Не колдуй в офисе!

Но его планам на вечное лежание не суждено было сбыться.

Ровно в девять утра тишину квартиры разорвал настойчивый, требовательный звонок в дверь. Не один короткий, а длинная, непрерывная трель, которая, казалось, сверлила мозг. Алексей застонал и натянул одеяло еще выше. Игнорировать. Просто игнорировать.

Но звонок не унимался. К нему добавился громкий стук.

– Леха, открывай! Мы знаем, что ты там! – донесся из-за двери бодрый голос Владимира. – У нас есть план! Даже три!

Алексей не шевелился. Может, они подумают, что его нет дома, и уйдут. Но он недооценил упрямство своих друзей.

После минуты безуспешных попыток достучаться, он услышал тихое копошение у замка, затем щелчок. Петр, очевидно, применил свои навыки аналитика для вскрытия простейшего английского замка.

Дверь в спальню распахнулась. На пороге стояла вся его команда. Геннадий Васильевич, строгий и собранный, как всегда. Владимир, полный решимости, с боевым блеском в глазах. Петр с неизменным блокнотом. И Денис, который держал в руках большую коробку с пончиками.

– Утренняя интервенция, – объявил Денис, ставя коробку на комод. – Мы принесли завтрак и план по спасению мира. Точнее, тебя.

Алексей медленно сел на кровати, чувствуя себя выжатым и совершенно разбитым.

– Уходите, – тихо сказал он. – Не надо ничего спасать. Я все решил.

– Сдаваться – это не наш метод! – тут же возразил Владимир, входя в комнату. – Это трусость и пораженчество! У меня уже есть три новых, гораздо более эффективных плана, чем предыдущие! План "Г" – "Горилла в Магистрате". Мы запускаем в кабинет Мельникова трансфигурированную гориллу, она устраивает там погром, и в суматохе мы похищаем все документы по твоему делу!

– План "Д" – "Двойник". Мы с помощью магии создаем твоего двойника, который приходит на слушание и во всем признается. Его аннигилируют, а ты в это время сидишь в Мексике и пьешь текилу! – подхватил Денис.

– Оба плана имеют критические уязвимости и нарушают как минимум семнадцать статей Магического Кодекса, – вставил Петр, уже что-то вычисляя в своем блокноте. – Но я проанализировал все доступные прецеденты. Процедуру аннигиляции можно оспорить и заменить на более мягкую меру, например, временное ограничение магической деятельности, если доказать, что твоя магия не является по своей природе деструктивной, а представляет собой новый, ранее не изученный класс созидательной магии хаоса. Нужно лишь собрать доказательную базу.

Они говорили все разом, перебивая друг друга, размахивая руками, предлагая один план безумнее другого. Они были полны энергии, они были готовы бороться. А Алексей смотрел на них, и ему было стыдно. Стыдно за свою слабость, за свое решение сдаться.

– Ребята, спасибо, – прервал он их. – Правда, спасибо. Но… я все решил. Это конец.

В комнате повисла тишина. Его друзья смотрели на него с растерянностью. Они не могли поверить, что он говорит серьезно.

И тогда вперед вышел Геннадий. Он молча слушал их перепалку, стоя в дверях. Теперь он подошел к кровати Алексея.

– Владимир, Петр, Денис, – сказал он, не глядя на них. – Оставьте нас. И закройте дверь с той стороны. Кажется, нам с Алексеем Олеговичем нужно поговорить. Без свидетелей.

Когда дверь за друзьями закрылась, Геннадий Васильевич не стал садиться. Он подошел к окну и несколько секунд молча смотрел на унылый пейзаж спального района. Дождь перестал, но небо все еще было затянуто плотной серой пеленой.

– Знаешь, Алексей, – начал он тихо, не оборачиваясь, – за свою долгую жизнь я видел много магов. Очень много. Талантливых, сильных, гениальных. Дисциплинированных, как солдаты, и точных, как швейцарские часы. Они могли возводить замки одним движением руки и осушать озера одним словом. Но все они, все без исключения, работали по правилам. Их магия была как поезд, который ходит по идеально проложенным рельсам. Быстро, мощно, эффективно, но всегда по одному и тому же, заранее известному пути. Они были предсказуемы.

Алексей молчал, сидя на кровати и обхватив колени руками. Он не понимал, к чему клонит Магистрат.

– А твоя магия, – Геннадий обернулся, и его глаза, обычно строгие, сейчас смотрели с какой-то странной, задумчивой теплотой, – твоя магия – это не поезд.

– Моя магия – это поезд, который сошел с рельсов, врезался в цирк, поджег его, а потом еще и станцевал на пепелище, – с горькой иронией ответил Алексей.

Геннадий позволил себе слабую, едва заметную улыбку.

– Нет. Ты снова мыслишь не в тех категориях. Твоя магия – это не поезд вовсе. Это ураган. Дикий, непредсказуемый, стихийный. Всю эту неделю ты, по моему дурацкому наущению, пытался заставить этот ураган ходить по расписанию. Ты пытался загнать его в рамки, заставить его быть чем-то, чем он не является. И поэтому он все сносил на своем пути. Потом, когда ты испугался, ты попытался его остановить. Запереть. И он чуть не разрушил тебя изнутри. Ты ведь чувствуешь это, правда? Эту тяжесть. Это не просто отчаяние. Это энергия, которой ты не даешь выхода. Она давит на тебя.

Алексей кивнул. Он действительно это чувствовал. Как будто внутри него заперли что-то огромное, живое, и оно билось о ребра, требуя воли.

– Так вот, Алексей, – продолжил Геннадий, подходя ближе. – Главный урок, который я, старый дурак, сам понял только благодаря тебе. Ураган нельзя остановить. Его нельзя заставить ходить по рельсам. Но его можно… – он сделал паузу, подбирая слово, – направить.