Рожденная бурей

Мой пульс замирает. В прошлый раз, когда он смотрел на меня так, наша встреча чуть не закончилась моим сломанным позвоночником, когда его охрана спустила меня с лестницы.

Медленно, я опускаюсь обратно в кресло, закинув ногу на ногу.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Не помогает. Я все еще в ярости.

Мои пальцы находят кулон на шее, перекатывая холодный металл, пытаясь (тщетно) усмирить бурлящую под кожей злость.

Не работает.

— Что случилось в камерах?

Я моргаю.

— О, а что случилось? — растягиваю слова, чтобы позлить Закариана еще сильнее.

— Твой пленник умер, ты не завершила допрос. Вот что случилось, — он резко ударяет кулаком по трону. — Ты сломала ему зуб, в котором был экстракт мертвоцвета.

Я вскидываю бровь.

— Его врач забыл меня об этом предупредить.

Закариан втягивает в легкие весь воздух зала и выдыхает сквозь стиснутые зубы. Лицо разглаживается , и там, где горела ярость, мелькает что-то иное.

Значит, моя казнь снова отложена.

— Что с генералом Аттиком? — в голосе короля появилось нетерпение.

— Понятия не имею. Давно не видела, — отвечаю я, рассматривая грязные ногти скучающим взглядом.

— Ты примешь его ухаживания.

— Если под "ухаживаниями" ты имеешь в виду его жалкие попытки залезть мне в штаны, то нет, не приму.

— Ты же понимаешь, что я могу выдать тебя за генерала, нравится тебе это или нет.

Взгляд его становится ледяным, тяжесть угрозы висит между нами.

— А ты понимаешь, — рычу я, — что если попробуешь это сделать, я сломаю ему член пополам, и он лично отправит меня обратно к тебе.

Мы буравим друг друга взглядом в полной тишине, оба готовые вцепиться другому в глотку. Он выставлял передо мной бесконечную вереницу достойных по его мнению женихов — мужчин, которых считал полезными, ценными. Старые вояки, исходящие слюной при виде молодого тела. По мнению Закариана, я должна была раздвинуть ноги по первому их приказу. Но эти ублюдки получали лишь жуткие оскорбления их достоинства и бежали жаловаться Закариану, ноя ему на мой характер.

Король отводит глаза в сторону и смотрит в точку за моей спиной.

Один-ноль. Моя победа.

Я потянулась, сцепив пальцы над головой.

— Я без сил. Умираю как хочу горячую ванну. С пеной. И может, даже лепестками роз и прочими принцессными штучками.

— Уйдешь, когда я скажу.

Ну вот, началось.

— Мальчишка рассказал тебе достаточно, чтобы спланировать наш следующий ход, — голос Закариана становится спокойней и он откидывается обратно на трон. Его пальцы выбивают медленный, размеренный ритм по подлокотнику. — Благодаря твоим опросам пленных, мы наконец знаем, кто наш враг.

Я склоняю голову набок, позволив губам сложиться в оскал.

Пожалуйста, придурок.

— Они зовут его Пророком. Я же зову его Еретиком. Он молится старым, мертвым богам. Он и его крысы зарылись на севере, в Городе Воров. Они — болезнь. И я собираюсь выжечь их, прежде чем эта зараза распространится. Земли севера принадлежат мне как часть Трех Королевств. И все же каждый раз, когда я пытался привести их к покорности, я терпел неудачу. Моих шпионов обнаруживали. Их тела присылали мне обратно по частям. Но они были никчемными глупцами.

Его пальцы замирают. Затем он подается вперед, и воздух между нами сгущается — заряженный, электрический, точно та доля секунды перед ударом молнии.

— Не то, что ты.

Вот она. Ловушка.

Петля, затягивающаяся на горле. Его слова скользят по венам, проникая глубоко, яд замедленного действия. Отрава, к которой я вырабатывала иммунитет годами, но, черт возьми, все равно жалил. Король потратил годы, выковывая меня, оттачивая, точно клинок. Тренируя, как зверя на цепи, держа взаперти в Йофарре у своих ног, в ожидании команды рвать. И вот теперь — момент, к которому он меня готовил.

Я закрываю глаза, выдыхая через нос.

— И? — голос вышел хриплым, будто я проглотила стекло.

Кого я обманываю? Я уже знала, чем это закончится. Могла бы продекламировать его речь еще до того, как он открыл рот. Что-то вроде: Ты отправишься на север и убьешь предателя.

— Ты отправишься на север и убьешь предателя.

Мысленно я устраиваю ему бесшумные овации.

Поздравляю, папочка. И снова ты доказал, что оригинальность — не твой конек.

— И? — протягиваю я, наклонив голову. — Хочешь, чтобы я ворвалась в логово еретика, вышибла дверь и ослепила его до смерти своей улыбкой?

— Мне плевать, как ты это сделаешь, — Закариан пренебрежительно махнул рукой. — Затрахай его до смерти. Мне без разницы. Мне нужна его голова.

Очаровательно. Просто восхитительно.

— А если я откажусь? — спрашиваю я, тон ровный, хотя пульс бьется у горла так яростно, что кажется, вот-вот прорвет кожу.

— Ты не посмеешь пойти против отца, — шипит король голосом, лишенным тепла. Ни привязанности. Ни заботы. Только лед. — И не думай, что я не награжу тебя за это.

— Да неужели? — бормочу я. — Подаришь пони? Пару котят, может? Или жемчужное ожерелье?

Засунь свои слова себе в задницу.

Закариан выпрямляется на троне, впившись в меня хищным взглядом.

— Ты наконец получишь то, чего хотела всю свою жизнь, — мое полное признание. Ты моя дочь. Одна из моих наследников.

Пауза. Он наблюдает за мной, как кошка наблюдает за мышью, уже наполовину раздавленной под ее лапой.

— И в качестве свидетельства моей безграничной щедрости ты получишь южное поместье у моря. Если память мне не изменяет, ты любила его в детстве. И больше никаких попыток выдать тебя замуж. Считай это подарком.

Он не знал обо мне ни черта. Я никогда не хотела корону. Никогда не хотела золотые кандалы, наряженные в королевскую привилегию. Все, чего я хотела, — жизнь без крови и предательства. Жизнь, где я могла бы танцевать под звездами, пить вино, влюбляться в нового дурака каждую неделю.

— И еще кое-что, — его глаза темнеют. — Если посмеешь предать меня или хотя бы подумать об этом — клянусь богами, я сожгу все, что тебе дорого дотла. И заставлю тебя смотреть.

Воздух вышибает из легких. Дело было уже не только во мне. Те немногие люди, что мне дороги, — теперь они тоже стали фигурами в этой игре. Его «предложение» было билетом в один конец, к могиле, аккуратно перевязанной бантиком. Потому что черта с два Закариан когда-нибудь позволит мне забрать его драгоценный трон.

— Значит, пони не будет? Жаль.

Выбора не осталось. Придется выжить. Придется вернуться с головой этого ублюдка в руках — просто чтобы увидеть, как у Закариана дергается челюсть от злости.

— Провернуть это в одиночку невозможно, — говорю я сквозь зубы, перекатывая кулон между пальцами. Металл был ледяным на коже, гудел медленным, нарастающим гулом.

— Ты не будешь одна.

Тяжелые двери позади меня отворились, растягивая мгновение до бесконечности. Тяжелые шаги разносятся по пустому залу.

Когда он вернулся с юга?

Зачем он вернулся?

Единственный наследник самого верного генерала короля, который истек кровью на поле боя ради славного правления Закариана. За это благодарный тиран не мог просто бросить мальчика на произвол судьбы и взял его под свое крыло.

Дарион останавливается рядом с креслом и мой взгляд против моей воли переходит к нему. На мое счастье, он даже не смотрит в мою сторону. Мою левую руку окутывает приятное тепло, несмотря на холод вокруг. Оно просачивается через мою кожу, вызывая приятное покалывание. Воздух становится густым от запаха обожженного дерева — дымный, смолистый, пропитанный тьмой и пряностями. Он вплетается в мысли и кружит мою голову.

Он стоит прямо, руки сцеплены за спиной. Мой браслет все еще на его запястье. Алые нити, сплетенные в замысловатый узор. Я помню, как плела ему свой подарок на его шестнадцатилетние. Неловкие пальцы путались в узлах, но я старалась не ошибиться, вплетая в нити нечто большее, чем просто узор. Мои руки дрожали, когда я вручала его и как Дарион засмеялся. Но потом он увидел, как дрожат мои губы от обиды, а лицо покраснело от унижения. Он протянул руку, попросил меня завязать браслет.

— Ты свободна, Кирани, — говорит Закариан. — Готовься.

— Ваше Величество.

Его голос стал грубее и ниже, чем я помнила.

Не смотри на него. Не смотри на него. Не—

Я сползаю с кресла, резко выпрямляясь, и уставилась в пол. В трещины на камне. В мой след от грязных ботинок. Куда угодно, только не на него.