Связан с тобой

Я сжала телефон так сильно, что кожа на пальцах побелела. Я с легкостью могла представить лицо Данте сейчас. Его усмешку в холодных глазах.

— Зачем ты мне все это говоришь? — выдавила я. — Чтобы насладиться?

— Чтобы дать тебе шанс, — его голос снова стал игривым. От этого по коже пробежали мурашки. — Ты можешь все остановить. Но есть одно условие.

— Какое?

— Приезжай ко мне в офис. Будь хорошей девочкой и вставай на колени. Открывай свой сладкий ротик и проси о пощаде. Хочу услышать что-то вроде «Данте, пожалуйста, не надо». Обсудим… условия твоей капитуляции.

Я фыркнула.

— Я скорее сгорю на месте.

— Как знаешь. Тогда наслаждайся огнем, ведь он только разгорается.

— Ты пожалеешь об этом, Данте.

— Я жалею лишь об одном. Что не сделал этого раньше. Когда будешь готова, моя дверь открыта для тебя, Эверли Рид.

Щелчок и тишина.

Мои руки дрожали от стресса и злости. И — я признала это с отвращением — от темного, извращенного возбуждения. Эта игра на выживание заводила меня сильнее, чем должна была. Я не могла позволить ему выиграть.

— Вторая волна будет завтра, — сказала я Айле. — Он рассчитывает на полное уничтожение компании. Времени очень мало.

Я села за стол и снова посмотрела на график. Благодаря нашим усилиям, падение замедлилось, но не остановилось. Но все равно, это была маленькая победа. Одна из многих, которые мне предстояло вырвать.

Следующие пять часов телефон не замолкал. Сначала звонили репортеры, требуя комментариев от меня по поводу скандала. Затем пошли более болезненные звонки от банков.

Сожалеем, мисс Рид, но в свете последних событий…

Комитет по рискам посчитал…

Ваш кредитный рейтинг был пересмотрен…

Отказ. Отказ. Отказ.

Возможность рефинансирования долга, которая могла бы удержать нас на плаву, рассыпалась в прах. Я массировала виски указательными пальцами и не хотела открывать глаза.

— Эвер, — голос Айлы охрип от напряжения. — ТехноВенчурс только что прислали письмо. Они выходят из сделки. Они были последними крупными инвесторами.

Я улыбнулась и кивнула.

— На сегодня все свободны, — сказала я, обращаясь ко всем. — На сегодня вы сделали все, что могли. Вы отлично поработали. Спасибо, что были со мной в этот трудный день. Увидимся утром.

Я взяла сумку и встала.

— Ты куда? — недоуменно спросила Айла.

— Навещу одного мудака.

Эверли. Хорошая девочка

Ни один охранник не остановил меня на пути в офис Данте Садониса. Он знал, что я приду.

Я закинула в рот три мятные жвачки, пытаясь перебить запах сигарет, которые я выкурила по дороге. Горло всё ещё саднило от дыма.

Его секретарша, молодая бимбо с обложки Playboy, попыталась перехватить меня, когда я уже была готова была вынести его дверь с ноги.

— Мистер Садонис на совещании. Его нельзя…

— Мне можно, — прошипела я, не сбавляя шаг, и распахнула дверь.

В кабинете за длинным столом сидели девять мужчин в дорогих костюмах. На экране застыли графики моего финансового падения. Данте стоял у панорамного окна спиной ко всем, глядя на город. Услышав грохот, он медленно обернулся. На его лице играла улыбка. Светлые глаза с холодным интересом скользнули по мне сверху вниз.

— Эверли Рид, — властный голос Данте заполнил всю комнату. — Какое приятное и неожиданное вторжение. А мы как раз обсуждали погоду на финансовых рынках.

Он подошел к кожаному креслу, сел, хрустнул шейными позвонками и закинул руки за голову. Ткань рубашки натянулась, обрисовывая крепкие мышцы.

— Вы обсуждаете, как за гроши скупить остатки РидЭко, — сказала я, стараясь держать голос ровным. Я с грохотом поставила свою Birkin на стол и сделала несколько шагов вперед. — Оставь в покое мою компанию.

В кабинете повисла тишина. Один из мужчин откашлялся и повернулся ко мне.

— Мисс Рид, это частное совещание. Вам лучше…

— Если ты скажешь еще одно слово, — произнесла я сквозь зубы, не отводя взгляда от Данте, — клянусь богом, твой следующий контракт будет на уборку общественных туалетов.

Мужчина сглотнул и уставился в стол. Остальные старательно изучали свои ногти.

— Чего тебе надо, Эверли? — спросил Данте.

— Я требую десять минут. Наедине.

— Ты в том положении, чтобы что-либо требовать. Ты в положении просить и умолять. И то, если я буду в настроении слушать, — Данте кивнул на экран. — А настроение после утренних новостей… так себе.

Несколько человек тихо хихикнули, но никто не посмел поднять на меня глаза. Я сделала еще шаг вперед и уперлась ладонями в черное дерево стола.

— Десять минут, Данте, — тихо сказала я, а затем добавила. — Пожалуйста.

В его глазах загорелась искра. Он выпрямился в кресле, растягивая момент.

— Всем выйти.

Через тридцать секунд в кабинете остались только мы двое. Данте отъехал на кресле от стола, снова увеличивая расстояние между нами.

— У тебя есть десять минут, чтобы убедить меня. Начинай.

У меня не было плана. Я не знала, что говорить ему и что предлагать. Я подошла ближе и втиснулась между его разведенными ногами.

— Отпусти РидЭко, — сказала я мягко. — И я буду твоей… хорошей девочкой.

Последние слова я произнесла с нарочитой сладостью. Они попали точно в цель. Данте замер, удивленно уставившись на меня. Его тело среагировало на мои слова, ткань брюк натянулась сильнее.

— Хорошей девочкой? — сего взгляд потемнел. — Ты понятия не имеешь, что это значит.

— Научи меня, — я наклонилась к нему так, что наши лица оказались на одном уровне, а вырез блузки прямо перед его глазами. — Прекрати атаку и мы подпишем соглашение. И я покажу, насколько покладистой я могу быть.

Данте медленно улыбнулся.

— Знаешь, Эверли, за последние несколько дней мой аппетит вырос. Вчера я хотел кусочек торта. Сегодня я хочу весь. С вишенкой виде твоей задницы.

— Что это значит?

Он резко оттолкнулся от кресла и встал, заставляя меня отступить. Теперь он нависал надо мной, заполняя собой все пространство.

— Я хочу эксклюзивный контракт с Рид Энерджи. Слышал, твой отец собирается менять системы безопасности на своих буровых. Я готов предоставить лучшие технологии.

— Ты больной?

— Или я получаю контракт с компанией твоего отца и твою в придачу. Или к утру твои пятьдесят три сотрудника окажутся на бирже труда. Вместе с тобой.

Осознание вскружило голову. Он с самого начала целился не в мою компанию. РидЭко был всего лишь мостом, который он так изящно поджег, чтобы я в панике бежала по нему прямиком в его ловушку.

Я чувствовала отчаяние. И вместе с ним, предательский, холодный восторг от масштаба его игры. Мне хотелось выцарапать ему глаза.

— Мне нужно несколько месяцев, чтобы…

— У тебя есть семьдесят два часа. Уговори папочку и мы будем работать вместе. Получишь инвестиции на любые свои проекты. Любые.

В голове возникло презрительное выражение лица отца. Просить его о чем-либо было все равно что добровольно лезть в пасть. Но сдаться сейчас не означало проиграть. Это означало купить время на его же поле. Он думает, что загоняет меня в клетку. Хорошо. Я войду. Но я перегрызу горло каждому, кто попытается ее запереть. И ему — в первую очередь.

Я отступила, вытащила жвачку из рта и приклеила ее к отполированной поверхности стола.

— Ты получишь свой контракт. Просто дай мне работать.

Данте сделал шаг вперед, заставляя меня прижаться задом к столу.

— В бизнесе люди делятся на два типа — волки и овцы. На прошлой неделе я съел семь овец, а потом наткнулся на волка в овечьей шкуре.

Он протянул руку, взял телефон за моей спиной и, не отводя взгляда, поднес его к уху.

— Джеймс, — лицо Данте приблизилось ко мне, легонько касаясь носом моей щеки. Его вторжение в мое пространство разлилось теплой волной по телу. — Сворачивай все. Вкинь опровержение через ДжейПиМорган. Да, я в своем уме.

Данте положил трубку. Затем, все так же глядя мне в глаза, он сковырнул мою жвачку со стола и отправил ее себе в рот. Я не смогла оторвать взгляд от его губ.

Внезапно его рука обхватила мою талию. Рывком он развернул меня к себе спиной. Сильные пальцы сомкнулись на горле, заставляя голову откинуться ему на плечо.

— Смотри на экран, Эверли, — прошептал он в ухо.

Перед моими глазами кроваво-красная линия дрогнула и пошла вверх. Зеленый цвет начал заливать график. Цифры росли. Капитализация уверенно возвращалась к утренним показателям.

Я чувствовала его возбуждение, упирающееся мне в спину. И, проклятие, я выгнулась ему навстречу, подставляя бедра. Две реальности слились в одну. Его триумф и мое унижение. Данте рычал мне на ухо, не разжимая пальцев на горле, пока мой зад бесстыдно терся от его ногу. Как только цифры достигли утренних показателей, он выпустил меня.

Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как на шее все еще пульсируют следы его пальцев.

— Семьдесят два часа, Эверли, — сказал Данте, возвращаясь к окну. — Тик-так.