В руках бандита

Он снимает с меня одежду, ставит в душевую кабину и включает воду. Поначалу она кажется холодной, кожа подрагивает, по телу бегут мурашки. Хочется сжаться в комок, чтобы как-то согреться. Но вода становится теплее. И он рядом. Совсем теплый. Уильям.

На пол стекает красноватая вода, смешанная с кровью. Она быстро исчезает в канализации, когда Уильям берет гель для душа и намыливает меня. С головы до пят. В любой другой ситуации я бы млела от его прикосновений. Но не сейчас. Смесь адреналина и страха не оставляют меня в покое, не расслабляют.

Движения Уильяма быстрые, торопливые, словно мужчина спешит вывести меня из оцепенения. Выйду ли я? Не знаю.

– Говорить можешь? – спрашивает безэмоциональным тоном, закатав рукава намокшей рубашки.

Она липнет к сильному мужскому телу, прорисовывает идеально прокачанные мышцы груди и пресса. Его руки кажутся больше, чем раньше. Я оценила его идеальную форму еще давно, когда мы только встретились, но сейчас у меня складывается ощущение, что я вижу его впервые.

Впервые спустя год…

– Элис! – требовательный тон выводит меня из колеи. – Ты меня слышишь?

– Ага…

Это единственное, что удается сказать вслух. Надеюсь, что Уильям оставит меня в покое и позволит укутаться в кровати под одеялом. Но нет. Он резко поднимает мое лицо, заставляя столкнуться с арктическим холодом в его глазах.

– Какого черта ты ушла из пентхауса?

– Мне позвонил доктор Смит. Он сказал, что папа начал вспоминать меня, – отвечаю четко, без дрожи в голосе. Странно, что она исчезла только сейчас, когда я гляжу в мужские озлобленные глаза.

– Ты понимаешь, что тебя загнали в ловушку! Если бы я не пришел, тебя бы убрали!

– Ты не пускал меня к папе! Я должна была его навестить, а ты не давал возможности!

Ярость разрастается во мне, вытесняя страх и ужасные картинки перед глазами. Почему он отчитывает меня, когда сам вышел из пентхауса? Почему не понимает, как для меня важен папа и на какие жертвы я пошла ради него! Я не могла вот так проигнорировать сообщение доктора Смита, я даже не подозревала, что он соврал мне, не догадалась об этом когда вошла в палату.

Черт!

– Ты должна слушаться меня, если хочешь спокойно жить дальше и выиграть войну.

– Это не моя война!

– Это наша война! Если я сказал, что ты будешь слушаться, значит будешь!

– Ты ничего не перепутал? – выкрикиваю я во всю силу голоса. – Это тебе я нужна, тебе необходимо уничтожить тех людей! Я тут ни причем! И если ты не можешь все контролировать, то…

Между бровей снова появляется складка, но я больше не замечаю ее. Уильям одним резким движением притягивает мое лицо к своему и впивается в губы жадным, грубым поцелуем. Он кусает мои губы, сминает, проникает языком в рот. Страстно, дерзко и жадно.

Стою в оцепенении, не знаю, как реагировать на его терзания. Тело действует вместо меня. Оно отвечает мужчине так же дерзко и крышесностно. Руки обвиваются вокруг напряженной шеи, губы пытаются поймать его полные и мягкие на ощупь.

Только сейчас осознаю, что начинаю дышать. С трудом вдыхаю влажный воздух, смешанный с ароматом этого мужчины. Он успокаивает, позволяет непрошенным воспоминаниям уйти прочь. Испариться из головы. Резкие и жесткие прикосновения пальцев Уильяма вытесняют из меня навалившиеся проблемы.

Я продолжаю целовать его, пытаюсь расстегнуть рубашку, чтобы получить доступ к телу. Хочу его. Неимоверно. Быстро. Мне необходимо ощутить его длину в себе, почувствовать резкие толчки. Потому что он единственный, кто может отвлечь меня от сегодняшнего ужаса.

Полные губы спускаются ниже по шее, оставляют красноватый след на ключице, останавливаются на груди.

– Ах!

– Тише! – шипит он, когда обхватывает губами сосок. Он терзает меня, манит, соблазняет, распаляет. Можете придумать любой синоним к моим ощущениям. Он мне нужен. Очень нужен.