Обнуление | Нижнее царство

А теперь им до самого жертвоприношения оставалось лишь слушать чужие рассказы о ней и представлять, как могло бы быть, если бы всё сложилось иначе.

Ласи трясло от обиды. Она не увидит этот чудесный город. Не посмотрит на Чудовище. Не проведает тётю Нору, которая всегда писала такие тёплые и добрые письма. Не будет гулять с Таминой и Жалипом – двоюродными сестрой и братом, которые пять лет назад, будучи в гостях у них в Соркле, обещали показать ей самые красивые места столицы Джейтуна.

Нет, этому не бывать! Она вдруг резко выпрямилась.

- Мы все равно поедем в Халиту, я вам обещаю!

- Тебе же мать не разрешит.

- А что она мне сделает? Я уже год как послушница, посвятила себя богам, она не может мне что-либо запрещать. А разрешение жриц я получу от Пиры.

- Пира Норвистон?! Забудь. Пира не даст разрешения, она ваша родственница и дружит с твоей матерью. Надо у Горы просить, - размышлял Вил. - Мы с Роном всё равно должны принести ей новую песню. Я сам попрошу.

- Еще чего! – возмутилась Ласи. - Лучше я умру, чем обращусь к этой ведьме.

- Она права, Вил, - вмешался Рон. - Гора тебе, может, и не откажет, а вот за обращение к ней Лана нас со свету сживёт.

- А если у Кальты попросить разрешения?

- Ой, нет, я тебя умоляю. - решительно запротестовал Рон. - Кальта даст нам столько поручений в Халите, что на развлечения у нас вообще не останется времени. Я прошлой осенью ездил с ее разрешения в Калес и потом тащил на себе обратно к ней в монастырь груду вещей, собранных по ее поручениям с разных концов города.

- Да и черт с ними с этими разрешениями! Поедем без спросу, погуляем по городу, наедимся джейтунских блюд, посмотрим на морское Чудище, переспим с Ханной, а, если повезет, то и с Ласи - лично мне этого достаточно, - заявил Вил, хихикая через слово.

- Ко мне не лезь, ты слишком грубый. - отрезала Ханна. - И потом, я все еще обижена на тебя за эту дрянь Нессу – еще раз начнешь ей глазки строить, по роже получишь.

- А обо мне вообще оба забудьте даже думать. Если кто-то опять спьяну полезет, пощады не ждите.

- Да ладно, мы шутим, Ласи. - миролюбиво вмешался Рон. - Никто к тебе не будет приставать, успокойся. Мы ведь уже говорили об этом.

- Тогда скажи этому придурку, чтоб не шутил на такие темы. И имей ввиду, Рон, сын Леи - с огнем играешь! В следующий раз можешь хоть весь Соркл изрисовать моими портретами, прощения не добьешься.

- Ой, ой, ой, какие мы злые. Да успокойся, ты Ласи, нам одной Ханны хватит за глаза. Ты ведь не откажешь нам, милая? - Вил картинно повернулся к Ханне и тут же получил смачную затрещину.

- Оглох? Я же сказала, ко мне не подходи. Иди на старухах тренируйся, пока не научишься делать это нежно.

- Хи-хи, какая ты жестокая, Ханна. Старухи меня и вовсе засмеют.

- Тогда овец ублажай, как Зен, сын Скари. Говорят, он уже вполне неплох для утех.

- А кого я по-твоему собрался ублажать?

- Ах ты, сволочь! Сейчас как врежу, будешь знать!

- Ну прости, меня, прости.

- Я-то прощу. Тивелла не простит.

Вино и идиотские шутки Вила сделали свое, Ласи забыла о переживаниях и предалась общему веселью. Никакие неприятности с матерью, при мысли о которых еще вчера она пришла бы в ужас, сегодня не могли заставить ее тосковать и грустить даже на минуту.

Она залезла на плечи Рона и еще раз пробежалась глазами по толпе зрителей, выискивая мать и братьев. Соту мама, видимо, оставила присматривать за прислугой и Мели - самой младшей сестрой Ласи. И все же, её не оставляло в покое любопытство - почему мать пришла на праздник Иды? Она никогда не ходила на празднества и вместо себя отправляла с младшими либо Ласи, либо Соту.

Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд. В тридцати шагах стоял мужчина и жадно ее разглядывал. Ласи только недавно научилась отличать такие взгляды, в них было что-то животное и пугающее.

Мужчина был средних лет, щуплый, с длинными худыми руками и короткими ногами. Он явно был не местным, а одежда выдавала в нем джейтунца. Риванцы повсюду славились своим крепким телосложением - рослые, сильные мужчины были одним из характерных отличий Ривана от других земель. У физических слабых и внешне уродливых мужчин практически не было никаких шансов выжить в этой стране женщин и, тем более, оставить потомство. Сами риванские законы и традиции выкорчевывали таких мужчин, словно сорняков, бросая в небытие и вынуждая уехать искать счастье в других странах.

И вправду, Рону достаточно было бы одного удара, чтоб прибить этого щуплого коротышку. "Может, действительно, пожаловаться Рону?" - промелькнуло в голове у Ласи. Но она быстро вспомнила про мать и решила не искать новых неприятностей. Тем более, что за драку на празднике им попало бы не только от матери, но и от жриц.

Мужчина, между тем, не отводил с нее взгляд и даже пытался изобразить на лице некое подобие улыбки. Ласи это окончательно взбесило. Она повернулась, ища Вила, поманила его пальцем и наклонилась к самому уху, чтоб Рон не слышал.

- Вил, там какой-то джейтунийский урод пялится на меня.

- Ты хочешь, чтоб я принес тебе его печень? - Вил сразу повеселел и заулыбался.

- Да, вызови его на бой, но не здесь, а после праздника.

- Ласи, сердце мое, ты решила устроить турнир? Но я не смогу убить Рона, он мне как брат...

- Какой турнир, идиот?! Я же сказала, даже не думайте об этом. Просто проучи его, чтоб не пялился на риванок, как на своих покорных овец из Джейтуна.

- Считай, что уже проучил, сладкая. Покажи, где он.

Ласи выпрямилась и, сидя на Роне, как полководец на коне, начала руками показывать Вилу направление, не отказывая себе в удовольствии буквально испепелять джейтунийца торжествующим хищным взглядом.

Когда Вилу оставалось около десяти шагов, чтоб дойти до виновника, тот вдруг догадался о коварном плане Ласи, засуетился и внезапно исчез в толпе, проталкиваясь локтями к западной стене Собора.

Видя отступление этого труса, она разочаровано выругалась и жестами дала понять Вилу, чтоб возвращался.

Вдруг по толпе пронесся гул, а со стороны южных ворот стал отчетливо слышен бой барабанов. Ласи замешкалась. Она хотела было уже слезать с Рона, но тут же поняла, что лучшего обзора не найти на всем поле. Ханна, поняв маневр подруги, подвела к ним Вила, держа за ремень, как коня, и ловко взобралась ему на плечи. Мальчики сначала запротестовали, но пара дружеских пощечин и просьба заткнуться заставили их покориться своей нелегкой доле.

Покладистость мужчин тоже была отличительной чертой Ривана. Даже Вил, обосновавшийся здесь пару лет назад, успел перенять местные порядки настолько, что ничем от риванцев уже не отличался.

Глава 3 Праздник Иды

Наконец, ворота открылись и оттуда торжественно, под бой барабанов выехали одна за другой четыре колесницы, каждая из которых была запряжена двумя белыми дживанскими скакунами. Лошади этой породы стоили баснословных денег, в Риване на них ездила только местная аристократия и жрицы Главного храма богини Тивеллы. Говорили, что в самом Дживане – третьей стране Нижнего царства - их можно купить гораздо дешевле, но даже у Торса, нынешнего мужа Ланы и отца Мели не хватило денег, когда он отправился туда за скакуном. В итоге ему пришлось два месяца жить в лесу на пограничных землях и грабить торговцев, чтоб приобрести коня и поднести его Лане в качестве приданного.

Впрочем, Лана почти сразу же отдала скакуна своей двоюродной сестре Пире в обмен на трех рабов и целую сумку золотых джейтунских донов. Именно этот скакун был запряжен в колесницу, в которой ехали Пира с Горой. Ласи его сразу узнала, и сердце тут же защемило от девичьей обиды на мать, которая не позволила им с Сотой красоваться на коне хотя бы до окончания лета.

Впереди, с факелом в руке ехала Кальта – самая старшая из верховных жриц Храма. До нее было около пятидесяти шагов, и Ласи пришлось напрячь зрение, чтоб внимательно рассмотреть ее платье. И, нужно сказать, Ласи была не одна - на это платье сейчас уставилась едва ли не вся женская половина зрителей.

- Видишь, у нее талия снизу раздваивается! - Ханна сразу же пошла в атаку, напомнив жаркий прошлогодний спор между камышинскими девочками вокруг платья. - А эта дрянь убеждала всех, что я выдумщица, и ты, между прочим, ее поддержала.

Ласи вздохнула, все еще любуясь платьем. Ей никогда не суждено обладать таким. Ни один мужчина, устрой она даже турнир, не способен найти где-либо подобную красоту. Потому что платье - одно на весь мир. Не считая, конечно, плащ Санары - королевы Джейтуна. Но даже сами джейтунцы говорят, что он ничто по сравнению с ним.

- Да, Несса была неправа, Ханн, я уже успела присмотреться.

- Ненавижу Нессу! Эта сука вечно меня опускает перед другими девочками.

- Я бы с ней переспал, - подал снизу голос Вил

- Начни с её мамы, она завтра устраивает турнир.

- Как турнир?! Кана решила устроить турнир? - от удивления Ласи пошатнулась и чуть не рухнула вниз, но Рон вовремя придержал ее за бедра.

- Как?! Ты не знаешь про турнир Каны?! Камыши уже неделю об этом судачат.

- Какой еще турнир в ее честь? Пусть спасибо скажет, если кто-то еще согласится с ней жить. Она же старая.

- Не сильно старше твоей мамы, Ласи, - напомнил Рон.

- Не сравнивай мою маму с этой опозоренной шлюхой! За мою мать хоть сейчас половина города прибежит и выстроится у шеста. Два года назад на ее турнире дралось восемь человек и трое погибли. Даже Торс после победы еще несколько дней не мог нормально ходить. И всех моих братьев и сестер мама рожала только после турниров.

- Но не тебя, хи-хи-хи.

- Заткнись, Вил. Я зачата богами. Можете смеяться сколько угодно, но пока никто не доказал обратное.

- Крепись, Рон. - Вил смеясь повернулся к другу. - На тебе сейчас восседает настоящая богиня. Неси эту тяжелую ношу с честью и перестань, наконец, постанывать.

- Богиню я бы не выдержал. Нам всем повезло, что она всего лишь полубог.

Ласи недовольно фыркнула, но решила не отвечать на привычные колкости. Ее мать выделялась не только своей красотой. Она была единственной в стране вайпидой, дожившей до почтенного возраста. Старики рассказывали, что в прошлом было еще два похожих случая, когда боги делали выбор, а незадолго до погребения отказывались принимать жертву. И лишь Лане они позволили войти в погребальную пещеру вместе с другими, чтобы затем вернуть ее обратно людям в ладье с подарками.

По мнению Верховных жриц, боги тем самым разделили с людьми свое угощение, щедро одарив их одной из лучших дев Ривана. Это мнение, сначала робко высказанное жрицей Горой, затем поддержанное Кальтой и ставшее неоспоримым, спасло Лану от ритуального убийства прямо там же у пещеры.

Был еще один момент, смутивший жриц - Лана вошла в пещеру девственницей, а вышла женщиной. Ровно через девять месяцев после этого родилась Ласи.

- И все же, Кана – очень соблазнительная женщина, - не успокаивался Вил, - хотя рисковать жизнью на турнире из-за нее не стал бы, конечно.

- А из-за меня стал бы? - хитро прищурилась Ханна, запустив пальцы в гриву своего "коня".

- Зачем? Ты нам и так не отказываешь, хи-хи-хи...

- Скоты! - тут же обиделась Ханна. - И вот это ваша благодарность за мою доброту.

- Перестань, Ханна, ты ведь знаешь, как мы тебя любим. Расскажи лучше про турнир. Кто в нем будет участвовать?

- А я откуда знаю! Говорят, Карс будет драться, Рино вроде тож...

- Ну это совсем уже бред! - не выдержала Ласи - Карс не станет драться за эту старую каргу.

- А вот и станет!

Ласи знала Карса достаточно хорошо и никак не могла поверить, что один из лучших бойцов города согласился драться на турнире ради обладания какой-то старой потаскухой. Карс еще с юности был влюблен в Лану и трижды участвовал на ее Красных турнирах. Все три раза Ласи с Сотой болели именно за него, но их фаворит вечно проигрывал. В последний раз, в схватке с Торсом, он чуть не погиб, но, слава Тивелле, все обошлось. Их будущий отчим лишь искалечил хорошенько бедного Карса, пока тот не потерял сознание и не выбыл из борьбы.

Карс на турнире Каны... Интересно, что скажет Сота, сшившая в свое время для их любимца кожаные ножны к кинжалу. А что скажет мама?! О, боги...

Пока Ласи переваривала новость о Карсе, колесницы выехали на площадь и под восторженные крики зрителей обошли по периметру арену, в центре которой была установлена священная Чаша.

Вокруг Чаши, лицом к зрителям, встали вайпиды - восемнадцать девушек и семь юношей. На самом деле, в этом году планировалось больше сотни жертвоприношений, но в первый день праздника вознесутся именно эти двадцать пять – так решили Верховные Жрицы.

В конце каждого ежегодного Праздника Иды жрицы в столичном Соборе составляли список лучших ид – послушников со всех монастырей Ривана. Попасть в этот список было очень сложно - туда отбирали только самых статных, красивых и старательных. За нарушение правил монастыря и любое непослушание можно было навсегда попрощаться с шансами вознестись в Верхнее царство в числе лучших. А девушки, помимо прочего, должны были быть еще и девственницами.

- Вы только посмотрите на этого Карта! - Рон возмущенно указал в сторону Чаши. - Стоит с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что возносился к богам.

- А что ты хотел? Он - вайпида, не чета таким, как ты. - хмыкнула Ханна.

- Что?! Да я этого абиланского выскочку на прошлую Иду целых два дня таскал за ухо и заставлял отмывать сортир - за себя и за всех, на кого он донес монахиням.

- Поосторожней, Рон, он теперь почти бог, а через пару дней, после вознесения, обязательно накажет тебя за такую дерзость. - вмешалась Ласи.

- А мне плевать. Я тоже вознесусь на следующую Иду и тогда посмотрим, кто кого накажет.

- Не загадывай. Сова с каждым годом кричит раньше предыдущего. Еще неизвестно, кого Тивелла примет, а кого нет. Я второй день хожу сама не своя от волнения.

Священная Сова жила в подвале Собора, куда могли входить только верховные жрицы. Они спускались туда раз в год, в последний день праздника, приносили дары и пели гимны. В это время Кальта читала молитвы, пока ее не прерывал крик священной Совы.

Сразу после этого Кальта, вместе с другими шестью верховными жрицами, торжественно считала, сколько молитв успела произнести - это и означало окончательное количество жертвоприношений на следующий Праздник Иды.

- А тебе-то чего переживать, Ласи? Тебя уж точно занесут в список, если уже не сделали.

- Ой, не знаю, ребят. Даже мама не до конца уверена, что меня занесут. Она тоже очень переживает.

- Главное, чтоб эту дрянь Нессу не занесли. - прошипела Ханна. - Я не переживу этого.

- Меньше надо было с мужиками шляться, сейчас стояла бы за себя переживала, а не за Нессу. - оборвала ее Ласи.

Ханне не оставалось ничего, кроме как промолчать. Простые иды попадали в обычный список - либо по выбору жриц, либо по жребию. Они были предназначены для служения богам в Верхнем Царстве. Только иды, внесенные в список лучших, могли рассчитывать на то, что сами станут богами. Пройдет всего сорок дней и жрицы объявят решение Тивеллы.

Сорок дней...

Ласи машинально сжала колени на плечах Рона и тут же ослабила их, почувствовав, как он пошатнулся. Всего сорок — а потом её судьба будет решена.

Риванцы с почтением относились к избранным жертвам, а вайпид и вовсе боготворили. Их матери почитались до конца жизни, а отцам полагалось уважительное обращение «сол» и золотое кольцо на медальоне – мечту всех риванских мужчин.

Именно поэтому жители Лысой горы третий день важно расхаживали по Сорклу, подобно напыщенным индюкам. Уже несколько лет подряд жрицы и сама Тивелла будто специально выделяли эту деревню, раз за разом забирая из нее в Верхнее царство большое количество девушек и юношей.

- Вчера лысогорские обнаглели до такой степени, что впятером, то ли вшестером забрели в Камыши и пытались ухаживать даже за замужними женщинами, - вспомнила Ласи, наблюдая как вайпиды закрутились в танце, приветствуя жриц.

- Они что, совсем уже с ума сошли? Их убили?

- Нет. Торс, Лок и еще двое наших оттащили их к реке и хотели там утопить, но туда быстро прибежали мать с Тишей и другими женщинами.

- И?

- Что и? Набросились, наорали на мужей, а лысогорцы не растерялись и сразу улетучились, не мешкая. Видимо, до них, наконец, дошло, куда они сунулись.

- Да они вообще сумасшедшие. В Камыши только самоубийца может сунуться. – подал голос Рон.

- Я знаю одного кретина, который однажды туда сунулся и даже остался жив. – Вил прищурился и захихикал.

- Ну ты и сравнил, Вил, я был маленький тогда, а эти полезли ко взрослым, совсем чокнутые.

- Ну, чокнутые, не чокнутые, но Тише один из них красивый браслет подарил, она потом маме тайком от Лока показывала.

- Пффф... браслетом Тишу не получишь, - фыркнул Рон.

- Поцелуй он, по крайней мере, получил...

- И люлей от Лока тоже.

- Точно, а-ха-ха, в нагрузку к поцелую.

Семь Верховных Жриц страны медленно поднялись по ступеням к арене.

Кальта подошла к Чаше и опустила в нее факел. Яркое пламя Священного огня из храма озарило всю площадь и она сразу же взорвалась многотысячным криком: "Ти ве ла! Ти ве ла!".

Соркл славил богиню Тивеллу, покровительницу Ривана, и просил у нее благословения.

Вайпиды взялись за руки и начался знаменитый танец Жизни.

Избранные танцевали как боги. Они и были богами, если учесть, что до вознесения им оставалось всего два дня - сразу после сегодняшних торжеств их поместят в ладьи и на телегах отвезут к Элулаю.

Зрители ликовали. Даже всегда несерьёзный Вил завороженно смотрел на происходящее, пытаясь приподняться на цыпочки и при этом не уронить Ханну.

"Наступит день, и я тоже станцую свой танец Жизни", - думала Ласи, восхищенно вглядываясь в танцоров и пытаясь запомнить каждое их движение.

Если исключить нервозность последних недель и появившуюся откуда-то неуверенность, всю свою жизнь она ни минуты не сомневалась, что Тивелла изберет ее в числе других. Сколько Ласи себя помнила, она всегда была уверена, что рано или поздно станет вайпидой, как ее мама.

Мама... Ласи вновь попыталась найти в толпе мать и братьев, но тщетно. В направлении южных ворот стояло слишком много людей, да и свет факелов, во множестве установленных через каждые несколько шагов, уже был не таким ярким.

Вайпиды закончили свой танец и расступились перед Кальтой. Зрители замерли, наступила мертвая тишина. Казалось, вокруг арены нет ни единой души, можно было услышать даже журчание воды в городском канале.

В это время к остальным шести жрицам подошла группа людей, среди которых Ласи узнала свою мать, а также Тишу и еще с десяток женщин. Это была городская знать - женщины из Великих и Старших домов Соркла.

Толпа умолкла. Это было нечто совершенно новое и все ждали, что же произойдет дальше.

Вскоре от Собора к арене направилась процессия из ид. Они несли на руках подносы. Ласи наконец догадалась, что происходит.

- Они несут угощения для раздачи. Мама будет раздавать их зрителям.

- Знаешь, Ласи, я бы сейчас и сам не отказался, если б твоя мама угостила меня куском баранины.

- А ты сходи подойди к ней, мы тебя подождем здесь, Рон.

- Я бы и вправду сходил, но боюсь, единственное, чем она меня угостит - это хорошей оплеухой.

- Вот и я о том же. Скажи спасибо, что она тебя здесь не прикончила.

- А зачем ты ей вообще рассказала, Ласи?

- Ну а что по-твоему мне надо было ей сказать, когда явилась домой в полночь, вся в слезах, ссадинах и в разорванном платье? Она сама все поняла.

Началась раздача жертвенного мяса. Люди из задних рядов стали продвигаться ближе к арене, чтоб получить свой кусок варенной баранины. Лана стояла рядом с Тишей и обслуживала очередь - она выстроилась к ней сразу же и была длиннее даже "жреческих" раза в два. Люди старались попасть к Лане и принять угощение Тивеллы именно из ее рук.

"Наверное, тётя Пира уговорила", - думала Ласи, глядя на мать. Ей было немного обидно, что мама ни словом не обмолвилась с ней о том, что придет на церемонию. Впрочем, в последнее время между ними скопилось столько недопонимания и ссор, что подобное поведение матери нисколько не удивляло Ласи.

Первый день праздника заканчивался, народ вокруг собирался в кучки и обсуждал как церемонию, так и насущные проблемы, слухи, сплетни - все как обычно.

- Все, ребят, я пошла, - засобиралась Ласи, соскакивая с Рона.

Она на всякий случай оглядела редеющую толпу, но джейтунца нигде не было видно. Наверное, одного вида приближающегося Вила хватило, чтобы тот убрался с праздника.

Мальчики предложили проводить сначала ее, потом Ханну, но она отказалась от сопровождения. День выдался богатым на новости и впечатления, ей хотелось немного побыть одной и поразмышлять, тем более, что до дома идти было не так уж долго. Да и пересекаться еще раз с мамой Ласи не хотела - чего доброго еще заставит с этими двумя оболтусами, младшими братьями, нянчиться.

Глава 4 Нижние сады

Попрощавшись с друзьями, Ласи направилась к дому через Нижние сады - так было короче всего до Камышей – ее родного квартала.

Она сделала всего несколько шагов по пыльной тропинке, как почувствовала какую-то непонятную тревогу.

Ласи оглянулась.

Тишина...

Сады лежали в лунном свете, тихие, привычные, пустые... но что-то было не так. Чужое присутствие не отпускало.

Чтобы отвлечься, Ласи ускорила шаг и стала думать о Карсе, о его решении участвовать в турнире Каны. Зачем он туда полез? Что нашёл в этой опозоренной старухе? И что скажет мама, когда узнает?

Впрочем, Ласи знала, что она скажет и даже с какой интонацией: «Я прощаю. Тивелла не простит».

Мысль о матери ненадолго успокоила. Лана прошла бы через эти сады одна и ни разу не оглянулась.

Шорох.

Ласи резко обернулась — но увидела лишь яблоню, раскачанную ветром.

И всё-таки сердце сжалось — там кто-то есть.

Она пошла дальше, пытаясь дышать ровнее. Ноги сами вели знакомой дорогой…

Ещё будучи маленькой девочкой, Ласи обожала играть в Нижних садах. Она пропадала здесь с утра до вечера, пока покойная няня Истора не приходила за ней, чуть ли не за шкирку утаскивая домой. Она знала эти места, как свои пять пальцев: каждый поворот, каждый пригорок, каждый мостик через канал, служивший границей между “владениями” камышинской и красногорской детворы. Здесь они с Ханной впервые выиграли в баташку, здесь же она четыре года назад познакомилась с Роном.

Рон… Им было по тринадцать лет. Камышинские, как всегда, играли на “своей” земле в пакосу - турнир на поцелуй. Мальчишки бились за девочек, не гнушаясь тянуть друг друга за волосы и толкаться, а девочки соревновались, у кого больше ухажёров. Больше всего мальчиков выставлялось за Ханну - красивую, улыбчивую девочку с кудряшками и огромными глазами. Турниры в её честь неизменно заканчивались шумным мордобоем, что порождало жгучую зависть у остальных девочек. Ласи не была исключением. В те годы она была настоящим гадким утенком - напоминала скорее мальчика, чем девочку, и знала, что в сравнении с Ханной у неё нет шансов.

В тот день, как всегда, выигрывал Берт - крепкий, свирепый мальчишка, сын Тиши, маминой соседки и подруги. Ханна уже готовилась объявить его победителем и, как полагалось, наградить поцелуем в щёку, когда со стороны Яблоневого моста донёсся шум. Все разом обернулись.

Из-за поворота лениво шагал мальчишка. Он что-то кричал, но его слова тонули в общем гомоне. Ласи невольно сжала губы. Красногорских здесь не жаловали. Камышинские мальчишки ловили их при любом удобном случае, гоняли, а если удавалось, и нещадно били. Бывало, конечно, что драка заканчивалась в пользу Красной горки, но тогда уже камышинские девочки насмехались над своими мальчишками, а красногорские держались так, будто стали королевами Соркла.