Денис Кавченков.

Обратная сторона жизни. Книга вторая



скачать книгу бесплатно

Так оно было или же нет, могло показать лишь время, а взращенный Адом Франкенштейн, будто специально медленно и совершенно не напрягаясь, тащил две помятые, ржавые бочки литров по двести, плюс грязное подобие ведра. Эта так сказать «тара с посудой» ехала на жутко-лязгающей тележке, легко пропахивающей мягкий пол хлева и выглядящей древним монстром, пережившим динозавров и рождение Ада.

«Сколько живу, а везде экономят… Я, конечно, понимаю, что заработанные своими руками… лапами деньги чувствуются иначе, нежели просто зарплата за протирание задницы, но однажды эта хрень на колесах развалится, и упавшие бочки раздавят с десяток узников…», – ноздри Дмитрия пытались нащупать хоть какой-нибудь запах пищи, теоретически должный тянуться из двух огромных посудин.

Видимо не одному ему пришла в голову подобная идея и многие, умирающие от звериного голода рабы зашевелили крыльями ноздрей, пытаясь унюхать пищу подобно голодным псам, но хлевная вонь перебивала любые запахи, если они были.

– Как же хочется есть… – жадно пробормотал втягивающий и вытягивающий впалое брюхо Такеши, которому для полноты страданий не хватало стекающей изо рта слюны, Лкетинг же был невозмутим, как удав, однако ярко-голубые глаза блестели голодом и готовностью похоронить за двойную пайку.

И не у одного субтильного азиата вырвалось такое бормотание, а почти у всех и людской хлев заполнился звуками голосов, изливающихся желанием наесться и уснуть, ибо творящееся в животах спать не даст точно. Лично по ощущениям Дмитрия в данный момент желудок кусал сам себя, урча и рыча, громогласно требуя пищи, причем какой угодно, однако безмозглый Варгх не торопился. Он недовольно порыкивая дошел до центра помещения, построенного для временного отдыха умерших грешников и только там остановился, дабы отвернуть крышки ржавых бочек.

Троица сатиров тем временем скооперировалась, и неуклюже вышагивая проваливающимися в прелый пол копытцами, направилась в еле освещенный правый угол, где проглядывалась… Дима прищурился, напрягая отличное зрение и не поверил с первого раза! Там действительно проглядывалась неаккуратно сложенная гора грубо исполненных тарелок из вездесущего красноватого металла, так популярного в Аду.

Подошедшие к ней запыхавшиеся и дюже злые свиньи, внешне, словно принявшие участие в супермарафоне для самых толстых задниц Геены Огненной, гнусаво завопили, а точнее завопил, ибо силы дышать остались лишь у одного – самого болтливого демона, которого голодный Дима узнавал с закрытыми глазами.

– Принимай посуду животные, и берегите головы! Ха-ха-ха! – толстожопый болтун ухватил первую массивную тарелку и с силой, ловко метнул, а затем за дело взялись его с трудом дышащие коллеги, не сумевшие отказаться от подобного развлечения, ведь для этого сюда и шли.

Может по жизни они и являлись злобными, мерзкими созданиями, но их умение метать коряво исполненную посуду было великолепно, и требовало золотых медалей каждому из красноглазой жирной троицы.

Свиномордые демоны не сговариваясь, поделили скованных узников, и металлические тарелки полетели в каждого истощенного представителя Земли.

Рабы, сумевшие поймать летящую с огромной скоростью посуду, почти отсутствовали, лишь пара десятков человек, которые наверняка уделяли при жизни немалое время спорту, вследствие чего и обладали завидной ловкостью. Лично Дима не то, чтобы не успел, он даже не понял, когда полетела первая посудина, причем сразу в него, видимо как самого наглого, хотя мальчишка считал, что ведет себя естественно. И хорошо, что края тарелок были закруглены, иначе бы ему срезало полголовы, а так раздался звонкий «бденьс» об крепкий череп, у него потемнело в глазах, однако сознание осталось на месте, да и емкость для пищи упала рядом.

Ощущающий явный звон в голове парень поднял «подарок» и распрямился, заметив, что Лиза с тревогой на него взглянула, сам же глупо улыбнулся, ощущая себя Иванушкой-дурачком и думая: «Вот это да… Звенит так, будто я самый настоящий Царь-колокол…», – однако «волшебная» капельница быстро исполняла заложенную в нее программу и звон в ушах с глупыми мыслями быстро сошел на нет.

Лкетинг же с Такеши в отличие от Дмитрия поймали посуду по счету раз, но ежели насчет взращенного джунглями воина-масаи понятно, то маленький японец сумел ухватить пикирующую сверху посудину, выполнив движение, которому мог позавидовать Нео из «Матрицы», но больше он удивил не этим, а вторым своим действием.

Тарелки, бросаемые весело-хрюкающим сатиром по женщинам, целеустремленно летели в немытых, растрепанных дам, однако низкорослый азиат молниеносно поймал первые четыре, спася Лизу и трех ее товарок от гулкого звона в черепных коробках. До сих пор моргающий от удара в голову Дима очумело посмотрел на него, а Лкетинг широко и белозубо улыбнулся.

– Желтый брат ловкий, как пантера! Та-ке-ши быстрей, чем воин-масаи! – на что азиат зарделся, спрятав узкоглазый взор меж грязных ног спасенной им девахи.

– Это обычная гимнастика. Я много занимался в детстве, в школе побеждал на соревнованиях, так что удивляться нечему… Ловкость рук и никакой фантазии, – он поднял кисти и пошевелил хрупкими пальцами, положив тарелку на голые коленки, и стеснительно уставился в нее, старательно вымытую, а может просто отлично вылизанную прежним временным хозяином.

Остальные сидящие на четвертой цепи узники Ада получали по головам все, как один, без права на помилование от хохочущих сатиров, профессионально метающих тяжелую посуду, заставляя плакать и вскрикивать обнаженных рабов. Искренние вопли боли, звуки ударов об черепные коробки и безвольно обваливающиеся тела создавали несмешное шоу, за которым наблюдали огромные черти, чьи глаза были немного больше, чем внимательные, ибо в них изредка мелькали пляшущие под веселую музыку бесята.

Конечно, когда Такеши поймал свою тарелку и другие женские, то кидающийся тяжелой посудой жирный сатир обратил на это внимание, азартно оскалив свиную пасть и принявшись метать еще быстрей, но как раз в тот момент ловкий японец перестал спасать соседей, ввиду короткой длины цепи. Вот тогда-то визгливые соседи японца, то бишь самые наглые узники, не дающие спокойно жить «Спящим», да и другому живому товару Джумоука получили в дурные головы крепче братьев по разуму.

Кровожадный Варг, закончивший отворачивать скрипящие крышки огромных бочек, часто-часто моргал, наблюдая за летающей по всему хлеву посудой, будто пытаясь проследить за каждой тарелкой, но у него не очень хорошо получалось, поэтому, когда все закончилось, он грустно взрыкнул и посмотрел на аппетитных сатиров. Утыканный шипами монстр последнее время пребывал в задумчивости, будто впав в депрессию от того, что его не кормили сладкими и ужасно орущими людьми. Последний раз был, наверное, в Хароне, когда всем делали операцию и больше ароматной человечинкой он полакомиться не смог, ведь на Рынке уже нельзя, ибо людской скот идет на продажу.

Скорее всего, этот, когда-то бывший гадким человечишкой монстр больше всего любит Сортировочную, уж там-то можно вдосталь голов пооткусывать, рук поотрывать, да попить горячей крови… Огромное, неповоротливое чудовище тяжело вздохнуло, и жадно поглядело на спящего в руках Лизы ребенка, что было мигом замечено грудастой девчонкой, мгновенно превратившейся из коричневой в серую, настолько она побледнела.

– Я тебе его не отдам!! – крикнула она с такой силой, что не только Дима, но и Лкетинг с Такеши подскочили, зазвенев звеньями цепи. – Ты слышал меня!? Слышал?! – она привстала на колени, сверкнув бритым лобком и карими глазами полными храброй ярости. – Не отдам!! Никогда!! – младенец зачавкал маленьким ротиком, словно собираясь проснуться, но видимо организм еще набирался сил после выращенной заново кожи и решил продолжить отдых. – И вам тоже!! – она, хрустнув костями и колыхнув притягивающей грудью, резко повернулась и уставилась в налитые кровью глаза сатиров, издевательски смотрящих на нее и огромных рогатых, чьи оранжевые взгляды были непроницаемы. – Не отдам… Ни за что… – она бессильно села, будто вложив последние силы в эти выкрики и произнеся последнюю фразу уже полушепотом, а малыш все-таки открыл маленькие, блестящие глазки-бусинки.

– Не отдашь Лиза… Не отдашь… – не очень-то веря самому себе, произнес Дмитрий, грустно глядя на девушку, будто опустошенную кратковременной истерикой.

– Ли-за должна быть сильной! Ребенку нужна сильная мать! – четко выговорил Лкетинг, внимательно рассматривающий ее пронзительным взором. – Ты будешь жить! И он будет жить! – глаза масаи мерцали странным огнем, а Лиза уставилась в них, словно взор покрытого шрамами туземца засасывал, но ее малютка заорал, и взгляд Лкетинг потух, словно чернокожего воина отпустило нечто, дающее знания о будущем.

– Ты еще и провидец?! – не слишком уверенно спросил Дима, сквозь закладывающий уши рев очнувшегося от безмятежного сна младенца, а татуированный негр непонимающе уставился на него. – А-а-а! – парень, исхудавший до размеров не очень толстой жерди в хлипком заборе, вспомнил, что тот не понимает многих слов. – Видишь будущее?! То, что произойдет?!

– Да! – величаво кивнул мускулистый воин, внимательно взглянув на проницательного парня. – Лкетинг видит будущее, но не часто! Лкетинг должен был стать шаманом! – страдающий от голода Такеши прислушивался к их диалогу, однако судя по его виду, пища волновала японца намного больше. – Только очень мало и редко! – туземец уныло приподнял уголки мясистых губ и дернул крепкими плечами, между делом звякнув поржавевшей цепью. – Как говорит шаман масаи, нить легко рвется! Картинки пропадают! Малыш Лизы… – он ободряюще кивнул страдальчески кривящейся девушке, а та отсутствующе улыбнулась, покачивая верещащего на весь хлев ребенка. – Проснулся и все! Не вижу! – негр развел руками, однако тут раскрыл голодный рот Такеши, не знающий куда сунуться, то ли в разговор, то ли молча ждать пищу.

– А как ты это видишь?! – страдальческий вой младенца разрывал уши, а чуть не плачущая Лиза пыталась его успокоить, суя под нос налитую сиську, но тому, оказывается, требовалось не это, ибо внезапно потянуло вонью, разбавившей и так не благоухающую скотскую стоянку, а девчонка как-то облегченно вздохнула, поняв, что ее обосрали.

– Разные картинки! – зашевелил крыльями носа Лкетинг и развел руками, где мускулистая правая легонько всколыхнула воздух перед лицом вздрогнувшего Дмитрия. – Без голосов и слов! Я видел, что она… – он ткнул пальцем в загорелую девушку, прислушивающуюся к его словам и аккуратно кладущую обделавшегося малыша на коленки. – И он… – его палец ткнул в орущего ребенка, заставляющего кривиться и нервничать всех уроженцев Земли с Адом. – Будут жить! Я видел их и много песка! Видел их и много воды! Видел их и много домов! – говорил масаи, а взор Лизы наполнялся надеждой на более-менее нормальное существование. – А дальше пусто! Малыш заплакал! – лицо туземца искренне погрустнело, и он моргнул ярко-голубыми глазами.

Тем временем соседки Лизы, будучи безвозмездно и совсем не за красивые фигуры спасены от летающих тарелок, стали смотреть на троицу «Спящих» понежней, и сейчас прислушивались к разговору между странными рабами, глупо раскрыв рты, и совершенно не кривя хари от вони и воя малыша.

– Хочу есть! – произнес Такеши, словно не было вопросов к воину-масаи, объясняющему принципы своего видения будущего. – Чего они там застыли?! – судя по наглости, увеличивающейся пропорционально чувству голода, маленький японец являлся еще тем проглотом. – Варгх стоит и ничего не делает, а эти свиньи к нему идут… – все больше храбреющий азиат называл трехметрового монстра по имени, будто тот был наглым пьяницей-соседом, любящим обоссать подъезд после чекушки самогонки. – Как они нас кормить будут?! Когда?! – но ответа ему никто не давал.

Сатиры, улучшившие настроение путем разбрасывания тяжелой посуды по «гостям» с Земли, пошли обратно, проваливаясь в прелый от старости пол в сторону Варгха, угрюмого и надутого, как огромный, обиженный мопс. Каждый из жирных поросят гнусаво ругался, проклиная наваленный в таком количестве растительный мусор и круглосуточно срущихся рабов-животных и вообще, судя по услышанному, ранее, когда деревья были молодыми, голожопые узники спали под открытым небом, не то, что сейчас разнежились, как продажные самки неких гуписов.

«Да-а-а-а…. Клянусь, чем угодно, раньше Ад представлял, как ужасное, фантасмагорическое место, где все серьезно аж пи..дец… Очнулся ты такой, а рядом стоит куча чертей-бездельников, ожидающих именно твоего прихода, ведь ты такой ценный, да и типа каждый человек на Земле ценный, что демоны ждут его и никак не дождутся… И вот очнулся ты, а они радостно тебя режут, сдирают кожу, жарят, варят, бьют…. Без слов, без эмоций, лишь чистая, незамутненная чувствами и желаниями работа… И так из столетия в столетие… Бессмысленные мучения, бессмысленный Ад… Это я сейчас понимаю, что если такой мир и существует, то где-то очень далеко и создан он могущественным существом, ненавидящим людей из-за некой душевной травмы, отчего мстит каждому представителю человеческой расы, да и то… Где он их берет? В астрале вылавливает, пока к чертям не улетели? Нанял работников с сачками для душ, которые сидят, курят, да перехватывают адские посылки… Это вряд ли, конечно… Люди не настолько хороши, дабы сильно запомниться… Но вот здесь, в Геенне Огненной я понимаю… Все при деле, работают, чего-то хотят, дом, рогатые детишки, охота, рыбалка и само собой недовольство жизнью…», – коричневый, даже почти черный благодаря сумасшедшим солнцам Ада парень понял, что сейчас кому-то придется наполнить грязное подобие ведра, дабы нести его к желающей жрать человеческой скотине.

И наступила тишина. Этакий момент истины, когда замирает гулко бьющееся сердце, предвкушая что-то давным-давно желаемое, и вот оно рядом, еще немного и упадет в трясущиеся от вожделения руки… Грязные, не отмывшиеся кисти голодных рабов на всех цепях покрепче ухватили тяжелую посуду для чего-то съедобного, сейчас неважно, лишь бы набить желудок, а уж потом подумать, что съел.

– Наполняй ведро Варгх! – подобие вышеуказанной емкости, как понял Дмитрий, оказывается так и называлось. – И иди кормить животных! – тяжело-пыхтящий свин командно посмотрел на недовольного монстра и обвел сопящим пятаком сгорбившихся узников, попавших в поле зрения налитого кровью взгляда. – Сил моих больше нет! Ненавижу! – свиномордый карлик люто зыркнул на не виноватых в ужасной судьбе рабов и плюхнулся шерстистой задницей на мягкий пол хлева.

Огромный, покрытый железными шипами страшила не менее тяжело вздохнул, добавив вони в затхлый воздух и поднял грязное, литров на двадцать ведро, чтобы зачерпнуть из первой бочки некую питательную массу, а затем огляделся, видимо прикидывая, куда сначала идти. Что в этот момент происходило в уродливой голове, откуда предварительно забрали большую часть мозгов – неизвестно, однако кровожадное чудовище решительно двинулось в сторону второй и третьей цепи, что вызвало у Такеши подобие стона.

– За что мне такое наказание? – загоревшие руки субтильного азиата горестно опустили уже мысленно наполненную миску, а молодая женщина напротив него громко задала вопрос сквозь бесконечные вопли младенца, которого Лиза заботливо отмывала перед обедом, благо воды хватало.

– Неужели ты так хочешь есть?! Любишь кушать, наверное?! – ее симпатичное, когда отмытое лицо также выражало страдания, причем именно голодные, да и рычание живота не могло обманывать, но она в отличие от мучающегося вслух японца не выражала чувства так ярко.

– Угу… – жалостливо кивнул Такеши, держась за втянутый до позвоночника живот. – Очень! Еда – это моя страсть! Иногда мне кажется, что я родился кушать! – его ноздри легонько пошевелились, видимо запах младенческих какашек перемешанных с вонью хлева ему не нравился, в особенности с разговорами о любимом занятие. – Я может и худой, но поесть люблю! – азиат застенчиво улыбнулся и тяжело вздохнул, удивленно озадачив последними словами Дмитрия.

– Понятно! – устало кивнула женщина и замолчала, японец же страдальчески сглатывал слюну и нервно водил тонкими пальцами по поверхности помятой, наверное, об чужие лбы тарелкой.

Лиза, тем временем аккуратно зачерпывая воду, отмыла от говна верещащего ребенка, не забывая напряженно осматриваться и громко булькать изголодавшимся животом, а после ополоснула свои ноги, великолепные груди, загорелый живот и поочередно руки.

«Как же быстро люди привыкают к плохому… На самом-то деле для счастья достаточно побольше воды… А этот вонючий хлев, покрытый мягкой гниющей массой, так и вовсе пристанище бродячих королей… Что самое интересное, я совсем не скучаю по Земле, осталось лишь желание предупредить людей, как-то рассказать им об Аде, и возможно в будущем ни у кого на лбу не будет пятого тавро… Они поумнеют, станут лучше и всем будет намного легче… Хоть и слабо верится, что человечество готово поумнеть…», – Дима внимательно наблюдал за кровожадным Варгхом, подходящим к каждому рабу на противоположной стороне хлева, а трясущиеся люди зачерпывали из грязного ведра белесую массу с красными прожилками, ибо грызущий желудок голод был непередаваем.

Внутренности юноши, будто бились в непрекращающейся истерике, и требовалось обладать немалой силой воли, дабы перебороть всепоглощающее желание ЖРАТЬ, исходящее от зверя, живущего внутри каждого человека. Поэтому обнаженные люди и выбирали между тряской от ужаса и опусканием помятой тарелки в ведро с непрезентабельной биомассой. И судя по количеству «непонятно чего», вычерпываемого изголодавшимися рабами, угрюмому Варгху придется не раз и не два сходить к помятой бочке, благо посуду скоту дали чуть больше литра, а каждый его представитель наливал по края.

«Как я понимаю заворота кишок и запора после столь длительного голодания не ожидается… Жрать хочется так, что теоретически всосется сразу в кровь…», – скептически размышлял желающий погрызть хоть копыто парень, морщась от криков ребенка, которого Лиза подняла на неутомимые руки, отмыв от стекших на прелый пол какашек.

Бедный Такеши вывернул лохматую голову так сильно, что его было жаль. Тощий японец, наверняка подсчитывал, когда подойдет нерасторопный Варгх и, судя по прищуренным блестящим глазам, получалось неприлично долго. Лкетинг в свою очередь задумчиво рассматривал воду в канаве, скрестив чернокожие ноги и вывалив мужское достоинство перед любопытными женщинами. Те же, хоть и прятали пугливые глаза от троицы «Спящих», да и в принципе любых других рабов, стесняясь то ли своей наготы, то ли разлохмаченных причесок, но на весомый причиндал масаи любознательно посматривали и во взорах мелькало вожделение.


А как иначе, ежели изживание животных инстинктов настолько тяжелая и упорная работа, что ни один Ад не сможет выбить это из людей. Можно лишь подавить их через ежедневные, ежечасные и ежеминутные избиения, голод, жажду, но стоит вернуться более-менее хорошему самочувствию и все повторится. Тело восстановится и потребует временно забытое старое, совсем ненужное на время выживания, ведь ради него человеческий организм с легкостью подавляет любые чувства и эмоции.


Толстожопые сатиры дружной компанией развалились на мягком полу, выпятив волосатые животы и отбросив в стороны зазубренные клинки, а бесстрастные черти, рассредоточившиеся по периметру людского хлева, как всегда ничего не делали, будучи готовыми в любой момент успокоить бунтующую толпу. Все-таки человеческая раса является еще теми отбросами, которые требуется долго бить, дабы вычистить придурь и ересь, селящиеся в головах с рождения и жиреющие с годами.

Варгх же тем временем накормил…

– Двадцать человек! Всего двадцать человек! – горестно всплеснул руками, зазвеневший цепью Такеши, считающий мгновения, когда ему навалят жрать, да побольше.

Каждый из счастливчиков, виденных мучающимся азиатом, недолго размышлял употребить ему в пищу бесформенное содержимое тяжелой тарелки или отбросить в сторону, гордо выпрямившись и произнеся: «Я человек, а не животное!», – нет, ничего подобного. Пару мгновений «внимательного» осмотра и грязная рука трясущегося от страха и голода раба, уверенно ныряла в емкую посудину, дабы отправить в рот полную горсть белесой массы.

«Что там за хрень такая? Запаха нет, хотя через здешнюю вонь вряд ли учуешь, однако жрут так, что за щеками трещит, да еще чавкают, как свиньи…», – мысленно воюющий со свихнувшимся желудком Дима отчетливо видел и слышал, как голодные пленники уминают наваленное в тарелки противное нечто и сам был не прочь испробовать его.

Покрытый шипами Варгх в это время неторопливо развернулся и пошел обратно к бочкам. Видимо грязное, пожеванное жизнью ведро опустело быстрее некуда, а как еще, ведь озверевшие люди старались черпать с горкой, стараясь не обделить себя ни в чем. Правоверные мусульмане и вовсе не задумались, разрешит ли им Аллах употребить в пищу нечто с прожилками, как у сала – нет! Они зачерпнули столько, словно собирались поделиться с женами и детьми, стоящим где-то за уже закрытыми вратами, спрятавшими рабов от ночного багрового Ада, отлично видимого через крупные щели.

Трехметровый Франкенштейн поднял толстую, усиленную железом лапу и вновь заполнил ведро мерзкой на вид массой. Огромные ступни совсем не проваливались, когда неповоротливое чудовище с электрическим кнутом возвращалось «угощать» сереющих при его приближении рабов, однако по безмозглому монстру явно виднелось, что хоть данная работа ему и не по нраву, но кровавое веселье в Сортировочной отбивало весь полученный негатив. Взращенное Адом чудище нехотя продолжало неуклюжую кормежку голожопых узников, трясущихся от страха перед встречей с огромным уродом-официантом, но в тоже время готовящих миски, видя, как в экстазе чавкают соседи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14