Инструктор по соблазну

Ольга Дашкова

Инструктор по соблазну

Глава 1 Инга

Ненавижу самолеты. И людей. И особенно людей в самолетах.

Пока «Боинг» заходил на посадку в Пхукете, я сидела в наушниках и слушала уже третью лекцию подряд. Приятный женский голос с легким американским акцентом вещал: «...высвобождаем пространство для новой энергии. Развод – это не конец, это перерождение...»

Фыркнула так громко, что пассажирка рядом испуганно на меня покосилась.

«Перерождение». Звучит красиво. Особенно когда твой муж после трех лет брака уходит к двадцатисемилетней помощнице по имени Кристина, оставляя тебе ипотеку, кредит на машину и ощущение выжатого лимона.

Подруга Маргоша купила мне этот тур и торжественно объявила: «Десять дней. Только ты. Солнце, море, коктейли и молодые горячие аниматоры». Я тогда согласилась на все, кроме молодых аниматоров. А сейчас, стоя в очереди на паспортный контроль, чувствовала одно – усталость. Глубокую, до костей.

Тридцать шесть лет. Экономист с десятилетним стажем. Мать почти взрослого сына. И вот я здесь, в шортах, майке и с лицом человека, готового убить за нормальный кофе.

В наушниках продолжали заливать про чакры и внутреннее богатство и перерождение. Но мой внутренний мир тихо кипел от злости на бывшего. Никакого перерождения не намечалось.

Трансфер прошел как в тумане. Я смотрела в окно на пальмы, загорелых тайцев, полуголых девиц. Все вокруг кричало: «Расслабляйся! Будь счастливой!» Я хотела только лечь и чтобы меня не трогали ближайшие десять дней.

Резорт оказался именно таким, как на фотографиях, а точнее, роскошным до тошноты. Белые здания, бесконечные бассейны, цветы везде. Пахло морем, кокосом и чужим счастьем.

– Welcome, madam! – расцвел улыбкой портье. – First time in Phuket?

– Да, – буркнула я.

Он что-то говорил про welcome-drink и спа, но я уже отключилась. Получила ключ, нашла номер на третьем этаже с видом на море, закрыла за собой дверь.

Тишина. Боже, как я по ней соскучилась.

Сбросила кроссовки и плюхнулась на огромную кровать. Несколько минут просто лежала, глядя в потолок.

– Ну что, Никитина, – сказала я себе вслух, – поздравляю. Ты официально разведенная тетка на тропическом курорте. Для классики жанра осталось закрутить роман, но это я пас.

Самоирония – мое единственное оружие последние месяцы. Без нее я бы давно разрыдалась в подушку.

Через полчаса я заставила себя переодеться. Надела закрытый черный купальник – никаких бикини, я не в цирке– и легкое парео. Взяла книгу, очки, телефон и пошла к бассейну. Главному, тому, что с видом на море и бесконечным краем.

Шезлонги были почти все заняты. Я нашла место в тени, заказала безалкогольный мохито, решила начать новую жизнь без алкоголя, хотя бы первые два дня, потом посмотрим, и легла.

В наушниках играло что-то медитативное: «...отпускаем обиды... прощаем себя и других...»Прощаем? Я бы этому человеку даже пробку от шампанского не простила.

Мысли текли сами собой. Вот уже месяц, как я официально свободна. Влад у моих родителей, потому что я не могла смотреть ему в глаза без чувства вины. Шестнадцать лет ребенку, а мать у него – «брошенка». Красиво, да?

Открыла глаза и сделала большой глоток мохито.

Вокруг кипела жизнь. Слева молодая пара самозабвенно целовалась. Справа – компания девчонок лет двадцати пяти громко хохотала. Все были такие... легкие. А я чувствовала себя тяжелой, как мокрый мешок с песком.

«Ты здесь не для того, чтобы сравнивать себя с двадцатилетними, – напомнила я себе. – Ты здесь, чтобы восстановиться, отдохнуть, расслабиться».

И в этот момент у края бассейна появился парень.

Высокий, загорелый до невозможности, с идеальным прессом и той самой уверенной улыбкой, от которой, наверное, падают все туристки от восемнадцати до сорока. Что-то весело говорил двум девушкам в бикини, которые хихикали как заведенные и строили глазки.

Местный красавчик. Инструктор или аниматор – неважно. Профессиональный производитель хорошего настроения за деньги. Господи, дай мне сил!

Закатила глаза и отвернулась. Мне такие никогда не нравились. Даже в лучшие времена моей молодости.Закрыла глаза и попыталась вернуться к медитации.

«Я – океан спокойствия. Я – ...»

– Эй, осторожно!

Громкий всплеск, что-то огромное и мягкое обрушилось прямо на меня. Я слетела с шезлонга и ушла в воду вместе с этим чертовым фламинго.

Вода оказалась неожиданно холодной. Вынырнула мокрая, с волосами на лице и уставилась вверх. Надо мной стоял тот самый красавчик, улыбка медленно сползала с его лица.

– Ох... – начал он.

– Ты вообще смотришь, куда кидаешь эту штуку? – перебила, отводя волосы с лица. – Или это новый вид приветствия?

– Слушай, это случайно вышло, я…

– Случайно! – я обвела взглядом бассейн, потом снова посмотрела на него. – Там метров пять свободного пространства, и ты умудрился попасть точно в человека. Это, знаешь, почти талант.

Он моргнул. Явно ожидал чего угодно, только не этого. А чего он ожидал? Что я буду смущенно хлопать мокрыми ресницами?

Вокруг нас начали собираться любопытные. Кто-то хихикал, кто-то снимал на телефон. Прекрасно. Стать мемом в первые же сутки отпуска – это я умею.

Парень опустился на корточки у края бассейна, протянул мне руку и сказал уже без улыбки:

– Вставай. Я правда не хотел.

Голос спокойный, серьезный. Не оправдывается, а просто говорит.

Я секунду смотрела на протянутую руку, потом взялась за нее и выбралась из бассейна. Встала рядом с ним, стекая водой на горячую плитку.

– Как ты? – спросил он.

– Мокро, – ответила. – Но живая. И на «ты» мы не переходили.

Быть сукой и грымзой надо уже до конца.

Красавчик кивнул, потом посмотрел на фламинго, который флегматично качался на воде, и почти незаметно дернул уголком рта.

– Он, кстати, тоже жив.

Это было смешно. Я не хотела смеяться, но – смешно.

Я не засмеялась, но что-то внутри слегка сдвинулось.

– Инструктор? – спросила я, кивнув на его бейдж, который был приклеен на купальные шорты.

– Свят, – ответил он, улыбнувшись. – Старший инструктор по виндсерфингу. А ты? Ой, сорри, вы?

– Мокрая, – сказала я и пошла за полотенцем.

Впервые за последний месяц я была полностью в настоящем моменте. Никаких чакр. Никакого перерождения. Просто холодная вода, горячая плитка и ощущение, что жизнь все-таки продолжается.

Хотя начало, честно говоря, оставляло желать лучшего.

Глава 2 Свят

Утро на Пхукете пахнет морем, соляркой от лодок и чужими мечтами об отпуске.

Я люблю это время часов до десяти, пока туристы досыпают свое законное, пляж принадлежит мне. Ветер, вода, доска. Никаких вопросов в духе «а это опасно?» и «а можно я просто постою и посмотрю?».

Просто я и Андаманское море, которое сегодня было в хорошем настроении, волна чистая, ветер с норд-веста, стабильный.

Я вышел из воды в начале одиннадцатого, поставил доску, стянул перчатки и окинул взглядом пляж. Группа на сегодня записана из семи человек, смешанный уровень. Начнем в четыре, после жары. До этого – мое время.

Хорошо быть собой.

Это не высокомерие, точнее, не только оно. Просто два года в Таиланде научили меня одному: жизнь устроена значительно лучше, когда перестаешь делать то, чего от тебя ждут другие.

Отец ждал, что я вернусь. Университет ждал защиты. Москва ждала, что я надену костюм и займу место в семейном бизнесе, как положено сыну Лебедева-старшего. Я вместо этого сел в самолет, прилетел сюда с одним рюкзаком и фамилией, придуманной в зале ожидания Шереметьево.

Лебедев остался в Москве. Здесь я просто Свят. Инструктор. Загорелый, с хорошей улыбкой и полным отсутствием обязательств. Жить так оказалось неожиданно легко.

Ополоснулся под душем у пляжного бара, накинул футболку и сел за стойку. Бармен Нонг, маленький, круглый, вечно довольный жизнью таец, поставил передо мной кофе и сообщил без предисловий:

– Сегодня много красивых женщин.

– Нонг, у тебя каждый день «много красивых женщин».

– Потому что каждый день так и есть, – он пожал плечами с философским спокойствием человека, который давно перестал делить жизнь на хорошие и плохие дни.

Я усмехнулся, сделал глоток и посмотрел в сторону бассейна. Нонг, как всегда, не соврал.

У воды расположилась компания: четыре девушки лет двадцати пяти, все примерно одинаково загорелые, в ярких купальниках, с теми характерными московскими лицами, на которых написано: «мы знаем, что мы красивые, и ждем, когда это оценят».

Одна уже смотрела в мою сторону. Поймала взгляд и тут же сделала вид, что смотрела мимо. Классика.Я допил кофе, снял футболку, надо продемонстрировать красавицам, кто здесь самый опытный инструктор, и пошел к бассейну. Не спеша, торопиться было некуда.

Девушки заметили меня метров за двадцать. Я это всегда чувствую, в это время что-то в воздухе меняется, как давление перед грозой. Кто-то начинает чуть прямее держать спину. Кто-то поправляет лямку купальника. Маленькие, незаметные движения, которые я давно научился читать.

– О, инструктор! – окликнула та, что смотрела первой. Темноволосая, с длинными ногами и полной уверенностью, что это работает. – Вы нас сегодня учить будете?

– А я думал, такие девушки уже все умеют, их учить ничему не надо, – шутка была пошлая, но девушки оценили и засмеялись.

Ха-ха-ха, это всегда работает. Такие глупышки-милашки.

– Это зависит от того, на что вы записались.

– А если мы хотим виндсерфинг?

– Тогда в четыре на пляже, – улыбнулся ровно настолько, насколько нужно. – Только предупреждаю: первые двадцать раз все падают.

– Все? – она наклонила голову чуть набок.

– Все. Но падать тоже можно красиво.

Девушки снова засмеялись. Я кивнул и пошел дальше, не оборачиваясь. Запишутся. Все четверо.Не самонадеянность. Статистика.

Остановился у дальнего края, достал телефон, чтобы проверить расписание на вечер. Группа по кайт-серфингу, потом частный урок для норвежца, который занимался уже третью неделю и наконец начинал что-то соображать.

Краем зрения я заметил женщину.

Она лежала на шезлонге с книгой, которую явно не читала, смотрела в одну точку где-то над страницей. В наушниках, в закрытом черном купальнике, который на фоне всего остального вокруг выглядел почти как заявление.

Не смотрите на меня. Я здесь, но меня нет.

Я убрал телефон.

Что она красивая, отметил сразу и без лишних эмоций, как опытный человек отмечает хорошую волну: есть, интересно. Темные волосы убраны небрежно. Правильные черты, которые не нуждаются ни в чем дополнительном. Фигура, та, которую называют «настоящей», без скидок и оговорок.

И при этом – полная стена. Не кокетливая, которую ставят, чтобы сносили. Настоящая, капитальная, с арматурой внутри.

Интересно. Очень интересно.

Посмотрел на воду, потом снова на нее. Она не смотрела в мою сторону. Вообще. Ни разу. Это само по себе было странно, и не потому что я считаю себя центром вселенной, а потому что люди у бассейна всегда смотрят друг на друга. Здесь все немного на сцене и немного в зале одновременно.

Она была только в зале и с закрытыми глазами. Либо очень устала. Либо очень хочет, чтобы ее оставили в покое. Либо и то и другое сразу.

Я уже собирался уйти, когда все и произошло. Надувной фламинго, которого таскала компания девчонок, вырвался из рук и полетел именно туда, куда не надо. Я крикнул «осторожно», но было поздно.

Женщина слетела с шезлонга и ушла в воду с таким достоинством, с каким только и можно нырнуть в бассейн против своей воли. Я подошел к краю.

Она вынырнула вся мокрая, с волосами на лице и посмотрела на меня снизу вверх. В глазах было что-то такое, что я мысленно приготовился к буре. Видел разные реакции: слезы, хохот, показную беспечность. Умею со всем этим работать.

Но она не заплакала и не засмеялась.

– Ты вообще смотришь, куда кидаешь эту штуку? – спросила ровно. – Или это новый вид приветствия?

Русская. И не растерялась ни на секунду.

– Слушай, это случайно вышло, я…

– Случайно! – убрала волосы с лица и окинула взглядом пространство вокруг с видом человека, который привык считать в уме быстро. – Там метров пять свободного пространства, и ты умудрился попасть точно в человека. Это, знаешь, почти талант.

Я моргнул. Это было что-то новенькое. Так со мной давно не разговаривали.

Не кричала. Не кокетничала. Просто констатировала факт, чуть насмешливо, чуть устало,и смотрела на меня, как смотрят на мелкую неловкость, которую надо решить и забыть.

Я опустился на корточки и протянул руку.

– Вставай. Я правда не хотел.

Она секунду смотрела на мою руку. Потом взялась и выбралась без суеты, без лишних движений. Встала рядом, стекая водой на горячую плитку.

– Как ты? – спросил я.

– Мокро. Но живая. И на «ты» мы не переходили.

Я посмотрел на фламинго, который флегматично покачивался на воде.

– Он тоже жив, если что.

Она не засмеялась. Но что-то в ее лице на долю секунды изменилось, совсем чуть-чуть.

– Инструктор? – спросила она, кивнув на наклейку на шортах.

– Свят. Старший инструктор по виндсерфингу. А ты? Ой, сорри, вы?

– Мокрая, – сказала она. И пошла за полотенцем.

Я смотрел ей вслед.

Даже имя не назвала.

Потом я еще поговорил с теми четырьмя девушками, они записались, разумеется, уладил какой-то вопрос с пляжным менеджером, выпил еще кофе. Делал все это как обычно, без усилий, на автопилоте.

Но туристка в закрытом черном купальнике все равно осталась где-то на краю сознания, как заноза, которая не болит, но и не забывается.

«Крепкий орешек», – подумал я уже у выхода с территории.

И поймал себя на том, что думаю об этом с настоящим любопытством. Не профессиональным. Просто с любопытством.

Разница была. Небольшая. Но была.

Глава 3 Инга

В номер вернулась с достоинством.

То есть я очень старалась, чтобы все выглядело именно так: неторопливо, с прямой спиной, с полотенцем через плечо. Будто ничего не произошло. Будто я каждый день ныряю в бассейны пятизвездочных курортов в компании надувных фламинго, и меня это совершенно не расстраивает.

Закрыла дверь номера, прислонилась к ней спиной и выдохнула.

Никитина, ты просто упала в бассейн. Это не конец света. И даже не конец отпуска. Просто ты промокла.

Мокрое парео хлюпнуло, когда я направилась в ванную.

В душе я честно пыталась думать о хорошем. О море, о том, что завтра закажу нормальный завтрак с манго и кофе. О Владе, которому вчера вечером написала: «Долетела нормально, все хорошо», а он ответил: «Ок, мам» – и прикрепил какой-то безумный стикер. Видимо, это высшая форма сыновней заботы в шестнадцать лет.

Окей, мам. Лаконично. В папу пошел.

Мысль про «в папу» я тут же поймала и отбросила. Не сегодня. Вместо этого я подумала про инструктора.

Точнее, злилась на себя за то, что думаю об инструкторе. Это был замкнутый круг, который длился минут десять, пока я мыла голову. Потому что злиться надо было на него, это точно он уронил в меня фламинго, это объективный факт, но злость почему-то была направлена на меня саму.

Зачем ты вообще ответила? Сказала бы «ничего страшного», улыбнулась и ушла. Нет, надо было умничать про пять метров свободного пространства.

С другой стороны, а что, разве нет?

Правда. Просто зачем демонстрировать незнакомому красивому и молодому парню, что ты умеешь определять расстояние на глаз? Ему это явно не нужно. Ему нужны те четыре хохотушки, которые смотрели на него как на восьмое чудо света.

И пусть смотрят. Мне все равно.

Вышла из душа, завернулась в полотенце и уставилась на свое отражение. Тридцать шесть лет, усталые глаза, мокрые волосы. Лицо человека, который последние восемь месяцев спал по пять часов и заедал стресс пряниками из офисного автомата.

Ладно, не все потеряно. Пряники я в итоге перестала есть.

Нанесла крем, расчесала волосы и твердо сказала своему отражению:

– Значит так, Никитина. Ты приехала сюда восстанавливаться. Никаких мужчин, никаких драм, никакого увлечения чужой харизмой. Тебе тридцать шесть, у тебя сын, ипотека и напрочь отбитый вкус на смазливых самоуверенных парней. Ты поняла?

Отражение смотрело без особого энтузиазма, но возражать не стало.

Договорились.

Остаток дня я провела с книгой на балконе, а это значит – подальше от бассейна, фламинго и всего, что могло двигаться и иметь мнение о своей внешности. Я читала о финансовых рынках Юго-Восточной Азии, потому что взяла с собой три детектива и одну профессиональную монографию, а детективы почему-то читать не хотелось. В них было слишком много об обмане и предательстве.

Ничего личного. Просто профессиональная деформация.

К восьми вечера живот настойчиво намекнул, что безалкогольный мохито в обед – это не еда, и надо бы спуститься в ресторан.

Ресторан при отеле был открытым, с видом на море и легким бризом, который приятно освежал после дневной жары. Я выбрала простое синее платье до колена, без излишеств, и спустилась вниз.

Столиков было много, часть уже занята, часть свободна. Я огляделась в поисках самого спокойного места. И тут же увидела его.

Инструктор сидел через три столика от входа в компании девушек, тех самых четырех хохотушек из бассейна. Все, естественно, смеялись. Он что-то рассказывал, жестикулируя, явно в своей стихии: загорелый, расслабленный, с улыбкой, которая, судя по реакции аудитории, работала безотказно.

Ну конечно. Как еще? Именно безотказно на безотказных девиц. Ха-ха-ха три раза.

Мысленно поставила галочку в графе «все понятно», развернулась в противоположную сторону. Самый дальний столик у перил, с видом на море и спиной к залу.

И-де-аль-но. Села, взяла меню, сделала вид, что меня невероятно заинтересовали тайские блюда.Том ям. Отлично. Буду думать про том ям.

Официант принял заказ, я достала телефон и написала Маргоше: «В Таиланде. Жива. В первый день упала в бассейн. Это ты виновата». Маргоша прислала в ответ пятнадцать смеющихся эмодзи и голосовое сообщение, которое я не стала слушать, поберегу нервы.

Потом написала маме: «Все хорошо, номер хороший, погода хорошая». Мама ответила мгновенно: «Влад поел, но мало. Ты не думай, мы справляемся. Купи себе что-нибудь красивое».

Мама умеет в три предложения уместить все: тревогу, стоицизм и надежду на шопинг.

Я убрала телефон. И почувствовала на себе взгляд. Не увидела, а почувствовала, женщины такое чувствуют. Между лопатками, там, где обычно чувствуешь, когда кто-то смотрит и думает, что его не видно.

Принципиально не обернулась. Никаких взглядов. Никаких улыбок. Никакого вовлечения. Я стена, монолит, гранит и камень.

Принесли острый и ароматный том ям с огромными креветками. Взяла ложку, сосредоточилась на еде. Суп был хорош. Жизнь налаживалась. Взгляд повторился.

Да ладно!

Я все-таки скосила глаза влево. Свят смотрел в мою сторону, делал это быстро, в перерывах между фразами, как будто проверял, на месте ли я. Поймал мой взгляд, и уголок его рта едва заметно приподнялся.

Я тут же вернулась к супу.

Охотник за туристками? Серьезно? Еще один экземпляр в коллекцию – «разведенная тетка в закрытом купальнике. Грымза, синий чулок, наверняка имеющая пять кошек». Наверное, такого экспоната у него еще не было.

Том ям обжег язык, я ничего не почувствовала. Все. Едим. Молчим. Смотрим на море. Инструктор с фигурой Аполлона и улыбкой Казановы существует в параллельной вселенной, которая меня не касается.

Море было темным и блестящим, с мелкой рябью от ветра. Где-то вдалеке мигал огонек какой-то лодки, очень красиво и очень далеко от Москвы. И-де-аль-но.

Доела суп, заказала чай с лемонграссом. И честно не оборачивалась до самого конца ужина.

Почти честно.

Глава 4 Свят

Девушки за столом смеялись уже минут сорок подряд.

Я смеялся вместе с ними чисто на автопилоте, в нужных местах, с нужной интонацией. Это не было грубостью или притворством. Просто за два года разговоры у ресторанного столика с туристками приобрели предсказуемую структуру, как урок виндсерфинга: сначала знакомство, потом истории про Таиланд, потом вопрос «а ты давно здесь живешь?», потом восхищение тем, что я «все бросил и уехал».

Женщины очень любят историю про «все бросил и уехал». В ней есть романтика побега, которая на курорте действует как хорошее вино.

– А ты правда никогда не хочешь вернуться? – спросила Даша – или Саша, я, честно, путался, та самая темноволосая с длинными ногами, которая первой окликнула меня у бассейна.

– Иногда хочу, – ответил. – Особенно зимой, когда скучаю по снегу.

– И что тебя останавливает?

– Отсутствие снега, – улыбнулся.

Все засмеялись, я тоже, и в этот момент краем зрения поймал движение у дальних столиков. Женщина сидела спиной к залу, у перил, с видом на море. Синее платье, волосы убраны, осанка человека, который принципиально не оборачивается. Перед ней стояла тарелка с чем-то дымящимся.

Значит, все-таки вышла. Не заказала в номер и не легла спать в обиде.

Я отметил это как нейтральный факт и вернулся к разговору. Даша – или Саша – что-то спрашивала про обучение, про волны, про то, страшно ли было в первый раз. Я отвечал. Правильно, интересно, с паузами в нужных местах.

И снова посмотрел на дальний столик.

Так. Стоп.

Я, Святослав – пусть и без фамилии Лебедев, но все же человек с определенными стандартами собственного поведения, – сидел за столом с четырьмя симпатичными девушками, которые явно были настроены провести вечер весело. А думал про ту, которая сегодня утром почти уничтожила меня взглядом.

Это диагноз или просто пятница?

Пятница, кстати, и была. Ужин закончился естественным образом, девушки потянулись к бару, позвали меня. Я сослался на ранний подъем, что было чистой правдой, попрощался, оставил хорошие чаевые и встал.

Можно было уйти в номер, но пошел в сторону дальних столиков.

«Это просто вежливость, – сказал я себе. – Она упала в бассейн из-за людей, которые были рядом со мной. Профессиональная ответственность. Клиентский сервис. Бла-бла-бла».

«Клиентский сервис» в синем платье смотрел в море и не оборачивался. Я подошел, остановился чуть сбоку, чтобы не нависать, и сказал:

– Добрый вечер.

Она повернула голову, посмотрела на меня с таким выражением, будто я был пунктом в длинном списке дел, который она очень надеялась не выполнять.

– Добрый.

– Можно?

– Можно что?

Сел напротив, не уточняя, что можно, и не спрашивая, потому что, если спрашивать, она скажет «нет», это было очевидно.

– Хотел извиниться еще раз. Нормально, без фламинго поблизости.

Она посмотрела на меня, потом на стул, который я занял, потом снова на меня.

– Вы уже извинились.

– Тогда у меня было мало времени. Вы уходили.

– Я и сейчас ухожу и вас не приглашала в компанию.

Она говорит «вы». Ровно, без агрессии, как ставят дорожный знак: проезд запрещен.

– Меня зовут Свят, – сказал я. – Мы уже выяснили, что я инструктор и что фламинго живой. Осталось познакомиться нормально.

– Инга, – сказала она после паузы. Такой паузы, будто взвешивала, стоит ли имя того, чтобы его тратить на этот разговор.

– Инга, – попробовал на слух. – Давно в Таиланде?

– Первый день.

– И как впечатления?

Она посмотрела на меня абсолютно серьезно.

– Упала в бассейн.

Да, заслужил.

– Это нетипично для первого дня, – сказал. – Обычно в бассейн падают на третий, после экскурсии с дегустацией.

Что-то в ее лице дрогнуло, ровно на ту долю секунды, которую я уже научился ловить сегодня.

– Вы здесь давно работаете? – спросила таким тоном, каким спрашивают из приличия, а не из интереса.

– Два года.

– И как?

– Тепло, – ответил. – Море рядом. Работа нравится.

– Вижу, что нравится, – сказала и чуть качнула головой в сторону столика, где сидели мои недавние собеседницы. Те уже перебрались к бару и смеялись там с удвоенной энергией.