Тянутся дни наркоза

Я шагнул в темноту, кое-как нащупал рукой выключатель на стене и включил свет.

Интерьер, окружавший меня, оказался знакомым. Цвет обоев, вешалка с одеждой, обувь — я раньше видел это.

Сейчас было самое время объявиться Мурмуксу, вот только он не появлялся. Ни в коридоре, ни на лестничной площадке его не было. Мой спутник испарился.

Почему он так поступил? Ведь не просто так он завел разговор и выманил сюда. Мурмукс знал, что я вспомню это место.

Его подсказка?

***

Более не задерживаясь, я решил уходить. Но едва я ухватился за ручку, как тут же отдернул руку: металл холодом обжег кожу. Ручка быстро подернулась инеем, а потом и все дверное полотно.

Дерево, покрываясь снежной коркой, громко затрещало.

Я отошел.

Иней переметнулся на пол, начав расползаться. Изо рта уже шел пар — воздух стремительно охлаждался.

Я забежал в комнату и рванулся к ближайшему окну. Открыв створку, посмотрел вниз: вид с пятого этажа показался весьма непривлекательным — под окном не росло ни деревьев, ни кустов, лишь голый асфальт. Прыгать было не вариант.

Уйдя от окна, я остался в комнате и принялся ждать. Но холод не спешил ворваться сюда. Наконец, осмелев, вернулся в коридор. К этому времени дверь приобрела нормальный оттенок, да и в глазке я разглядел прежний подъезд. Воздух потеплел.

Что это было? Очередной фокус, никак не укладывающийся в сознании? Может, уже можно было выйти и наконец-то дойти до своей квартиры?

Но вдоволь поразмыслить мне не дали: дверь сама открылась, и на пороге показался Мурмукс.

В это раз я смог разглядеть его лицо: оно было до невозможности обычным, и, увидев такое в толпе, любой человек прошел бы мимо. Обращали на себя внимание лишь глаза — слегка раскосые и слишком карие, казавшиеся непроглядно черными.

Мне сразу стало не по себе, когда он взглянул на меня: там за темной ширмой определенно присутствовало еще что-то.

Мурмукс очень широко улыбался, однако улыбка была настолько фальшивой, что даже ребенок смог бы распознать обман.

— Немного задержался, — как бы извиняясь, буркнул мой спутник.

После того, как он подошел ближе, я увидел исцарапанную щеку.

— Здесь опять происходило что-то непонятное. Дверь вдруг покрылась инеем, и стало холодно, — поспешил пожаловаться я.

— Рад, что ты не замерз до смерти, — как бы невзначай бросил он, потирая лицо.

— Каково лешего тут произошло? И куда делся ты? И почему у тебя щека исцарапана?

— Щека? — подивился он и прильнул к зеркалу, что висело тут же, в коридоре. — Как неаккуратно. У твоей знакомой так себе манеры.

— Это она тебя поцарапала?

— Ну не я же, — он покачал головой, осматривая царапины. — Ей бы поучиться правилам хорошего тона.

— За что она тебя?

— Пойди, пойми этих женщин, — Мурмукс наигранно усмехнулся и, потеряв всякий интерес к своему отражению, перевел свое внимание на меня. — Но не будем о грустном. Как тебе квартирка? Никаких докучающих соседей, пятый этаж, отличный вид из окна. Мечта, а не квартира!

— Ты меня вообще слышал? Только что все чуть не заморозилось.

— Но не заморозилось же.

— Это место мне почему-то знакомо. Ты знаешь, почему?

Мурмукс продолжая улыбаться, глянул на меня с хитрым видом. Мне показалось, он силиться что-то разглядеть во мне. Однако, похоже, чего-то путного увидеть у него не вышло и он помрачнел.

— Тебе на сегодня хватит. Отдохни. Переночуешь сегодня здесь.

— Здесь? — негодующе произнес я. — Это не моя квартира. Я не хочу здесь ночевать.

— Если волнуешься насчет хозяев, то напрасно, никто не придет, — он засобирался, подойдя к входной двери. — А если попытаешься выйти до утра, то опять увидишь, как все начнет замерзать. И, скорее всего, замерзнешь сам. Тебе оно надо?

***

Наступил новый день. Безликий фрагмент осени. Небо по-прежнему застилали облака, беспрестанно окропляя понурым дождем. Поднявшийся ветер раскачивал деревья, угоняя их листья на заклание.

Город не изменился. Я посмотрел в окно и увидел все те же серые фигуры, спешащие по своим делам кто куда. Хотя мне с трудом верилось, что я сейчас видел людей. Живых людей с их чувствами.

А ведь и я, и они в чем-то схожи.

Мои губы, кажется, сумели расползтись в улыбке, и я отошел от окна. Чем же заняться? Выходить из квартиры мне не очень хотелось, поскольку это могло закончиться чем угодно. Да и вообще, смогу ли я выйти из нее? Вдруг, опять подойдя к двери, появиться иней?

Лучшим решением, наверное, было дождаться моего таинственного спутника. Поставив стул у окна, я присел и стал ждать. Длинной лентой потянулось время.

Однако он не пришел. Просидев все утро и первую половину дня, я так его и не дождался. Устав торчать на одном месте, я все-таки осмелился покинуть это жилище.

Одевшись, я аккуратно подошел к двери. Ничего не происходило. Моя рука медленно прикоснулась к ручке, я взялся за нее и потянул вниз: дверь открылась.

Я спустился по пустой лестнице и вышел из подъезда. В лицо ударил порыв ветра и неприятная морось. Стуженый воздух принялся незамедлительно заползать под одежду. Немного постояв около дома, я принял решение добираться до своей квартиры. Путь предстоял неблизкий.

Подняв воротник, спрятав руки в карманы, я ровным спокойным темпом зашагал, лавируя между лужами. Помня о предупреждении своего вчерашнего «гида», мне подумалось, что и днем лучше действовать так, чтобы не привлекать излишнего внимания. Мне стоило слиться с этими улицами и их обитателями.

Навстречу прошагали две женщины. Они пробежались по мне своими пустыми, бессмысленными взглядами. Их лица напоминали маски: бесчувственные и опустошенные. Все эмоции, присущие человеку, были стерты. Но кем? И для чего?

Никогда раньше не было таких лиц, таких дней, такой погоды. Это мертвая осень.

Дальше прохожих стало больше. Они мало чем отличались друг от друга. И почти все поглядывали на меня. Сложно было определить по их физиономиям, чем это было вызвано: пугал ли я их чем-то, или же настолько не вписывался в окружающую действительность.

Я хотел сбежать. Изо всех сил рвануться вперед, по тротуарам, по полям, по лесам, нестись между деревьями, перепрыгивать через овраги… Лишь бы подальше от этого уныния, горечи и безысходности.

Только вот я не побежал. Замерзший, шел себе дальше. Домой. Город, с одной стороны неизвестный, оставшийся в прошлом, которого, кажется, и не существовало, с другой, был хорошо мне знаком. Я знал, где можно срезать угол.

Оставалось совсем немного.

Поворот, за ним еще один, а вот и мой дом.

Все такой же.

***

Я взбежал по лестнице и попал в квартиру. Она ни капельки не изменилась с моего последнего визита. На секунду замерев, я решил прислушаться — может, Мурмукс скажет мне что-нибудь из ниоткуда.

Он промолчал.

Войдя, разделся. Попытался заняться чем-то привычным, обыденным. Включил телевизор. И опять мне никак не удалось понять, о чем говорили с экрана ведущие. Увеличив звук, сел в кресло напротив. Первый канал, второй — одни глупости.

Бросив в сторону пульт, я пошел принять душ. Переоделся. И тут вдруг в кармане свежих штанов из платяного шкафа, обнаружил фотографию.

Мир вокруг меня замер, когда я развернул сложенный полам прямоугольник. Я увидел себя — улыбающегося, радостного. Бок о бок стояли такие же люди — настоящие. Без масок. Может, друзья? К сожалению, ни одно лицо не вызывало во мне каких-либо воспоминаний. Сейчас, рядом с самим собой, я видел незнакомцев.

На заднем фоне зеленели деревья с большими сочными листьями. Мои пальцы сжали снимок — по телу растеклось тепло. Тепло лета и яркого солнца над головой.

Очень долго я сидел и разглядывал фото. Я вроде глядел на себя, но в тот момент мне чудилось, что совсем на другого человека, который остался далеко позади. Мне хотелось вспомнить себя таким. Но я не мог.

Глава 2. В оковах будней

Время шло: дни сменялись днями, таяли часы жизни. Казалось, мой разум начинал постепенно привыкать к произошедшим в этом мире переменам. Но я не жил, а просто существовал. Адаптируясь к этому миру, терял чувствительность.

Мурмукс исчез. Сколько бы я не ждал, он не появлялся. Последнее существо, которое ощущалось относительно настоящим и живым, просто испарилось.

Целыми днями я бродил по городу. Хотелось найти хоть что-то. Я пытался вспомнить, пытался разглядеть в лицах горожан ответы. В конце концов, эти серые тени — единственное, что осталось у меня.

Иногда я подходил к ним и пытался заговорить.

«Изв ини тева ся нез на юкт оты та кой», — они даже говорили странно, не по-людски.

Их голоса напоминали зажеванную пленку. Я сначала не различал слова, слышал только кашу и первое время вообще не воспринимал их речь. Когда они мне что-то говорили, то для меня это ощущалось хаотичным набором букв и звуков, вычленить которых что-то осмысленное было невозможно.

Безразличие и безысходность — черви медленно проникали в мое сознание, пока я дышал отравленным воздухом этого мира. Внутри многое менялось. Это чувствовалось с каждым днем, с каждым часом.

Мои мысли становились черно-белыми, и от взгляда в зеркало я все чаще подмечал нарастающую пустоту своих глаз. Словно зараза, горечь окружающего, проникала все глубже и глубже.

«Беги, уходи отсюда», — повторял внутренний голос, единственная часть меня, удерживающая тепло жизни.

Несколько раз я пытался сбежать. Сначала на электричке, потом пешком.

К сожалению, выбраться не удалось. Как только у меня получалось немного удалиться от города, когда последние дома скрывались за спиной, накатывал ужас.

«Что там будет дальше?», — беспокойно твердил я себе.

Эта неизвестность, она била в мозг, буквально разворачивая тело в другую сторону. Липкий, холодный страх, неожиданно волной накатывал на меня. Что-то тянуло назад, что-то такое, что сдавливало горло невидимой удавкой. И тогда, я либо бежал обратно, либо дрожащими руками дергал стоп-кран.

Рушились последние границы реальности. Меня словно заперли в этом городе, посадив на прочную и короткую цепь — страх.

Существование превратилось во что-то однообразное. Исчезали дела, интересы и проблемы. А скоро исчез бы я. Человек, который ничего не видел, которого зажали в угол, уставший от собственной беспомощности. От бездействия. Без прошлого и, видимо, уже навсегда затерявшийся в серой реальности.

Нет ответов.

Я один.

Сам с собой.

***

Прозвенел звонок.

Мурмукс?!

Рванувшись в коридор, я, не спрашивая, распахнул дверь. Однако на пороге стоял незнакомый мне человек. Простой горожанин — это легко читалось по пустому взгляду.

— Чего тебе? Ты квартирой ошибся.

— Т ымен я зн ае шь. Эт окв арт ира сор ок.

— Почему я тебя должен знать? — хоть и кое-как обвыкнувшийся, но я с трудом смог разобрать сказанное им.

— И звин и яош иб ся, — незнакомец развернулся и направился вниз по лестнице.

Я закрыл за ним дверь.

Что за чепуху он нес? «Ты меня знаешь», — интересно, он спросил меня или просто сказал? С таким голосом без эмоций я не мог точно определить верную интонацию.