Пока тебя помнит Тьма. Том I

Золотой взгляд неспешно прошёлся по Лив — от спутанных волос до испачканных туфель — и снова поднялся к лицу. Рейнар рассматривал её совершенно открыто, без неловкости и без попытки сделать вид, будто не замечает очевидного.

Лив это сразу не понравилось.

Ещё меньше ей понравилось, насколько охотно её собственный взгляд отвечал ему тем же.

— Значит, вы и есть Лив, — произнёс Рейнар, останавливаясь в нескольких шагах.

Голос оказался низким, глубоким, с лёгкой хрипотцой, и эта деталь окончательно заставила Лив заподозрить, что сегодняшний вечер издевается над ней намеренно.

— А вы, полагаю, Рейнар, — ответила она, стараясь не показать, какое впечатление произвёл даже его голос.

Эдран едва заметно повернул голову в её сторону, и этого оказалось достаточно, чтобы Лив поняла: опять нарушила какое-то неизвестное правило.

Рейнар тоже заметил её обращение.

— При дворе ко мне обычно обращаются несколько иначе, — произнёс он без раздражения, но с явным интересом. — Особенно при первой встрече.

Лив устало вздохнула и чуть крепче перехватила ремень сумки.

— Тогда заранее прошу простить мою невоспитанность. За сегодняшний вечер меня сбила машина, я очнулась в незнакомом лесу, увидела две луны, дракона и существо, которое пыталось меня съесть. В процессе ещё выяснилось, что никто здесь не знает ни моего города, ни страны. Я обязательно изучу правила вашего двора, но, если позволите, немного позже — после того как пойму, существует ли вообще дорога обратно к моим детям.

Рейнар несколько мгновений молчал, разглядывая её уже с откровенным любопытством.

— Значит, поклоны пока отменяются?

Лив уловила лёгкую насмешку и ответила почти сразу:

— Я надеялась, что вы переживёте эту потерю достойно.

На лице Рейнара медленно появилась улыбка, будто мысль о незнакомой женщине, которая спокойно отменяет положенные государю поклоны, неожиданно его развлекла.

— Постараюсь пережить.

Затем он перевёл взгляд на Эдрана.

— Оставь нас.

Капитан сразу напрягся.

— Государь, учитывая обстоятельства её появления, я бы всё-таки предпочёл остаться. Мы пока слишком мало знаем о том, что именно произошло в лесу и почему она оказалась возле Вальдрена.

— Именно поэтому я хочу поговорить с ней без свидетелей, — спокойно ответил Рейнар. — Если мне понадобится твоя помощь, я позову.

Эдран явно не был доволен ответом, но спорить дальше не стал.

Лив проводила его взглядом и всё же не удержалась:

— Только далеко не уходите. После сегодняшнего дня у меня появилась нездоровая привычка держать поблизости хотя бы одного человека, которому я уже успела немного довериться.

Рейнар посмотрел на неё внимательнее.

— Вы действительно считаете, что здесь вам что-то угрожает?

— Несколько часов назад я считала, что самое неприятное, что может произойти со мной вечером, — пробка по дороге домой. Поэтому теперь стараюсь не исключать даже самые невероятные варианты.

Он усмехнулся.

— Разумно. Хотя для хозяина дворца несколько оскорбительно.

— Думаю, вы переживёте и это.

Эдран бросил на неё последний долгий взгляд, в котором читалось явное желание попросить хотя бы ненадолго перестать проверять терпение царя драконов, после чего вышел.

Когда дверь закрылась, в огромном зале остались только они двое.

Рейнар приблизился, но остановился достаточно далеко, чтобы Лив не пришлось отступать.

— Эдран рассказал мне всё, что успел узнать. Вас нашли одну в северном лесу, в одежде, подобной которой здесь никто прежде не видел, с предметом для связи, не содержащим никакой известной нам магии. И незадолго до этого, по вашим словам, вы находились совершенно в другом месте.

Лив невольно почувствовала облегчение.

— Хорошо. Значит, пересказывать всё второй раз мне не придётся. Я уже начала подозревать, что к утру научусь рассказывать собственную историю за тридцать секунд.

— Не торопитесь радоваться. Вопросов у меня всё равно достаточно.

— Почему-то я в этом даже не сомневалась.

По выражению его лица Лив поняла, что ответ его позабавил.

— Предмет называется телефоном?

Она коснулась сумки.

— Да. В моём мире это совершенно обычная вещь. С его помощью можно разговаривать на расстоянии, отправлять сообщения, фотографии, искать информацию. Никакой магии там нет, хотя подозреваю, что после всего, что существует здесь, вам проще было бы поверить именно в магию.

— Я стараюсь верить тому, что могу проверить, — ответил Рейнар и немного склонил голову. — Особенно когда речь идёт о женщине, которая появилась из неизвестного мира.

— Вот теперь прозвучало так, будто вы уже заранее записали меня в подозреваемые.

— Пока я просто не знаю, опасны ли вы.

— Чудесное начало знакомства.

Рейнар снова улыбнулся.

— Эдран также рассказал, что перед тем, как оказаться в лесу, вы попали под… машину.

— Под машину, — поправила Лив. — Это металлический экипаж, который движется без лошадей и значительно быстрее любой из них.

Рейнар несколько секунд изучал её лицо, словно пытался представить механизм, способный двигаться без лошадей и при этом развивать такую скорость.

— Настолько быстро, что способен перебросить человека между мирами?

Лив не удержалась и тихо рассмеялась.

— Обычно максимум в больницу. Поверьте, производители автомобилей пока не заявляли подобной функции.

Рейнар улыбнулся шире, и взгляд Лив почти против воли снова скользнул к его губам.

Проклятье.

Она тут же вернула внимание к его глазам, но было уже поздно: Рейнар явно заметил, куда она смотрела.

— Вы всегда шутите, когда вам страшно? — спросил он после небольшой паузы, и насмешки в его голосе стало меньше.

Лив не ответила сразу, позволив себе внимательно его рассмотреть.

— А вы всегда через несколько минут после знакомства решаете, что уже разобрались в человеке?

— Нет. Иногда мне действительно требуется больше времени, — спокойно признал он. — Но вы довольно старательно мешаете мне составить о вас однозначное мнение.

— Значит, не всё потеряно. Я бы расстроилась, окажись настолько предсказуемой.

Рейнар негромко рассмеялся.

— При первой встрече со мной люди обычно внимательнее выбирают слова.

— Возможно, у них был менее насыщенный день.

Лив собиралась продолжить этот странный обмен колкостями, но усталость внезапно напомнила о себе, а вместе с ней вернулась мысль о доме. Пальцы сильнее стиснули ремень сумки.

— Послушайте, Рейнар. Мне не нужен новый дом, убежище или красивая история о том, что судьба решила привести меня сюда ради великой цели. У меня есть муж и двое детей, которые сейчас, возможно, вообще не знают, жива ли я. Если вы способны помочь мне понять, как я здесь оказалась и существует ли путь обратно, помогите. А если не можете — скажите прямо. Я лучше переживу плохую правду, чем буду цепляться за обещание, которое никто не сможет выполнить.

Рейнар перестал улыбаться.

— Муж и дети?

— Да, — Лив выдержала его взгляд. — И именно к ним я хочу вернуться.

Рейнар на мгновение приоткрыл рот, словно собирался задать ещё один вопрос, но вместо этого лишь чуть выпрямился и продолжил уже совершенно другим, деловым тоном:

— Эдран назвал мне ваш город и страну. Таких мест нет ни на одной карте, которую я видел.

Лив заранее знала, что услышит примерно это, и всё равно почувствовала, как внутри болезненно сжалось.

— А Земля? Вам известно такое название?

— Если вы называете так свой мир, то нет. Здесь это слово означает почву или сушу. Ни государства, ни известной земли с таким названием я не знаю.

Лив медленно выдохнула и на несколько мгновений отвернулась. Пока эти слова не были произнесены вслух, где-то внутри ещё сохранялась крошечная возможность, что произошла нелепая ошибка, но теперь цепляться за неё становилось всё сложнее.

Рейнар указал на кресло возле длинного стола.

— Вам всё-таки стоит сесть. Вы выглядите так, словно держитесь на ногах исключительно из упрямства.

Лив посмотрела на кресло, затем снова на него.

— В основном так и есть. Но если я сяду, существует большая вероятность, что через пять минут вам придётся вести государственные переговоры с женщиной, которая уснула прямо посреди фразы.

— Уверяю вас, мне приходилось переживать и более тяжёлые дипломатические оскорбления, — совершенно серьёзно сообщил Рейнар.

Лив невольно улыбнулась.

— Тогда оставлю этот вариант на крайний случай.

Он не стал настаивать и отошёл к длинному столу, где лежали раскрытые карты и несколько тяжёлых книг.

— В старых хрониках действительно встречаются упоминания о переходах между мирами, — начал Рейнар, перелистывая несколько страниц. — Но записи настолько редки и противоречивы, что большинство историков считает их легендами.

Лив подошла чуть ближе.

— А вы, судя по всему, не принадлежите к большинству.

— Я предпочитаю не объявлять легендой то, что однажды может войти в мой город собственными ногами и начать спорить со мной в тронном зале.

— С этой точки зрения аргумент действительно убедительный, — признала Лив. — И что говорится в этих хрониках?

Рейнар опёрся ладонями о край стола.

— Немного. В некоторых текстах упоминается Грань между мирами и разрывы, способные возникать на короткое время. Одни авторы связывают их с мощным всплеском силы, другие вообще не называют причины. Есть истории об исчезнувших людях, однако достоверных описаний самого перехода почти не осталось.

Лив несколько секунд молчала, внимательно всматриваясь в его лицо.

— То есть сейчас вы не знаете, как отправить меня домой.

Рейнар не отвёл взгляда.

— Нет. Пока не знаю.

Ответ был неприятным, но именно такой честности она и требовала.

— Хорошо, — тихо сказала Лив. — По крайней мере вы не пытаетесь придумать утешительный ответ только потому, что он прозвучал бы лучше.

— Я не даю обещаний, если не уверен, что смогу их выполнить.

— Тогда надеюсь, хотя бы в этом вам можно верить.

— Это вам ещё предстоит решить.

Повреждённая ладонь напомнила о себе знакомым теплом, и Лив машинально сжала пальцы.

— Есть ещё одно обстоятельство, которое меня беспокоит, — продолжил Рейнар. — Когда отряд Эдрана привёз вас в Вальдрен и вы прошли через северные ворота, сработали защитные печати.

Лив нахмурилась.

— Они реагируют на всех чужаков?

— Нет. На обычного путника печати вообще не должны откликаться. Обычно они реагируют на сильное воздействие на защитный контур или на нарушение Грани. Но сегодняшняя реакция не похожа ни на один случай, описанный в наших записях.

Лив невольно поёжилась.

— Что именно они почувствовали?

— Этого хранители определить не смогли. Но отклик оказался настолько сильным, что сообщение пришло ко мне ещё до того, как вы добрались до дворца.

Стоило ему договорить, как знакомое тепло под повязкой быстро усилилось и почти сразу превратилось в болезненный жар, разлившийся по всей ладони. Лив непроизвольно прижала руку к боку.

Рейнар сразу заметил движение.

— Что происходит с рукой?

— Ничего нового. Лекарь её осмотрел и сказал, что повреждение поверхностное.

— Тогда почему при упоминании печатей вы сразу её спрятали?

Лив встретила его взгляд.

— Потому что она болит.

— Лив, — произнёс Рейнар уже совсем другим тоном, без прежней лёгкой насмешки, и протянул руку. — Покажите.

Она посмотрела сначала на его ладонь, а потом снова в лицо.

— Нет.

На мгновение в зале стало так тихо, что Лив услышала слабое потрескивание золотого пламени в дальних чашах.

Рейнар не повысил голоса и не попытался приблизиться, однако вся прежняя расслабленность исчезла.

— Я хочу лишь осмотреть повреждение. Если ваша рука связана с тем, что произошло на воротах, это касается уже не только вас.

— Я понимаю ваши причины, — спокойно ответила Лив, хотя внутри снова начало нарастать напряжение. — Но за последние часы я почти ничего не могла решать сама. Меня нашли в лесу, привезли сюда, провели через город, осмотрели, а теперь я стою перед человеком, который пытается понять, представляю ли я угрозу его государству. Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на всё это с моей стороны.

Рейнар ничего не сказал, позволяя ей продолжить.

— Я оказалась одна в мире, о существовании которого ещё утром даже не знала. Вы можете одним словом вызвать сюда вооружённых людей, а я не знаю даже, куда ведёт половина дверей в этом дворце. Поэтому хотя бы собственным телом я пока хотела бы распоряжаться сама.

Рейнар медленно опустил руку.

— Вы понимаете, что при необходимости я всё равно могу приказать?

— Конечно. Именно поэтому мне особенно важно узнать, станете ли вы это делать.

Он чуть прищурился.

— Значит, вы меня проверяете?

— Я пытаюсь понять, могу ли вам доверять. Думаю, это немного разные вещи.

Рейнар не ответил сразу. Челюсть чуть напряглась, а прежняя насмешка окончательно исчезла с его лица.

К огромному неудовольствию Лив, раздражение совершенно его не портило. Напротив, резкие черты становились выразительнее, золотые глаза казались темнее, а спокойная властность приобретала опасную остроту, от которой по телу снова пробегало совсем неуместное тепло.

Даже спорить с этим мужчиной было неудобно по причинам, никак не связанным с самим спором.

— Хорошо, — произнёс Рейнар наконец. — Сегодня я не стану настаивать. Но утром мы вернёмся к этому вопросу, и к тому времени я хочу получить полный отчёт о том, что произошло на воротах.

Лив вскинула брови, искренне удивившись тому, как легко он в итоге отступил.

— Признаюсь, я ожидала, что всё закончится значительно хуже.

— Не заставляйте меня пожалеть о решении.

— Постараюсь. Хотя обещать не стану — вдруг вы решите, что я слишком быстро стала удобной.

На этот раз Рейнар рассмеялся.

— Вы удивительно быстро начинаете действовать мне на нервы.

Лив тоже не удержалась от улыбки.

— Тогда вечер прошёл не зря. Наконец-то мы нашли вопрос, в котором полностью согласны.

— Здесь редко спорят со мной настолько открыто, — заметил он. — Даже те, кто со мной не согласен, обычно выбирают выражения осторожнее.

— Возможно, они просто знают вас слишком давно. У меня ещё не было времени выработать страх перед вашим титулом.

— Думаете, со временем появится?

Лив неспешно окинула его взглядом.

— Пока прогноз неблагоприятный.

Рейнар тихо рассмеялся и сделал шаг ближе, сократив расстояние между ними настолько, что Лив пришлось чуть поднять голову. От него пахло тёплым деревом, кожей и чем-то едва горьким, незнакомым, а вблизи золотые глаза казались ещё более необычными: вокруг узких зрачков расходились тонкие тёмные линии, почти терявшиеся в золоте радужки.

Её взгляд снова скользнул к его губам и задержался там дольше, чем следовало.

На этот раз Рейнар заметил совершенно точно.

Он на короткое мгновение посмотрел на её рот, после чего снова встретился с её взглядом, и Лив почти физически ощутила, как между ними возникло другое напряжение — уже не связанное ни с Гранью, ни с защитными печатями, ни с недавним спором.

Она первой отвела взгляд.

Дома остались муж и дети.

Здесь ей нужен был человек, способный помочь вернуться к ним, а не мужчина, одного присутствия которого хватало, чтобы в голове появлялись желания и непристойные мысли, которых сейчас совершенно не должно было быть.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, от которых вам нужна помощь? — спросил Рейнар тише.

Лив снова посмотрела на него.

— Только когда помощь начинает звучать как право распоряжаться мной. Я благодарна вашим людям. Если бы Эдран не оказался в лесу, я, скорее всего, сейчас вообще не стояла бы здесь. Я это прекрасно понимаю. Но благодарность не означает, что человек, который сильнее меня или занимает здесь более высокий пост, автоматически получает право решать за меня всё остальное.

Рейнар долго изучал её лицо, но Лив не стала заполнять паузу оправданиями.

Наконец он отступил, возвращая между ними нормальное расстояние.

— Вам приготовят комнату. На сегодня действительно достаточно. Даже ваше упрямство уже не скрывает того, насколько вы устали.

— Наконец-то мы пришли к решению, против которого я совершенно не хочу возражать. Лекарь будет гордиться.

— Утром я подниму все записи о Грани, которые есть во дворце, и получу полный отчёт хранителей северных ворот. После этого продолжим разговор.

Лив уже собиралась уйти, но один вопрос всё-таки заставил её задержаться.

— И вы действительно будете искать способ вернуть меня домой?

Рейнар посмотрел ей прямо в глаза.

— Буду. Но не стану обещать, что найду его быстро или что ответ окажется тем, который вы хотите услышать.

Отсутствие красивых обещаний неожиданно вызвало у неё больше доверия, чем любые попытки успокоить.

— Спасибо, — произнесла Лив уже совершенно серьёзно. — Правда.

Рейнар заметил, что на этот раз в её голосе не было ни насмешки, ни колкости, но ничего не сказал.

— Вам пора отдыхать.

Лив уже направилась к двери, когда всё-таки остановилась и оглянулась.

— Рейнар, вы сказали, что печати среагировали необычно. Насколько давно происходило хоть что-нибудь похожее?

Он ответил не сразу.

— Настолько давно, что люди, оставившие последние записи о подобном случае, умерли несколько столетий назад.

Под повязкой снова разлилось тепло, и Лив непроизвольно сжала пальцы.

Рейнар тоже посмотрел на её руку, но на этот раз ничего не потребовал.

Она взялась за ручку двери и устало выдохнула.

— Знаете, обычно на этом месте люди желают друг другу спокойной ночи.

— После того, что произошло с вами сегодня, это пожелание звучало бы почти издевательски.

Лив оглянулась на него через плечо.

— Вот теперь вы действительно начинаете меня понимать.

Двери закрылись за её спиной тяжёлым глухим звуком.

Эдран ждал неподалёку, чтобы проводить её в приготовленную комнату. Пока они шли по незнакомым коридорам, усталость наконец начала брать своё, но под чистой повязкой по-прежнему сохранялось странное тепло, не позволяя окончательно убедить себя, что всё важное на сегодня уже закончилось.

У двери комнаты Лив невольно сжала пальцы и прислушалась к собственному телу. До рассвета оставалось ещё несколько часов, и впервые за весь этот безумный вечер ей хотелось только одного — чтобы они прошли совершенно без событий.

Глава 4. По ту сторону сна.

По ту сторону сна

Комната, которую ей отвели, оказалась почти нелепо большой для человека, ещё несколько часов назад мечтавшего всего лишь добраться домой, снять обувь в прихожей и рухнуть в собственную кровать. Тёмное дерево, тяжёлые шторы, высокий потолок, резная мебель и огромная постель под пологом выглядели так, будто всё здесь создавали для кого-то, кто с рождения привык к подобной роскоши и давно перестал её замечать. Лив же, оглядывая всё это великолепие, больше всего хотела горячей воды, зарядку для телефона и ту самую старую домашнюю футболку, которую считала настолько непрезентабельной, что даже курьеру старалась не открывать в ней дверь.

Вместо душа ей предложили глубокую каменную ванну, достаточно большую, чтобы в ней при желании можно было утопить человека, а вместо привычной одежды служанка принесла длинную светлую рубашку из мягкой ткани. На вопрос о розетках девушка посмотрела так, будто Лив только что попросила её принести небольшой персональный космолёт. Возле висков у неё выступали аккуратные рожки, над ключицей поблёскивали светлые перламутровые чешуйки, и, заметив взгляд Лив, служанка с таким же любопытством поинтересовалась, неужели в её роду совсем нет драконьей крови.

— В моём роду, судя по всему, были другие проблемы, — ответила Лив, после чего девушка тихо рассмеялась, хотя по выражению лица было совершенно непонятно, насколько хорошо она уловила смысл.

Перед уходом служанка оставила на столике небольшую баночку с пахнущей травами мазью, чистую ткань для новой повязки и передала слова лекаря: если плечо или ладонь начнут болеть сильнее, его следует немедленно позвать. После этого дверь наконец закрылась, и впервые за весь день Лив осталась действительно одна — без всадников, лекаря, царя, чужих взглядов и вопросов о том, как именно женщина без рогов оказалась посреди леса неизвестно откуда.

Она осторожно сняла повязку, вымылась, насколько позволяла ноющая рука, и долго сидела в горячей воде, пытаясь смыть с себя запах дороги, пыль и ощущение абсолютной нереальности происходящего. Затем снова обработала ладонь мазью, кое-как перемотала чистой тканью, переоделась и устроилась на краю постели.

Телефон лежал в сумке там же, где она оставила его после безуспешных попыток включить ещё в лесу, и Лив достала его почти машинально, хотя прекрасно понимала, что сеть здесь вряд ли чудесным образом появится.

Тем не менее кнопку она зажала. Экран мигнул, погас, а потом неожиданно загорелся.

Лив едва не выронила аппарат. После удара телефон явно был повреждён, поэтому она несколько секунд держала его обеими руками, словно боялась, что любое лишнее движение снова лишит её последней связи с домом. Сети действительно не было, сообщения не загружались, позвонить она никому не могла, зато фотографии остались на месте.

Галерею Лив открыла почти с опаской. Дочь с мороженым на носу, смеющаяся настолько сильно, что половина кадра получилась смазанной. Сын, заранее недовольный тем, что мать опять направила на него камеру, и потому демонстративно отвернувшийся в последний момент. Муж на кухне, снятый исподтишка, пока спорил с телевизором о какой-то новости, смысл которой она теперь уже даже не могла вспомнить. Последней попалась семейная фотография, которую Лив ещё неделю назад собиралась удалить, потому что не нравилась себе: волосы собраны кое-как, лицо усталое, ракурс неудачный, под глазами заметны тени.

Теперь всё это казалось настолько бессмысленной ерундой, что от воспоминания о собственном недовольстве становилось почти физически больно. Она долго смотрела на экран, проводя большим пальцем по лицам детей, будто это могло сократить невозможное расстояние между ними, а затем прижала телефон к груди и закрыла глаза.

— Я вернусь, — произнесла Лив едва слышно. — Даже не думайте там без меня привыкать.

Последнюю фразу она сказала почти шутливо, но голос всё равно предательски дрогнул.

Когда заряд опустился до трёх процентов, телефон пришлось выключить. Как бы ни хотелось оставить экран гореть ещё хотя бы несколько минут, Лив понимала, что неизвестно, сколько времени ей предстоит провести здесь, и возможность хотя бы иногда видеть родные лица была слишком дорогой, чтобы растратить её за один вечер.

Спать после этого совершенно расхотелось. Она легла, положив сумку рядом с подушкой, и какое-то время просто смотрела в темноту над собой, пока мысли ходили по кругу, цепляясь одна за другую: дети, муж, золотой свет, появившийся в ладони, слова Рейнара о переходах между мирами и о том, что подобные вещи всё-таки случаются, хотя и слишком редко, чтобы кто-то мог обещать ей быстрое возвращение. За это Лив и держалась — он не сказал, что дороги домой не существует.

Гораздо сильнее раздражало то, что сам Рейнар вспоминался ничуть не реже. Она несколько раз пыталась заставить себя думать о чём-нибудь более полезном, но чем настойчивее отгоняла его образ, тем отчётливее вспоминала золотые глаза, чёрные волосы, тёмную чешую, уходящую под расстёгнутый ворот рубашки, и тот момент в тронном зале, когда он подошёл достаточно близко, чтобы тело среагировало раньше головы. Всё это было до нелепого некстати.

Лив прекрасно знала, что физическое влечение не делает человека автоматически влюблённым, несчастным в браке или готовым разрушить всю свою жизнь ради красивого мужчины. Ей было тридцать пять, и она давно не путала желание с большой судьбой. Просто подобного желания она уже очень давно не испытывала с такой силой.

Она даже не могла вспомнить, когда именно они с мужем перестали искать возможность остаться вдвоём. Никакой большой ссоры не произошло, никто не сказал ничего страшного, после чего отношения якобы должны были разрушиться. Просто дети, работа и недосып постепенно заполнили вечера, а привычное «давай завтра» в какой-то момент стало нормой. Сначала завтра действительно наступало, потом всё чаще переносилось ещё на день, потом на неделю, а однажды Лив обнаружила, что уже даже не ждёт.

Брак от этого не стал несчастливым. Она любила мужа, любила их дом и ту жизнь, которую они вместе построили, и не собиралась придумывать красивые оправдания тому, что сегодня слишком долго смотрела на другого мужчину. Однако отрицать очевидное тоже было бессмысленно: ей не хватало секса, прикосновений, самого ощущения желания, когда мужчина смотрит на тебя не как на мать своих детей, не как на человека, который должен помнить про продукты, школу, счета и тысячу мелких домашних вещей, а просто как на женщину. И именно так, кажется, смотрел на неё Рейнар.