилось шерстяное платье цвета высохшей полыни.

– Дорогой! Робин, Венди! Проходите, скорее! – Миссис Браун вытянула из-за спины большой белоснежный конверт и указала им на кресло возле камина. – Вы говорили пробудите у Гибсонов до шести, а сейчас уже за полночь. Ты смотрел на часы Джон?

– Перестань причитать. У нас сломался экипаж прямо на середине пути. Кучер, чёрт бы его побрал, не проверил колеса перед отправкой. Из-за этого мы проторчали почти четыре часа посреди леса. – Повышая тон говорил мистер Браун и уселся в центральное кресло у камина.

Венди обогнала всех и плюхнулась на знакомое место возле кресла у самых ног отца. Робин встал около матери и смотрел на конверт. С одной стороны он прекрасно понимал, что это может быть, а с другой не хотел даже думать, что внутри.

– Не выражайся при детях, Джон. – тихо пробормотала женщина и присела в кресло, что стояло рядом. – Это конечно, всё ужасно, но уверена, то, что здесь!

Миссис Браун протянула конверт мужу.

– Порадует нас всех!

– Это…? – Робин уставился на конверт, и его сердце пропустило удар.

– Да, твои результаты тестирования с первого этапа. – благоговейно закончила за сына миссис Браун.

– Я открою. – твердо проговорил отец.

Миссис Браун протянула мужу небольшой ножичек. Сразу было понятно, она заранее его подготовила. Матери семейства и самой не терпелось узнать результаты её единственного сына. Мужчина ловким движением подцепил край конверта и вскрыл его. Внутри лежало несколько листов.

Что-то вязкое заструилось по горлу Робина. Он не мог вымолвить ни слова. Всё вокруг одновременно двигалось слишком быстро, но при этом невероятно медленно. Отец берётся за первое письмо и встает с кресла.

«Специально, чтобы я не видел.» Подумал Робин и сжал кулаки.

Казалось отец читает письмо целую вечность. Он что-то бормотал и двигался из одного края комнаты в другой. Пока наконец не остановился.

Мужчина выпрямился, а вместе с тем, миссис Браун прижала ладони к губам, а Робин затаил дыхание. Головокружение затопило сознание с новой силой. Отец молчал. Его брови нахмурились, а губы скривились в кривой ухмылке. Одной Венди, будто было всё равно, она растянулась на ковре и рисовала странные узоры из шерстяного покрытия.

– Твои результаты отвратительны – сквозь зубы проговорил отец и дрожащими от ярости пальцами сжал край письма. – Впрочем я на что-то подобное и рассчитывал.

Всё тело Робина затрясло. Ноги стали ватные, а горечь медленным потоком стала обволакивать весь рот и перешла в жжение по всем внутренностям.

«Я не поступил. У меня не получилось. Я опозорил семью.»

Мерзкие слова вбивались гвоздями в горло, руки и ноги. Всё было зря.

– Отец, я…я думал…– Робин хотел говорить твёрдо и уверенно. Как всегда, говорил отец, но вместо слов получалась не связная каша и лепет.

– Мне не нужны твои оправдания, я рассчитывал на тебя. Ты хоть понимаешь, какую я подобрал для тебя отличную партию, а ты даже не можешь достаточно пораскинуть мозгами, чтобы должным образом отплатить своей семье.

Мужчина отвернулся от сына и уставился на тлеющий огонь в камине. Листы тестирования упали на пол и миссис Браун подхватили их, чтобы те не успели подпалиться огнём.

Робин хотел подойти к отцу. Упасть на колени и просить прощения. Прощение за неумелость, бездумность и за этот страшный позор. Ноги не шли. Он застыл.

– Дорогой, не будь так строг. – тихо потянулась к мужу миссис Браун. – Робин набрал восемьдесят шесть баллов, этого более чем достаточно для второго этапа.

Робин пошатнулся. Гул, что выл в голове, превратился в глухой шум. Он сглотнул и, казалось, звук раздался по всему телу и едва слышно заполнил всю гостиную.

– Восемьдесят…шесть? – одними губами прошептал Робин. – Я прошёл.

Он произнес это не веря собственному голосу, который дрожал при каждом слове.

– Ты думаешь это успех? – взревел отец и встал с кресла. – Ты думаешь жалкие восемьдесят шесть баллов – это предел?

– Успокойся, Джон! – подскочила миссис Браун и ухватила мужа за руку. – Робин старался и ты, должен…

– Я ничего не должен, Мэри! – мужчина выпрямился, но руки не отнял. – Я в своё время набирал не меньше сотни! Мне некогда было отвлекаться на глупые книжки с безмозглыми тварями. Ты хоть знаешь во сколько мне обошлась его книжонка?

Мужчина нахмурился ещё сильнее и изобразил руками прямоугольный предмет, как будто этот жест мог описать стоимость.

– Он мне всё отработает, своим потом и кровью! Он должен!

Мужчина поднял руку на Робина, будто хотел дать пощёчину. Хоть он и знал, что отец этого не сделает, но всё равно пошатнулся. Руки поднялись в защитном жесте. Он чувствовал, как задрожали зубы – именно тогда Робин увидел новое разочарование в глазах отца. Тот медленно опустил руку и едва заметно покачал головой.

– Прошу тебя, дорогой! Приди в себя. Ты переволновался и тебе нужно отдохнуть! – Мэри ухватила мужа за руку и потянула к выходу из гостиной. – Дети, вам тоже пора ложиться.

Женщина кивнула скорее себе, чем всем остальным и вместе с мистером Брауном маленькими шагами пошла по лестнице на второй этаж.

Робин дождался, пока родители скроются в тени и только потом опустился к сестре на колени. Сердце колотилось так, что было готово разорвать грудь на части и выпрыгнуть. Его сознание до сих пор блуждало в потемках. Он прошёл отбор. Да, восемьдесят шесть баллов, но он добрался до второго этапа. Ему было тяжело. Но он сделал это. Почему чувство, что он всех подвел сильнее радости?

Венди сидела на полу и продолжала рисовать видимый только ей узор из ворсинок. Этот ребёнок так был погружён в собственный мир, что его совершенно не заботил реальный. Это пока.

Руки все ещё дрожали и Робин присоединился к игре Венди. Он был уже взрослый для такого, но ему казалось, если не занять себя хоть чем-то сию минуту, то он просто сойдет с ума.

Робин опустил руку к ковру и стал проводить им по податливому ворсу. Палец потонул в бардовом море, в то время как причудливые узоры поодаль от него из золотого и изумрудного цвета рассказывали, одну им ведомую историю. Родин часто смотрел на него когда читал у камина. Каждый раз узоры на ковре казались чем-то новым. То на нём раскидывались золотые цветы, в другой раз это уже был хвост русалки, что уселась на зелёном камне или это был парящий феникс… Парень продолжил своё занятие и добавил новый завиток своей картине. Появлялись линии, затем фигуры и сбивчивое дыхание пришло в привычный ритм. Он снова владел собой и от этого стало легче. Ворс был приятный, он помнил, как мама выбирала этот ковёр. Помнил, как причитал отец, что качество слишком уступает цене. Помнил, как Венди прыгала на нём из стороны в сторону, когда его только привезли.

– Ты неправильно делаешь. – прошипела сестра и отдернула руку Робина из-за тот снова вернулся в этот мир.

– Это ещё почему? В этой игре нет правил. – Робин постарался улыбнуться, но голос подражая телу звучал с мелкой дрожью.

– В этой есть. – девочка надулась и подскочила на ноги. – В каждой игре есть свои правила, Робин, просто кто-то их озвучивает, а кто-то держит при себе.

Послышался весёлый смешок. Венди быстро показала язык и выбежала из гостиной.

Робину только и оставалось, что смотреть, как его сестрёнка, быстро перебирая ножками спешит скрыться от него на втором этаже в своей нежно-розовой комнате. Венди часто так делала. Подслушивала разговоры взрослых, а потом повторяла их фразы, когда вздумается. Иногда это было невпопад, в другой раз приходилось к месту и от этого пробегали мурашки.

Венди всегда вызывала у него чувство спокойствия свой детской простотой, но только не в этот момент. Тупая пустота в середине груди давила тяжелым грузом, но не вызывала боли.

«Я наберу сто баллов. Отец должен мной гордиться.»

Робин поднялся с ковра и взглянул на свой рисунок. Действительно, лучше бы у него были под рукой правила игры. Его искусство было ещё ужаснее результатов тестирования. В таком случае, если хуже быть не может, то это тоже своего рода стабильный результат. Он выдохнул, но даже выдох исходил с дрожью. Ему нужно взять себя в руки. Он должен сосредоточиться. Он должен…должен.

Робин собирался уйти, но увидел ворсяной рисунок Венди. Две параллельные палочки рядом с каждой написанная в обратную сторону буква «Е» прописью. Ниже, как будто пытались изобразить волны. А по бокам от картины много маленьких завитушек.

– Ну и фантазия. – пробубнил Робин и ступней разгладил рисунок, так что теперь перед ним лежал самый обычный ковер.

Глава 2

Чем дольше я думаю, тем яснее понимаю, что нет в этой жизни того, что человек не смог бы сделать.

До второго этапа экзаменов в университете имени Альберта Уилсона оставались ровно сутки. Робин придвинул ближе учебник по химии и вздох отчаяния раздался по комнате так, что больше напоминал вопль. К счастью, он был один и никто не мог его осудить за усталость и отвращение к учёбе. Буквы расплывались, а формулы превращались в неизвестные иероглифы.

Стоило ему задуматься об экзаменах, как в ту же минуту тело охватывал тупой страх, от чего кожа покрылась маленькими мурашками. Он представлял себя в огромном зале, где будет всего несколько парт между которыми назад – вперёд будут ходить члены аттестационной комиссии и следить за сдачей второго этапа экзаменов. Представил, как все задания ему непосильны, все задачи и вопросы пред ним впервые и ответы неизвестны. Представил, что время прошло, а он не успел справиться и с одним блоком аттестации. Представил, что ручка перестала писать в самый ответственный момент, чернила пролились. Робин тряхнул головой в надежде отогнать противные мысли.

На первый этап допускались все. На второй их будут запускать группами. Каждый блок экзамена делится на несколько предметов. По каждому предмету нужно набрать не менее шестьдесят пять процентов, чтобы получить пятнадцать баллов за него. Проходной балл первого этапа – восемьдесят баллов, минимальный порог второго – девяносто пять. Лихорадка снова прошлась с ног до головы: ему с трудом удалось в прошлый раз набрать восемьдесят шесть. Как теперь набрать девяносто пять, когда вопросы будут ещё более углублёнными?

В дверь постучали и Робин, что тщетно пытался вернуться в мир веществ и элементов от собственных тревог с радостью бросил все попытки и повернулся на звук.

– Да? – голос дрожал. Робину пришлось откашляться, чтобы тот стал прежним. – Входите!

– Ох, Робин, опять занимаешься. – Луиза говорила тихо, будто боялась спугнуть учебники. – Отдохнул бы, хоть чуть-чуть.

– Все хорошо, Луиза. Осталось пережить сегодня и завтра. – Робин откинулся на край стула и прикрыл глаза.

Луиза кивнула, может себе, а может Робину. Быстро и всё так же тихо проскользнула в комнату и оставила возле учебников маленькую тарелку с сандвичем. Женщина ни слова не сказала и в такой же манере покинула комнату.

Робин открыл глаза. Голова свисала назад со спинки стула, а руки крепко держались за края сидения, тем самым создавая равновесие между телом. Простая широкая рубашка и тёмные штаны липли к телу. Юноша хотел открыть окно, но чувство усталости и тревоги, заставляли сидеть на месте.

«Мог попросить Луизу.»

Выдох. У Робина была простая комната несмотря на состояние отца. Односпальная кровать стояла в самом углу. У окна стол и разбросанные на нём учебники, черновики. На противоположной стороне комод для одежды, а рядом его единственный островок счастья – небольшой шкафчик в несколько полок уставленный книгами. Каждая из книг – это маленький мир, тысяча и одна жизнь, которую ему удалось пережить. Каждая страница унизана множеством бусин и плетений из фантастических историй. Робин откинулся сильнее, чтобы лучше рассмотреть корешки книг. Он знал их наизусть. Каждый изгиб и каждую зазубрину, каждый узор. Книгам приходилось тесниться друг на друге кое-как вмещаясь, перечитанные по множеству раз. Однако при каждом взгляде на своё сокровище, казалось, он видит их впервые. Это успокаивало. Робин наклонился ещё сильнее, и стул скрипнул. Раздался звук удара и тело Робина полетело вниз.

«Считаю, это повод» подумал юноша, потирая локоть и двинулся к книжному шкафу.