Тот, кто вернулся другим

Через одну из дверей в столовой я шагнул в гостиную. Комната и вправду была невелика, но от этого казалась лишь более уютной. Воздух здесь был густо настоян на запахе остывающего пепла, старого дерева и воска.

Напротив дверей высился монументальный камин из серого камня, украшенный вычурной резьбой с гербами — он выглядел слишком громоздким для такой скромной комнаты. Перед ним полукругом стояли два глубоких кресла с истёртой до блеска кожаной обивкой. Их широкие подлокотники хранили следы тысяч прикосновений.

Вдоль левой стены расположился истинный хозяин этой гостиной — массивный диван насыщенного зелёного цвета. Он стоял на гнутых резных ножках в виде львиных лап, а его деревянные подлокотники покрывала сложная вязь потемневшей от времени позолоты. В отличие от поношенной мебели в столовой и аскетичной обстановки в комнате самого Эдварда, этот гарнитур сохранил остатки былой роскоши. И диван, и кресла были обтянуты плотным зелёным сукном, которое приятно холодило руку и слегка поскрипывало при каждом движении.

Центр комнаты занимал низкий круглый столик из красного дерева. На его полированной поверхности не было ни единой царапины, а прямо посередине стояла тяжёлая хрустальная ваза со свежим букетом очень красивых цветов, чей терпкий аромат смешивался с запахом дыма.

Стены, оклеенные тёмными обоями с едва заметным растительным узором, украшали несколько картин в золочёных рамах: мрачные пейзажи с бушующим морем, натюрморты с дичью и фруктами. Но главное место, над каминной полкой, занимал большой поясной портрет сурового мужчины. Это был основатель рода Грэй. С того времени прошло уже более трех веков. Рядом висел другой портрет — уже самого Эдварда, написанный к его совершеннолетию. Юноша был точной копией своего предка. И только взгляд был слишком суров для двадцатилетнего юноши. И на это были причины.