Последнее дыхание

Паяльник.

Документы.

Куски списка.

Они встретились у аварийного выхода.

Тот самый.

Где познакомились.

Дверь скрипела.

Ржавчина осыпалась.

Как пепел.

Алекс потянул ручку.

Лина прикрыла его спину.

Глаза в темноте.

Чуткие.

Острые.

За дверью – коридор.

Пустой.

Тихий.

Сирены стихли.

Только капает вода.

Где-то вдалеке.

Они шли быстро.

Тихо.

Как тени.

Респираторы сняты.

Дышали редко.

Глубоко.

Экономя воздух.

Каждый шаг – риск.

Каждое дыхание – победа.

Каждый взгляд – обещание.

Лина остановилась у медпункта.

Дверь приоткрыта.

Свет изнутри.

Желтый.

Теплый.

«Мне нужно забрать лекарства», – прошептала она.

«Для Вити.

Для других».

Алекс кивнул.

Остался в коридоре.

Спиной к стене.

Ухо к двери.

Готовый к прыжку.

Лина вошла.

Тихо.

Как кошка.

Шкафы с лекарствами.

Аппараты.

Пустые койки.

Она брала быстро.

Точно.

Автоматически.

Глаза привыкли к темноте.

Руки помнили места.

Алекс услышал шаги.

Тяжелые.

Мужские.

Два человека.

Идут по коридору.

Он постучал в дверь.

Три раза.

Ритм.

Предупреждение.

Лина выскочила.

Рюкзак за спиной.

Глаза широко раскрыты.

Испуг.

Возбуждение.

«Беги», – прошептал Алекс.

Взял ее за руку.

Потянул к выходу.

Шаги приблизились.

Голоса:

«…проверить технический отсек…»

«…доктор Воронцов мертв…»

«…ищите женщину…»

Аварийный выход.

Стальная дверь.

Зеленая кнопка.

«Тревога».

Алекс нажал.

Сирена взвыла.

Громче.

Яростнее.

Отвлекающий маневр.

Дверь открылась.

Холодный воздух ударил в лицо.

Запах пыли.

Ржавчины.

Свободы.

Они выбежали.

В темноту.

В пустоту.

В неизвестность.

За спиной шум.

Крики.

Топот ног.

Свет фонариков резал темноту.

Алекс и Лина бежали.

Руки переплетены.

Дыхание сбилось.

Сердца бьются в унисон.

Перед ними – пустыня.

Черная.

Бескрайняя.

Звезды над головой.

Яркие.

Холодные.

Кислород девятнадцать целых одна десятая процента.

Цифра в голове.

Как приговор.

Как вызов.

Лина оглянулась.

Бункер светится вдали.

Окна как глаза монстра.

Больного.

Умирающего.

«Они найдут нас», – сказала она.

Голос хриплый.

От бега.

От страха.

«Пусть найдут», – ответил Алекс.

Улыбнулся.

Первый раз за годы.

«Пусть попробуют остановить тех, кто дышит последним воздухом Земли».

Он сжал ее руку крепче.

Пальцы впились в ладонь.

Больно.

Надежно.

Лина ответила сжатием.

Глаза смотрели вперед.

На звезды.

На свободу.

На последнее дыхание.

Глава 3. Сталь и плоть

Восемнадцать целых семь десятых процента.

Цифра на портативном датчике дрожала.

Алекс сунул его в карман.

Не хотел видеть падение.

Лина смотрела на пустыню.

Черная.

Бескрайняя.

Звезды резали глаза.

Слишком яркие.

Слишком холодные.

База «Феникс» вырастала из песка.

Стальные ребра корабля.

Гигантский скелет.

Свет прожекторов резал тьму.

Люди как муравьи.

Торопливые.

Напуганные.

Респираторы на лицах.

Даже ночью.

Алекс кивнул охране.

Те узнали его лицо.

Услышали слухи.

Человек с правдой.

Человек с цифрами.

Шесть месяцев.

Сто восемьдесят дней.

«Добро пожаловать в ад», – сказал мужчина в комбинезоне.

Сергей.

Главный инженер.

Сорок лет.

Руки в шрамах.

Глаза без сна.

«Ты опоздал на три дня.

Нам нужны сварщики.

Хорошие сварщики».

«Я хороший», – ответил Алекс.

Голос хриплый.

От пустыни.

От бега.

От страха.

Сергей посмотрел на Лину.

Врач.

Белый халат в пыли.

Сумка с лекарствами.

Глаза устали за тридцать лет.

«А она?»

«Она спасет вам жизни», – сказал Алекс.

«Когда металл порежет ваши руки.

Когда пыль забьет ваши легкие.

Когда страх сломит ваши нервы».

Сергей кивнул.

Один раз.

Резко.

«Медотсек в третьем модуле.

Там нет окон.

Только стены.

И боль».

Лина вошла в медотсек.

Тесно.

Темно.

Запах антисептика.

Старого.

Выдохшегося.

Две койки.

Одна занята.

Мужчина сожженными руками.

Кожа черная.

Пузыри.

Стонет во сне.

Другая койка пуста.

Чистая простыня.

Последняя чистота.

Шкафы с лекарствами.

Полупустые.

Этикетки выцвели.

Вода в контейнерах.

Мутная.

С осадком.

Лина распаковала рюкзак.

Стерильные бинты.

Шприцы.

Ампулы с кислородной смесью.

Ее последнее богатство.

«Доктор?» – голос за спиной.

Санитарка.

Девушка лет двадцати.

Глаза красные.

От усталости.

От слез.

«Это все?

На сто человек?»

Лина кивнула.

Не сказала «да».

Не сказала «нет».

Сказала правду:

«Это все.

Что осталось на Земле».

Санитарка ушла.

Шаги затихли.

Лина осталась одна.

С болью.

С пылью.

С правдой.

Она открыла сумку.

Достала фотографию.

Мальчик лет десяти.

Улыбка до ушей.

Глаза как у нее.

Сын.

Дмитрий.

Умерший от астмы три года назад.

Когда кислород был 20.8%.

Лина положила фото на стол.

Рядом с грязными бинтами.

Жизнь рядом со смертью.

Всегда.

Алекс стоял у корпуса.

Высота пятьдесят метров.

Сталь холодная.

Ржавая.

Швы не заварены.

Дыры в броне будущего.

Сварочный аппарат гудел.

Искры летели в темноту.

Жгли песок.

Жгли руки.

Жгли надежду.

Алекс опустил маску.

Глаза за стеклом.

Усталые.

Сосредоточенные.

Рука двигалась плавно.

Точно.

Как тридцать лет назад.

Когда учился у отца.

«Эй!» – крик Сергея.

«Ты спишь?

Шов номер тридцать пять!

Его не видно?

Гниль внутри!»

Алекс поднял маску.

Пот стекал по шраму на щеке.

«Вижу.

Чиню».

Сергей подошел ближе.

Дыхание тяжелое.

Хриплое.

«Сколько осталось?

По твоим данным».

«Четыре месяца», – ответил Алекс.

Честно.

Жестоко.

«Если везет.

Три – если нет».

Сергей выругался.

Тихо.

Сквозь зубы.

«Корабль готов на тридцать процентов.

Места только на пятьдесят.

Пятьдесят!

А здесь триста человек.

Триста жизней.

Что выберешь?»

Алекс не ответил.

Опустил маску.

Искры заслонили лицо.

Шипение металла.

Ответ без слов.

Лина ходила по модулям.

Проверяла людей.

Респираторы.

Дыхание.

Пульс.

Мужчина с кашлем.

Грудная клетка хрипит.

Как старый мешок.

«Лекарства», – просит он.

Голос слабый.

Умирающий.

Лина дает таблетку.

Последнюю.

«Пейте воду.

Много воды.

Экономьте дыхание».

Женщина с ребенком.

Мальчик лет пяти.

Глаза большие.

Испуганные.

Девочка спит в углу.

Синие губы.

Гипоксия.

«Доктор, он не ест», – плачет женщина.

«Скажите, что делать».

Лина сажает мальчика к себе на колени.

Халат в пыли.

Руки в шрамах.

«Слушай меня.

Дыши со мной.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох».

Мальчик повторяет.

Грудь вздымается.

Медленно.

Больно.

Лина считает его пульс.

Частый.

Слабый.

«Он умрет?» – шепчет женщина.

Слезы на щеках.

Соленые.

Как последний океан.

«Нет», – отвечает Лина.

Ложь.

Добрая ложь.

«Он сильный.

Он выживет.

Корабль спасет его».

Женщина уходит.

Спасибо на губах.

Верит лжи.

Нуждается в ней.

Лина смотрит на девочку.

Синие губы.

Холодные руки.

«Мне нужно место для детей», – говорит она самой себе.

«Для всех детей.

Не для инженеров.

Не для солдат.

Для детей».

Алекс закончил шов.

Снял маску.

Лицо в поту.

Руки дрожат.

Усталость бьет в виски.

Тупая боль.

Он пошел в медотсек.

Нужна вода.

Нужен воздух.

Нужна Лина.

Дверь приоткрыта.

Свет изнутри.

Лина склонилась над девочкой.

Руки на груди ребенка.

Считает вдохи.

Глаза закрыты.

Молится.

Или просто устала.

Алекс постучал.

Дерево глухо отозвалось.

«Можно?»

Лина подняла голову.

Улыбнулась.

Первый раз за неделю.

Уставшая.

Но живая.

«Входи.

Вода в углу.

Последняя чистая».

Он налил воды.

Пластиковая кружка.

Теплая.

С привкусом металла.

Выпил залпом.

Вода стекала по подбородку.

Освежала.

«Как дела?» – спросил он.

Глупый вопрос.

Но нужный.

«Плохо», – ответила Лина.

Прямо.

Честно.

«Двое детей на грани.

Медикаментов нет.

Кислорода мало.

Четверо рабочих с ожогами.

Никто не спит.

Все боятся».

Алекс кивнул.

Поставил кружку.

«Корабль готов на тридцать пять процентов.

Шесть месяцев.

Столько не хватит».

Тишина.

Только дыхание девочки.

Частое.

Поверхностное.