Кудываново. Гены Гены и что с ними не так

— Ну че? — торопит Бур. — Как облапошили-то?

— У «умного» твоего домового, — Алиса с сарказмом выделяет «умного», — оказывается, была приличная кубышка с биткоинами. Ну, так они и обнулили ему счет. Этот балбес кому-то проболтался под глюнями.

— Идиот! Я же его уже предупреждал, чтобы не баловался этой херней. Ему что, нашего воздуха не хватает? Водяры обычной не хватает? — злится Бур. — Я тут вам не помогу, Алис. Крипта, наверняка, у него не на наших серверах была, а на иностранных.

— Я не зна-а-а-ю... — воет. — Плакала наша студи-и-и-я... а-а-а...

— Какая студия? — удивляется Бур.

— Квартиру могли бы купи-и-и-ть... Кредит нам не дают, а можно было бы уже и так взя-я-ять... В соседнем подъезде в подвале прода-ю-ют.

— А зачем вам отдельная квартира? — Илюха настораживается.

— Да, беременная я, ребеночек скоро у нас будет.

— Алиса? А ты сама-то не под глюнями? Как ты можешь быть беременной? Ты же...

— Ну, не совсем я, сурмама у нас по договору.

— А-А-А! — у Бура отваливается челюсть.

Тут с грохотом открывается дверь, мы оборачиваемся.

— Ну вот и я!

В квартиру заваливается усатый, бородатый, рыжий, пухлый здоровячок в помятом и неопрятном виде. Явно с бодуна.

— О! Явился! Ты где, ирод, был? Пьянь несчастная! — накидывается на него невидимая Алиса.

— У жены...ик... новой и молодой.

— У какой еще жены?

— У той, что ребенка моего носит.

— Как это?! — возмущенно вскипает Алиса.

— Так что, можешь паковать чемоданы и катиться к своей Чертовой матери.

— А ты куда покатишься? А? Голь перекатная! У меня хоть мать есть, пусть и Чертова! А тебе я сейчас про кузькину мать напомню!

— Бур, а я не понял, — шепчу тихо. — Почему у Алисы есть мать, а она сама не может, ну, родить?

— Потом объясню, — оттесняет меня к кухне. — Отходим, иначе можем попасть под раздачу.

— Какую раздачу? От Чертовой матери? Или от Алисы?

Бур чешет в затылке, выгнув брови. Посматривает то на меня, то в сторону мохнатого человечка.

— Гена, Гена, здесь другой мир. Черти есть разные: двухсторонние и односторонние.

— Черти?.. — озираюсь по сторонам.

— Те, что потусторонние, — они не могут здесь... — показывает, очерчивая живот, как у беременных. — Да и там тоже... Такие же черти, но физиология не та.

— А-а-а...

Но я ничего не понимаю. Здесь все реально как в другом мире.

— А я никуда не покачусь. Мы с Ксюшей здесь будем жить, — слышим из коридора.

— Э! Э! Как это здесь? — выскочив в прихожую, встряет Бур. — У нас договор: никаких животных и детей! Нахрена мне здесь зоопарк?

— В смысле? — удивляется домовой. — Это мой дом! Я здесь живу, и здесь же будут жить и мои дети.

— А ты уверен, что это твои дети? — вставляет Алиса и опасно поигрывает шнуром от пылесоса.

Вернее, Алису я не вижу, а шнур крутится как кнут в руке опытного дрессировщика.

— Уверен!

— Ха! Во-первых, по закону нельзя, чтобы сурмама была донором, поэтому твоя Ксюша не мать этому ребенку.

Кузьма зависает, тупо хлопая глазами.

— Умный домовой? — стебет его жена. — Да-а-а, зря ты не вникал во все это. Придурок! Я видела, что ты запал на эту бабу. И во-вторых, на этот случай подстраховалась. Вместо тебя, для оплодотворения мы взяли донорские клетки.

— Как это? — оживает Кузьма. — Я на такое согласия не давал!

— А мне захотелось красивого малыша, такого как вон, наш Ильюша, а не рыжего пузатика-усатика.

— Э! Я тут ни при чем! — Бур снова высовывается к ним в коридор. — У меня бабок хватает! Нафига мне донором в этом деле становиться? Да и не готов я на такое...

Но, походу, те двое никого, кроме друг друга, не слышат.

— Что ты сделала?! — взрывается домовой и бросается на шнур, начиная хватать его. — Ах ты!.. Да ты!

— Да! Я! — шнур стегает его пару раз по ногам. Тот взвизгивает, хватает с комода вазу и пуляет в пространство. Опять визг, но уже Алисы. И завязывается реальная потасовка.

В прихожей просто месиво всего. Что-то бьется, ударяется в стены, летит на пол. Кузьма катается по полу, удушаемый шнуром. Потом из пылесоса вылетает мешок, и вся пыль с грязью из него растряхиваются по прихожей.

Мы с Илюхой отсиживаемся, закрывшись в кухне, и подглядываем через стеклянную дверь.

Из коридора к нам уже начинает проникать пыльное облако, щекоча в носу и застревая в горле.

— Ну, пиздец! Давно такого не было!

Бур запускает обе пятерни в шевелюру и делает круг по кухне. А я так вообще никогда не видел такого шоу.

— Походу, Кузьма влип. Алиса ему этого не простит. Пьянство еще куда ни шло, но измена! Она хитрая бестия и злопамятная. Отомстит так, что мало не покажется. И Чертову мать свою еще притянет.

— Бур, а как ты с ними живешь?

— Да нормально. Ну, да, бывает иногда. Но они скандалят или когда меня нет, или у себя в комнате. А я только из Алискиных разговоров узнаю. И чаще, когда она с матерью по телефону треплется.

В прихожей не прекращается шум драки. За окнами вдалеке обозначается вой сирены, который начинает нарастать.

— О! Алиска вызвала полицию нравов. Сейчас их упакуют и увезут на усмирение.

Бур незаметно выдыхает.

— Куда?

— Куда-куда, к Чертовой матери! Нравственность будут править и нравы унимать.

— Ну и веселуха тут у тебя!

Глава 5

----ГЕНА----

— Ну че, по рюмочке? — предлагает Илья. — За встречу.

— Ой. А я не пью.

— Че, совсем? Даже водку?

Я мнусь. Бабуля велела ничего не пить.

— Да ладно! — не верит Бур.

— Со времен общаги. У меня дома не принято.

— Эх, Гена, как ты пресно живешь. Давай по чуть-чуть. Для смазки.

— Ну... — жму плечами.

Илья достает из морозилки водку, разные закуски из холодильника.

Наготовлено у него всего полно. Видно, что домовые стараются. Да и вообще, у него чистота и порядок. Правда, после драки сейчас не очень.

— Давай-давай, по полтинничку. Выпьем, побазарим, а потом двинем в клуб. Только дождемся Кирку мою.

Выпиваем. Водка ледяная, и я с непривычки задыхаюсь от жжения в горле. Морщусь.

— У тебя девушка есть? — интересуюсь я, спешно закусывая.

— Есть. Мы с ней уже давно вместе.

— Красивая?

— Эххх... — вздыхает и тускнеет. — Была, да. Пару лет назад.

— А что случилось?

— Долбаный прогресс в индустрии красоты случился. И все бабы как кукухами поехали.

— А! Так и у нас так же. Я, правда, не слежу, но вроде как мода меняется. Излишества и неестественность уходят. Мне лично натуральность нравится. Это как живые цветы в сравнении с искусственными.

— Во-во. И я своей о том же. А в ответ только: дай денег на ресницы, дай денег на волосы, а еще на ногти, коррекцию, наращивание, склеивание, расклеивание и прочую хрень.

Бур кипит, видно, наболело.

— А ты... тоже же пластикой воспользовался?

— Да, уши уменьшил и нос увеличил. Но одно дело, когда правишь уродство и несовершенство, а другое — когда дань моде и погоня за безумным и тупым стримом.

Согласен. Только мы по-разному устроены. А Бур, может, лишка переживает?

— Женщинам всегда хочется выглядеть красивыми. Не нарочно же она себя уродует.

— Да, хрень у них какая-то в голове, — Илья в запале. Из него плещется как кипяток из кипящего чайника, и пар чуть ли не со свистом. — Когда все хорошо, зачем чего-то увеличивать или наращивать? А потом погнали проблемы — нужна правка, переделка, подтягивание, ужимание. Мозги от этого вместе с красивой внешностью испаряются с такой же скоростью. А те, кто это все в моду вводит, — бабло поднимают на дурах вроде моей.

— Да-а-а. Проблема, — вздыхаю.

Я с этим не сталкивался и никогда не задумывался. В играх там, например, можно выбрать любую внешность, а потом в момент поменять.

— Мне не денег жалко, — злится Илья. — Жалко, что уже не вернуть той нежности, естественности и индивидуальности. Все! Киборга обратно в аленький цветочек не переделаешь.

— Илюх, и что теперь делать?

— Да хер знает.

Молчит с минуту, а потом его снова прорывает:

— Но самое плохое, что это не единственная проблема. К этому еще и другой тупизм клеится.

— Это ты о чем?

Машет рукой, наливает, и мы, чокнувшись, выпиваем.

— Давай лучше о тебе. Скажи, а у тебя девушка есть?

— Неа... Илюх, я ж зеленый. Девушки как-то все мимо меня.

— А че, проблема нерешаемая?

— Неа. Бабуля говорит, что это генетика такая. Пластикой не перекрасишь.

— А хочешь, я у местных наших поспрашиваю, как твой вопрос решить?

— Да полно, Бур, если в Москау не знают как, то где уж у вас.

— Ты зря. У нас очень крутые хирурги есть.

Манит пальцем, чтобы я склонился, и понижает голос до шепота:

— Я даже там... себе увеличил, — и указывает глазами под стол, на ширинку. — Только, тссс! При домовых об этом ни слова. Эффект — бомба!

Чувствую, как у меня глаза на лоб лезут, но молчу. По спине мурашки, и мысли врассыпную.

Обалдеть!

А Че-Бур снова к моей теме:

— Но ты знаешь, у нас девчонки не такие капризные, как в Москау. Здесь наоборот, нехватка мужского населения. А твой «недуг» — это все ерунда.

— Ты серьезно?

— Кирка появится, и рванем в клуб. Самый крутой — «Bad-лам». Найдем тебе там девчонку.

Посматривает на время и уже в третий раз набирает номер.

— Да чтоб тебя! Походу, опять где-то зависла.

— Ген, давай махнем еще по стопочке, и я доеду до Болотной, а тебя закину в клуб. Потом там встретимся.

Глава 6

----ГЕНА----

Неон мощно плещет пульсирующим светом. Ночь вокруг — как над жерлом вулкана: феерично и таинственно. Музыка внутри клуба не дает спать соседним домам.

«Bad-лам» читаю на вывеске.

Илья подходит к охране на входе. Здороваются.

— Моя тут не светилась еще?

— Нет, Бур.

— Ладно. Присмотрите за моим другом, покажите все, угостите как надо.

— Ок. Все сделаем.

— Ген, на созвоне. И ключи от хаты возьми на всякий случай. Домовых не отпустят до утра, по-любому.

Мой провожатый что-то рассказывает, машет руками, объясняет, но я ничего не слышу из-за шума. Кругом народ, перетекает из зала в зал, со второго уровня на первый и обратно. Девчонок здесь тьма. И все такие... глаза не успевают хватать образы и лица.

Атмосфера мгновенно поглощает в себя. Все здесь для отрыва. Я вливаюсь в клубный ритм, перестав ощущать скованность. Хотя дома бываю максимум на корпоративах.

У бара все места заняты, но для меня кого-то просят пойти погулять.

— Это гость Че-Бура, обслужи, — склонившись к бармену, кричит мой провожатый. — Сам попозже будет. Приглянь за ним. — Тот кивает.

Усаживаюсь за стойку и глазею по сторонам. Народ драйвит, выплескивает энергию и кайфует от музыки и танцев. А условно одетые девочки в «стаканчиках» — это вообще отдельное удовольствие для глаз.

Залипаю, балуясь сладеньким коктейлем и ароматным кальяном. После первой порции по телу начинает разливаться тепло и удивительная приятность.

Кудываново — это круто!

Клуб бьет пульсом вместе с музыкой, и я во всем этом. Тоже кайфую, вторя техничной «Айове»:

Пульсом б-б-б бьёт бит! Пульсом бьёт бит.

Пульсом бьёт бит, сезон танцев открыт!

Пульсом бьёт бит. Пульсом б-б-б бьёт!

Вау!

Классный трек, хоть и древний.

— Привет, — над ухом как томное мурлыканье. И даже грохот музыки не мешает ощутить этот тембр. По шее волоски встают дыбом. Я оборачиваюсь.