Первое чувство. Влюбленность

— Зато теперь вы знаете меня, а это уже половина успеха, — радостно заключила Елена, чуть тронув ее за предплечье. — Вы очень быстро всех запомните. Я, конечно же, помогу вам в этом. Все просто: мои братья — Василий и Владимир — всегда создают мне проблемы, постоянно исчезают из моего поля зрения. Моя миссия — следить за братьями, потому что родители уехали в столицу и не смогли присутствовать. Но сегодня мой старший брат ваш кавалер — надеюсь, вы его увлечете настолько, что я наконец займусь танцами, а не их спасением! Это редкая возможность немного расслабиться.

Она рассмеялась негромко, и этим смехом будто сняла часть напряжения с Анны.

— Надеюсь, я оправдаю ваши ожидания, мисс Воронова.

— Не сомневаюсь. Уже в следующем году моим братьям придется нелегко: настанет моя очередь искать достойного жениха. Я уже обошла все залы и могу с уверенностью сказать: хорошо, что в этом году не моя очередь искать себе мужа. Может быть, на балах в столице выбор будет куда интереснее? Ведь именно туда мы отправимся в следующем году.

— Возможно, — тихо ответила Анна.

Она считала, что краткость и умение слушать делают ее более приятной собеседницей. Встреча с сестрой Василия оказалась ей кстати, поскольку Елена Федоровна очень любила говорить и могла поделиться чем-то интересным касательно Василия.

Вскоре Елена, взяв руку своей новой знакомой, повела Анну через зал, объясняя, кто есть кто.

— Так, на чем я остановилась? Ах да. В правом углу зала, вон там, у колонны, стоят Григорий с сестрой Анастасией и их отец, лорд Георгий Разумовский.

Григорий был одет в строгий костюм темно-синего цвета и белоснежную рубашку. Его уверенный взгляд словно отражал внутренний стержень. Анастасия, в воздушном бирюзовом платье, что-то негромко говорила отцу; тот слушал ее с величественным спокойствием.

— Чуть дальше от них Борис и Станислав Зотовы, — продолжала Елена с милой улыбкой.

Братья выделялись среди окружения своей статностью. Борис был одет в костюм шоколадного оттенка, бежевую жилетку и белую рубашку. В его облике сочетались деловитость и безупречное воспитание. Станислав был в темно-коричневом костюме, его лицо выражало хладнокровие и рассудительность, будто он всегда взвешенно подходил к каждому делу.

— А рядом с ними стоит их отец — барон Петр Зотов, — продолжила мисс Воронова, — а также сестра Ольга.

Ольга была одета в платье насыщенного янтарного цвета — теплого, богатого оттенка. Она казалась мягкой и спокойной, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь листву.

— Пойдемте же, — произнесла Елена, — я желаю познакомить вас с ними. Анастасия Георгиевна и Ольга Петровна — мои добрые подруги, и я твердо уверена, что вам они придутся по душе.

В ее взгляде таилась доброта и неподдельная искренность.

— Их присутствие обещает сделать наш вечер еще более приятным и запоминающимся. Как только начнутся танцы, я провожу вас обратно к графине, а сама отправлюсь к Владимиру, — сказала Елена с убежденностью.

Анна чуть оживилась:

— Замечательная идея!

Елена повела Анну к своим подругам. В этот момент сквозь общий шум пробился новый голос — сухой, с легкими нотками сарказма:

— А вот и наше пополнение, — вмешалась Анастасия Разумовская.

В ее голосе звучала сдержанная учтивость, а во взгляде — живая, почти озорная внимательность.

Ольга Зотова стояла чуть в стороне; на ее губах мелькнула почти незаметная улыбка, в которой было больше сдержанности, чем расположения.

Елена, не теряя темпа, тут же представила подруг:

— Анна, позвольте представить: Анастасия Георгиевна, моя подруга, и мисс Зотова, чей строгий взгляд заставляет моего брата Василия держать себя в руках.

— Могу лишь пожелать удачи на этом поприще, — сухо заметила Ольга, почти не изменяя выражения лица.

— Ольга... — начала было Анастасия, но перехватила взгляд Елены и решила не продолжать.

Несколько минут разговора прошли легче, чем Анна ожидала: девушки обменялись улыбками, и напряжение постепенно отступило.

— Мне очень приятно с вами познакомиться, — сказала Анна с искренней теплотой. — Благодаря вам я почувствовала себя здесь чуть увереннее.

— Мы всегда рады новым знакомым и будем счастливы продолжать наше общение, не так ли, Ольга? — с ласковой улыбкой произнесла мисс Разумовская.

— Полагаю, нам пора искать наших партнеров и отправляться на танец, — холодно и сдержанно заметила Ольга, взглянув на окружающих.

— Ах, мисс Зотова, — усмехнулась Анастасия, — вы все равно танцуете со своим братом, так что потеря одного танца не так уж велика.

Ольга ничего не ответила. Лишь взгляд ее стал холоднее — настолько, что Анна невольно пожалела о своем присутствии рядом. Вскоре их пригласили на танец, и Ольга с Анастасией отправились в плавный вальс, наполняя зал светом и точностью своих движений.

— Стоит ли волноваться из-за Ольги? — спросила Анна с тревогой в голосе. — Неужели я сделала что-то неправильно или сказала что-то неуместное?

— Абсолютно нет, — отмахнулась мисс Воронова. — С ней так бывает. Обычно на балах она проводит время в компании моего брата, поэтому Анастасия не удержалась от того, чтобы задеть ее. Ольга очень ревностно относится к Василию, и тот факт, что вы связаны обещанием родителей, ранит ее и выводит из равновесия, хотя она прекрасно осознавала, что рано или поздно этот момент наступит. Но не переживайте, со временем она оттает и станет более рассудительной. Вы еще убедитесь, что она способна быть куда приятнее.

— Вы меня успокоили, — с легким нервным смешком произнесла Анна, все еще испытывая смешанные чувства.

Елена бережно сопроводила мисс Львову обратно к ее матери, графине Екатерине. В это время она обратила внимание на молодого человека, который медленно пробирался сквозь толпу гостей к ним.

— О, похоже, Василий заметил ваше присутствие, — произнесла Елена. — Он идет к нам. Поверьте мне: это не из-за меня; он никогда так не спешил ко мне. Полагаю, мне пора отправиться к Владимиру и составить компанию ему, чтобы не мешать вашему знакомству. Бал вот-вот начнется, — добавила она с легкой улыбкой.

— Хорошего вечера, мисс Воронова, — сказала Анна.

— И вам тоже! Надеюсь, еще встретимся и обязательно посплетничаем в следующий раз, — с энтузиазмом добавила Елена и по пути одобрительно подмигнула Василию.

Наконец-то мисс Львова смогла спокойно рассмотреть зал. Главный зал казался бесконечным: зеркала, расположенные друг напротив друга, множили свет свечей и отражения танцующих пар. Ее взгляд привлекли многочисленные живые цветы, расставленные по всему пространству: их аромат наполнял воздух и создавал ауру сказочной красоты. Множество свечей, горевших в золотых подсвечниках, мягко освещали зал. В центре висела люстра поистине небывалых размеров, с множеством крошечных свечей, которые казались рассыпавшимися звездными искрами. Анна задавалась вопросом: как же удалось разместить столько свечей на этой величественной люстре?

Окна и стеклянные двери, ведущие прямо в сад, создавали ощущение единства с природой. Вид за ними был завораживающим: ухоженные аллеи, цветущие кустарники и мягкий свет вечерних фонарей. Мисс Львова подумала: «Вот бы сейчас прогуляться по этому саду…» — и у нее возникла мысль сбежать из этого волшебного, но шумного зала.

Анна посмотрела на руки: левая крепко сжимала веер, а правая невольно легла на тонкий атлас платья — так она спасалась от лишнего волнения. Дыхание чуть участилось, но она заставила себя улыбнуться.

Внезапно к ней приблизился мужчина, и она мгновенно оторвалась от размышлений, возвращаясь к шуму бала — и к маркизу Василию Федоровичу.

Он был высоким и статным джентльменом, чья фигура излучала благородство и внешнее обаяние. Его высокие скулы подчеркивали резкие и четкие черты лица, присущие представителю знатного рода. Глубокие зеленые глаза, похожие на темные изумруды, смотрели внимательно и спокойно. В этом внимании было что-то располагающее, почти заботливое, но вместе с тем слишком выверенное, словно Василий точно знал, какое впечатление должен произвести. Русые, чуть волнистые волосы были аккуратно уложены. Он был одет в строгий черный костюм, идеально сидящий по фигуре.

Василий Воронов был человеком сдержанным, и в каждом его движении чувствовались уверенность и чуть скрытая усталость. Его присутствие внушало уважение. Он казался воплощением достоинства и надежности.

Графиня Екатерина, заметив его приближение, улыбнулась, поприветствовала и представила дочь:

— Маркиз Василий Федорович Воронов, я очень рада видеть вас. Позвольте мне представить мою дочь, Анну Николаевну Львову, — произнесла она, мягко указав рукой на девушку.

Анна склонилась в легком реверансе. Он слегка наклонился к ней и улыбнулся так мягко, что эту улыбку легко было принять за теплоту:

— Рад видеть вас на балу, мисс Львова. Надеюсь, вечер вам нравится?

— Да, вечер удивительный, — ответила Анна, улыбаясь. — Это мое первое подобное мероприятие, и я немного растеряна, но все происходящее меня вдохновляет.

Он внимательно посмотрел на нее и сказал:

— Не стоит беспокоиться, Анна Николаевна. В любом случае я буду рядом. Если вам потребуется помощь или совет, я к вашим услугам, — сказал Василий, держась деликатно и не навязываясь.

Анна поклонилась и сказала:

— Благодарю вас, маркиз.

— Мисс Львова, не окажете ли мне честь пригласить вас на танец? — Его голос прозвучал низко и ровно, с той безупречной мягкостью, какую легко принять за искреннее участие. Протянутая рука была полна решимости — жест учтивый, но не допускающий сомнения в ответе.

Анна чуть замялась, глаза ее метнулись к матери, которая едва заметно кивнула — жест поддержки, удивительно уместный.

— Конечно, милорд, — ответила Анна и сдержанно улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной.

Внутри она ощущала тяжесть: этот танец был для нее не развлечением и уж точно не велением сердца. Он был долгом перед семьей — обязанностью сохранить честь и благополучие близких. Она понимала: от этого вечера зависит будущее ее рода. Поэтому она с грацией приняла его руку легким прикосновением, вложив свою ладонь в его.

Они пошли к центру зала — шаг за шагом, пока все вокруг словно замедлилось. Музыка поднималась над залом, и пространство вокруг наполнялось замирающим волнением. Их первым танцем был полонез — величественный и торжественный, как марш королевских гвардейцев.

Василий коснулся ее руки осторожно, почти бережно. Его забота казалась безупречной — слишком безупречной, чтобы Анна могла понять, рождается ли она из настоящего чувства или из безупречного знания светских правил. Его взгляд внимательно следил за каждым ее движением — спокойно, почти неотрывно. Для окружающих это выглядело как восхищение, Анне же казалось, что ей не столько любуются, сколько изучают. Она полностью погрузилась в чарующую музыку: ее движения были плавными и изящными, как лепестки яблони, колышущиеся на ветру весенним утром.

Во время танца Василий говорил немного, но его вопросы были точны:

— Вам нравится здесь? Какие впечатления от бала, если не считать волнения?

— Все слишком красиво, — прошептала Анна, — даже немного страшно потеряться среди такого великолепия.

— Вы явно не потерялись, — ответил он, чуть улыбаясь.

— Извините, иногда мне проще молчать, чем искать лишние слова, — с откровенной простотой выдохнула Анна.

— И очень правильно, — улыбнулся он. — Большинство здесь только притворяются открытыми, а вы — настоящая.

Слова прозвучали тонко и точно — именно так, как нужно было сказать девушке, привыкшей больше слушать, чем говорить.

Он был внимателен, но при этом держал дистанцию.

— Я заметил, — произнес Василий с улыбкой, — что вы уже познакомились с моей сестрой и ее подругами. Как вам их компания?

— Весьма приятна, — ответила Анна с искренней улыбкой.

— А что вы скажете о моей компании? — спросил маркиз с легкой иронией.

Улыбка его оставалась доброжелательной, но взгляд был слишком внимателен, словно ответ Анны значил больше, чем обычная светская любезность.

Она смутилась, лицо ее залилось легким румянцем, и она потеряла дар речи, не зная, что ответить. Этот вопрос поставил ее в затруднительное положение: ответ требовал большей откровенности, чем она была готова позволить себе при первой встрече.

— Надеюсь, — произнес он мягко, почти не меняя улыбки, — ваше молчание означает, что со мной вам приятно.

Анна неловко кивнула в знак согласия.

— Кстати, раз вы сами заговорили о мисс Вороновой и ее подругах, — отметила Анна с сдержанной улыбкой, — я слышала, что вы считаете общество Ольги Петровны весьма приятным.

— Честно говоря, многие полагают, что мисс Зотова моя сестра, — сказал он с легкой иронией, стараясь перевести разговор в шутливое русло.

Анна чуть заметно вздохнула и тихо произнесла:

— Признательна за ваш ответ. Теперь я понимаю, о чем говорила мисс Разумовская.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался маркиз Воронов с любопытством.

— Ничего, — быстро ответила она, — просто мысли вслух.

Анна старалась сосредоточиться на музыке: в ее ритме было легче держаться спокойно, чем под пристальным вниманием партнера. Полонез пролетел незаметно. Когда последний аккорд стих и пары вихрем прошли по залу, Анна, чуть запыхавшись после танца, отвела взгляд в сторону. Она почувствовала: Василий еще медлит, его рука задержалась на ее ладони чуть дольше, чем требовала учтивость.

— Вы необыкновенно хорошо танцуете, — тихо произнес он, наклонившись, чтобы эти слова могли принадлежать только ей.

Анна улыбнулась в ответ, не поднимая глаз. Она раскрыла веер, чтобы слегка охладить разгоряченные щеки, и почувствовала, как в ней смешиваются смущение, усталость и тревожное волнение первого бала.

— Ваши собеседницы сегодня — настоящая поддержка, — заметил Василий, разглядывая ее. — Елена всегда окружает себя людьми неординарными. А вы… вы умеете слушать, и это редкий дар.

Анна едва заметно прикусила губу, не решаясь отвечать всерьез на комплименты. Вместо этого она сказала:

— Мне действительно приятно быть среди тех, кто не требует сразу раскрывать все карты. С ними легко дышать...

Василий улыбнулся в ответ.

— Мисс Львова, — произнес он, чуть склонив голову, — не окажете ли мне честь еще одним танцем?

Его голос был ровен и любезен. Он не давил на нее открыто, но сама его уверенность заставляла ответ казаться почти предрешенным.

Она улыбнулась так, как улыбались на балах: достаточно тепло, чтобы не показаться холодной, и достаточно сдержанно, чтобы не дать повода для лишних разговоров.

— Как же ваша сестра? — чуть робко, но с искренним интересом спросила Анна.

— Елена? Она всегда танцует с Владимиром, — ответил Василий, — а я обычно с Ольгой... — Он сделал небольшую паузу, и на его лице заиграла теплая улыбка. — Кажется, я понял, к чему вы клоните. Не стоит вам волноваться, с мисс Зотовой меня связывают исключительно дружеские отношения, — добавил он.

— Я не переживаю, — сказала Анна, — просто если вдруг вы уже кому-то другому обещали этот танец, то поступаете непорядочно.

— Не обещал, — признался Василий, — я рассчитывал провести весь сегодняшний вечер в вашей компании.

Анна позволила себе короткую вежливую улыбку и произнесла:

— В таком случае я с благодарностью приму ваше приглашение.

Василий улыбнулся шире, но в этой улыбке было больше удовлетворения, чем радости.

— Приятно это слышать, — произнес он мягко.

Они вновь вышли в центр зала. Василий держался безупречно: вел уверенно, говорил мало, смотрел внимательно. Со стороны это могло показаться восхищением, но Анна все чаще ловила себя на желании смотреть не на него, а на танцующие пары, на свечи, на отражения в зеркалах — куда угодно, лишь бы не встречаться с его пристальным взглядом. Она была погружена в сам танец, в его ритм и очарование; окружающая обстановка притягивала ее внимание больше, чем партнер.

Внутри Анна была напряжена. Музыка, свечи, чужие взгляды и рука Василия смешивались в одно тревожное ощущение. Но внешне она держалась спокойно и достойно, будто самообладание было единственным, что по-настоящему принадлежало ей в этот вечер.

Пока они кружились в танце, Анна внимательно рассматривала окружающих. Она заметила Ольгу, которая танцевала со Станиславом; их наряды гармонично сочетались: темно-коричневый и медовый оттенки создавали контраст. Анастасия же легко двигалась по залу вместе с Борисом Зотовым; в его взгляде отражалась явная завороженность ее красотой. Однако взгляд Анны остановился на другой паре в конце зала: юная девушка и молодой человек — это были Вороновы. Она заметила Елену, которая с явной досадой пыталась уговорить Владимира пригласить ее на танец. Тот отказывался, хотя сестра, кажется, очень этого хотела. Было очевидно, что они брат и сестра: их сходство было поразительным, словно две капли воды.

Владимир, высокий блондин с ясными голубыми глазами, был одет в черный костюм, идеально сочетавшийся с платьем Елены. Их взаимное напряжение и искренние эмоции создавали трогательный контраст с окружающей торжественной атмосферой бала.

Владимир быстро заметил напряжение и перевел разговор в более приятную плоскость, зная, как сестра не выносит неловких пауз и всегда заполняет их словами:

— Кто эта прекрасная юная девушка, которая завладела вниманием нашего дорогого брата и с которой он танцует уже второй танец? — спросил он, обращаясь к Елене.

— Не твоего ума дело, братец, — ответила Елена с легкой обидой, — я почти уверена, что она будущая невеста твоего брата.

— Так это та самая мисс Львова, — произнес Владимир, не отводя взгляда от танцующей пары, — которую отец намерен видеть женой Василия.

— Именно так, — подтвердила сестра, — поэтому тебе не стоит переживать за выбор нашего брата.

Владимир чуть усмехнулся и добавил:

— Позволю себе заметить: как брат я должен лично оценить, подходит ли она для нашей семьи.

После этого он решительно направился к Анне Николаевне. В это время танцующие пары как раз разошлись, а маркиз Василий отправился к столику с напитками.

— Братец, стой! — чуть прикрикнула Елена вслед брату, но было уже поздно.

Владимир заметил, что сестра пытается его остановить, но не стал слушать и уверенно шагнул вперед. Подойдя к мисс Львовой, он решил воспользоваться случаем, чтобы узнать о ней больше.

— Не отниму у вас много времени, — начал он с милой улыбкой. — Очень приятно познакомиться с вами воочию, мисс Анна Николаевна. Я уже многое слышал о вас.

Анна взглянула на него мельком и спросила:

— Полагаю, вы брат Елены и Василия?

— Именно так. Позвольте представиться: барон Владимир Федорович, — произнес он с гордостью. — Вижу, вы уже успели познакомиться с моим братом.

— Да, ваш брат превосходный партнер, — призналась она.

— Еще бы, — усмехнулся Владимир. — Вы еще со мной не танцевали, тогда бы поняли, у кого он научился, — произнес он с игривой улыбкой.

— Но вы ведь младший брат? — Анна взглянула на него вопросительно.

— Это не мешает мне превосходить его хотя бы в чем-то, — его глаза, устремленные на нее, засверкали.

— Могу ли я поинтересоваться: что именно вы слышали обо мне? — спросила Анна.

Владимир улыбнулся хитро и ответил:

— Мисс, позвольте пригласить вас на танец — я обещаю вам рассказать все после этого.

В этот момент вернулся Василий с напитками. Он увидел Владимира рядом с Анной, и его лицо мгновенно омрачилось.

Улыбка не исчезла, но стала холодной и неподвижной. Плечи его напряглись, взгляд потемнел, а в голосе появилась та ледяная учтивость, за которой уже не было ни капли любезности.

— Владимир, что ты здесь делаешь? — произнес Василий ровно, не сводя с брата взгляда.

— Мы как раз беседовали о тебе, а затем я осмелился пригласить Анну Николаевну на танец.

Анна успела лишь приоткрыть рот, как инициативу перехватил Василий.

— У мисс Львовой танцевальная карта уже заполнена, — ответил Василий за нее.

Владимир, стараясь выглядеть невозмутимо, сказал:

— Думаю, ты не будешь против, если я украду ее всего лишь на один танец.

— Боюсь, я вынужден тебя прервать, брат, — произнес Василий все тем же ровным тоном. — Скоро начнется вальс, а мисс Львова уже обещала его мне. Тебе же лучше вернуться к Елене. Ты знаешь, как плохо она переносит скуку.

— Разумеется, — Владимир склонил голову. — Я лишь хотел пожелать вам удачи. Иногда такие вечера решают больше, чем кажется.

В этот момент взгляд Владимира задержался на сестре: Елена, не дождавшись согласия брата, отправилась танцевать с другим гостем, но продолжала поглядывать в сторону братьев задумчиво, с тенями заботы и усталости.

Владимир чуть наклонился к Анне, в голосе звучал извиняющийся тон:

— В нашей семье многое строится на обещаниях, — тихо произнес он. — И на том, что не каждое из них легко исполнить.

Он сделал паузу.

— Было приятно с вами познакомиться, Анна Николаевна.

Он аккуратно развернулся и направился в противоположный угол зала, оставляя за собой ощущение легкого недоумения в воздухе.

На мгновение воцарилась неловкая пауза. Анна посмотрела в зал: там под музыкальный аккомпанемент Ольга с братом забылись в танце, Анастасия нехотя уступила партнера, а в противоположном углу вновь мелькнула фигура Владимира, к которому подходила Елена.

Анна испытывала тихую грусть. Вся эта ситуация казалась ей слишком странной и неловкой. Ее тревожило, что все вокруг оценивают и обсуждают ее. Она не привыкла к такому вниманию, и это вызывало у нее смятение.

Она боролась с собой: с одной стороны — с желанием оставаться незаметной, с другой — со страхом быть замеченной и смущением от постоянных взглядов окружающих. Мисс Львова пребывала словно на тонкой грани между спокойствием и волнением, стараясь сохранить достоинство и самообладание, несмотря на непривычное для нее чрезмерное внимание.

Также ей было непонятно, зачем Владимир пригласил ее на танец. Если он хотел что-то узнать о ней, почему он не подошел просто спросить? Она не понимала, чем вызвала такой интерес, ведь была молчаливой и скромной девушкой, обычно остававшейся в тени своей яркой сестры. Возможно, отсутствие Елизаветы сегодня и вызвало к ней особую заинтересованность.

Казалось, Анна уже смирилась со своей судьбой и мысленно была готова принять предложение маркиза, если бы оно прозвучало. Но поведение его брата озадачивало ее все сильнее: если поначалу его пристальный взгляд и забота казались ей обычным беспокойством за выбор Василия, то теперь этот интерес выглядел совсем иначе — настойчиво, немного странно и даже противоречиво. Почему Владимир сам вмешивается в их отношения, словно пытаясь что-то предотвратить или изменить? Неужели Владимир сомневался в ней? Или, напротив, сомневался в самом Василии?

Анна не знала ответа. Она понимала лишь одно: ей нельзя дать свету повод для насмешек или подозрений. С каждым днем положение ее семьи становилось все сложнее, и скоро могло стать ясно, что кроме титула у Львовых почти ничего не осталось. Если этот союз действительно мог спасти их, она должна была вести себя безупречно — даже если сама мысль об этом давила тяжелее, чем тугой корсет.

От этих мыслей ее неожиданно отвлек Василий. Он подошел ближе, остановился рядом — но не нависал, держал расстояние деликатно.

— Возможно, этот бал вам кажется испытанием, — негромко произнес он. — Но иногда достаточно позволить другим видеть лишь то, что им следует видеть.

Он говорил тихо, даже мягче, чем раньше. На мгновение в его лице мелькнула чуть заметная усталость, которую он, впрочем, тут же спрятал под сдержанной улыбкой.

Музыка зазвучала, и он мягко протянул ей руку. Они отправились на вальс, закружились в танце, и, несмотря на суету бала, каждый их жест, взгляд и прикосновение обретали новый смысл: не потому, что между ними рождалось чувство, а потому, что за ними наблюдали.

Когда Василий вновь взял Анну за руку и повел ее в центр зала, Владимир невольно проследил за ними взглядом.

Елена стояла рядом и что-то быстро говорила ему вполголоса — судя по тону, упрекала за очередную попытку вмешаться не в свое дело. В ее голосе звучало раздражение, но за ним угадывалась забота: она слишком хорошо знала обоих братьев и, вероятно, уже почувствовала, как тонко натянулась между ними невидимая нить.

— Владимир, — позвала она наконец. — Ты меня слышишь?

Он слышал сестру, но не сразу нашел в себе силы ответить. Его внимание привлекла не красота танца и даже не сама мисс Львова, а то, как она отводила глаза всякий раз, когда Василий смотрел на нее слишком пристально.

Владимир моргнул, словно только теперь вернулся к голосу Елены.

— Слышу. Прости.

Елена проследила за его взглядом. На ее лице мелькнуло недовольство.