Сладкий бунт

Глаза закрылись и я попыталась уснуть. Люди ненавидят магов, боятся. Веками хотят отобрать территории. Станешь ли ты таким же, если вернешь желание жить?

Утром я проснулась от запаха еды. Мяса, жареного, с травами.

Я открыла глаза и увидела Лорента, стоящего у столика с подносом. Он был уже одет — снова чёрный камзол, чёрные брюки, прилизанные с фиолетовым отливом волосы. Только глаза были всё такими же уставшими.

— Курица, — сказал он. — С розмарином. Я просил повара не жалеть масла.

Я вальяжно подошла к столику и вдохнула аромат. Божественно. Лорент, ты самый лучший человек из всех, кого я знаю. Я буду охранять тебя до конца своих дней.

Пока я жевала курицу, краем глаза наблюдала за ним. Принц выглядел спокойным или почти спокойным. Видела, как его пальцы нервно перелистывают страницы.

— Сегодня я буду ужинать в малых покоях, — сказал он вдруг. — Братья настаивают на поминальном ужине. Матушка умерла вчера, и по традиции мы должны собраться вместе.

Я перестала жевать. Поминальный ужин? Он узнал это, пока я плескалась в ванной и даже не смогла сообразить по его лицу, что что-то не так? Стыдно, Ашна, стыдно.

— Я не хочу идти, — признался он, глядя в книгу. — Но не могу отказаться.

Лорент посмотрел на меня. В его глазах плавала невысказанная мольба.

— Ты подождешь меня? — спросил он.

Я фыркнула. Вот еще! Я буду ждать тебя там, где никто не увидит. И если они посмеют что-то сделать, они пожалеют.

Лорент улыбнулся и погладил меня по голове.

— Спасибо, — сказал он.

Я вышла из комнаты через полчаса после его ухода. В кошачьем обличье я бесшумно скользила по коридорам, прислушиваясь к звукам замка. Мне нужно было узнать, что планируют братья. Каждый шаг, каждое слово имело значение.

Покои братьев встретили меня привычным запахом вина и мяса. Я затаилась под гобеленом в прихожей и прислушалась.

— …он выпьет вино, — это был Усач. Я узнала его голос — ровный, холодный, с металлической ноткой. — Концентрированный яд начнёт действовать через несколько часов, когда он уже вернётся к себе. Лекари скажут это та же болезнь, что и у матери.

— А если он не выпьет? — спросил Толстяк. В его голосе слышалось беспокойство. — Он стал подозрительным в последнее время. И эта тварь…

— Какая тварь? — переспросил Бородка.

— Дракон этот. Шоколадный. Он везде шляется. Слуги боятся, что он покусает кого-нибудь. Всех, кроме Лорента. А он на него смотрит, как на святого.

Я мысленно усмехнулась. Правильно, бойтесь, идиоты.

— Не отвлекайтесь, — рявкнул Усач. — Яд будет в супе. Если он сегодня же не съест этот чертов суп, я распущу слух, что наследник сошёл с ума. Что он разговаривает с животными и совсем обезумел. Тогда совет не утвердит его даже если он останется жив.

Я замерла. Вот это поворот. Если Усач пустит слух, никакой платок не поможет. Надо бы Лоренту поторопиться.

— А если и это не сработает? — спросил Бородка.

— Сработает, — отрезал Усач. — Я позабочусь об этом. Но если вы облажаетесь с супом, я сделаю так, что вы больше никогда не попробуете ни одного блюда в этом замке. Вопросы?

Тишина. Братья молчали. Усач явно был лидером. И он был опасен не только силой, но и остатками ума.

— Теперь к делу, — продолжил Усач. — Ты, — он обратился к Бородке, — проследи за поваром. Лично. Чтобы он положил ровно столько, сколько я сказал. Ты, — к Толстяку, — будешь сидеть рядом с Лорентом и следить, чтобы он съел свою порцию до последней капли. Если он попытается отложить ложку — напомни ему о матери. О традициях. О том, что это неуважение к покойной.

— А если он всё равно не съест? — спросил Толстяк.

— Тогда я объявлю на совете, что он отказывается от наследства, — сказал Усач. — И что он сам сказал мне об этом перед смертью матери. — Его голос стал ещё холоднее. — Нужная сумма всегда убеждает нужных людей.

В комнате воцарилась тишина. Я сидела под гобеленом и чувствовала, как внутри закипает гнев. Усач планировал уничтожить Лорента в любом случае. Планировал уничтожить его репутацию, имя, будущее.

Я выскользнула из-под гобелена и бесшумно понеслась обратно.

Ужин в малых покоях прошёл ровно так, как я и ожидала.

Братья были любезны. Они улыбались, говорили комплименты, наливали вино. Лорент сидел во главе стола — бледный, напряжённый, с прямой спиной. Я притаилась за колонной в углу зала и следила за каждым его движением. Надо же, добавь человеку несколько килограмм веса и будет настоящий король. С такой выдержкой можно и горы свернуть.

— За упокой души нашей матушки, — провозгласил Усач, поднимая бокал. — Пусть она обретет покой.

— Пусть обретёт, — эхом отозвались Бородка и Толстяк.

Лорент медленно поднял свой бокал. Вино в нём было тёмно-красным, почти чёрным. Я видела, как его пальцы дрожат. От горя. От усталости. Или от того, что он знал: за этим столом сидят убийцы.

Он сделал фальшивый глоток. Затем — ещё один. Жидкость коснулась его губ, но не уменьшилась ни на грамм, в отличие от бокалов братьев. Я затаила дыхание. Суп стоял перед принцем. Золотистый, ароматный, с кусочками мяса и зелени. Я смотрела, как поднимается пар от тарелки, и чувствовала, как в горле встаёт ком. Если он съест этот суп, всё будет кончено.

— Попробуй, брат, — сказал Усач. — Этот суп готовили по рецепту нашей матери. Она любила его в такие вечера.

Лорент медленно поднял ложку. Я видела, как дрожит его рука. Как побелели костяшки пальцев. Он поднёс ложку ко рту и замер. Яд точно был там — я чувствовала его запах, металлический и едкий, смешанный с бульоном.

Принц гипнотизировал ложку всего несколько мгновений, а затем его взгляд направился прямо ко мне. В глазах что-то блеснуло. Кажется, он понял мое присутствие за знак. Слава богам. Мужчина немедленно встал с места, едва не падая обратно на стул.

— Ты же не попробовал, — вмешался Бородка. — Обидишь матушку. Это же её любимый рецепт.

Лорент снова покачнулся. Его лицо побледнело, лоб покрылся испариной. Моё сердце забилось где-то в горле. Нет. Нет-нет-нет. Я знала, что он не пил яд. Но выглядел он так, будто его тело уже сдаётся.

— Мне нужно... мне нужно выйти, — прошептал он и направился к двери.

— Уведите его в покои, — приказал Усач стоявшей в углу страже. — Дайте ему отдохнуть. А мы... мы закончим ужин без него.

— Мне не послышалось? — прошептал Толстяк. — Он ведь сказал это.

Я бросила презрительный фырк и метнулась за Лорентом, когда он выходил в коридор. Принц шёл быстро, опираясь на стену, и тяжело дышал. Я следовала тенью, чувствуя, как внутри закипает паника. Мужчина отмахнулся от надоедливого стражника и направился дальше.

Мы свернули за угол. Лорент остановился, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

— Всё в порядке, — прошептал он, медленно выравниваясь в осанке. — Не знаю, случайно ли ты там оказалась, но..

Я осторожно приблизилась и села у его ног в кошачьем обличье, глядя на него снизу вверх. Он улыбнулся мне, но в глазах его было холодное осознание. Если братья не успеют убить его ядом, то он — если не предпримет ответных действий — обречён на более медленную и мучительную смерть от их интриг.

— Идём, — сказал он, отталкиваясь от стены. — Нужно вернуться в комнату.

После этих слов я тут же испарилась.

Ночью мне совершенно не спалось. Я сидела на своей лежанке, глядя, как Лорент ворочается в постели, и слушала, как за окном шумит ветер. В замке было тихо. Эти превращения забирают слишком много моих сил, а это значит, что кошмары скоро вернутся. Мне нужен отдых и было бы лучше провести его в своей настоящей, человеческой сути. Иначе и в дракона превращаться станет тяжко.

Я подошла к окну и посмотрела на тёмный сад. Завтра принца ждет новая порция яда. Как же ты жил все эти годы?

Глава 9. Вот бы магия вообще не кончалась!

Я валялась на лежанке в своей драконьей ипостаси, глядя в темноту за окном, и слушала, как Лорент ворочается в постели. Он не спал. Я слышала его прерывистое и нервное дыхание. План братьев провалился, но они не отступят. В этом я была уверена.

Луна скрылась за тучами, и комната погрузилась в полную темноту. Я встала с лежанки и подошла к его кровати. Лорент лежал на боку, лицом к стене, и его плечи были напряжены. Я положила голову рядом с его рукой. Он не пошевелился, но его дыхание изменилось. Стало чуть тише и спокойнее.

— Ты здесь, — прошептал он в темноту.

Я хрюкнула в ответ.

— Не спится?

Принц медленно перевернулся на спину и протянул руку, чтобы погладить меня по голове. Пальцы у него были тёплыми и сухими, и он гладил меня с той же нежностью, с какой гладил бы испуганного зверя. Я позволила себе несколько мгновений просто стоять и чувствовать это прикосновение, позволяя Лоренту немного успокоиться. Потом осторожно отступила, давая понять, что на сегодня достаточно ласки, и вернулась на лежанку. Где-то внутри мне казалось, что принц совершенно не глупый человек, которому всего лишь нужно проснуться от долгих лет напряжения и наконец начать думать о своей жизни. Я уверена, как только он вернет себе любовь к жизни — все изменится.

— Спокойной ночи, маленькая, — сказал он.

Я фыркнула в ответ, но прежде чем лечь, я остановилась и оглянулась на него. В темноте его силуэт казался почти прозрачным. Я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он спал спокойно. И чтобы завтра всё было хорошо.

Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по голове. Я открыла глаза и увидела Лорента, стоящего на коленях прямо рядом с моей лежанкой. Он уже был одет как обычно в черное — камзол, брюки, волосы аккуратно прибраны, — и выглядел так, будто все же смог уснуть. Но теперь в его глазах пылала решимость.

— Доброе утро, Шоколадка, — сказал он тихо. — Я принёс тебе завтрак.

Я поднялась на лапы, потянулась и направилась к столику, где стояла тарелка с нарезанными яблоками и морковью. Лорент подождал, пока я начну есть, и продолжил:

— Мне нужно уехать на несколько часов. В город. К алхимику. Он прислал записку — у него есть новости о яде. Я должен забрать отчет лично.

Я перестала жевать и посмотрела на него. В город? Один? А как же братья?

— Ты будешь в безопасности здесь, — сказал он, словно прочитав мои мысли. — Я приказал никого не пускать в эту комнату. Только слуги с едой. И — он замялся, — если что-то случится, ты ведь знаешь, как защитить себя?

Я фыркнула. Ещё бы! Я дракон, а не комнатная собачка. Но он, кажется, не понял моего возмущения.

— Скоро вернусь, — пообещал он и снова погладил меня по голове. — Не скучай.

И вышел за дверь.

Я дожевала морковку и подошла к двери. Шаги Лорента затихали в коридоре. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Затем — тишина. Я ещё немного подождала. Тишина. Значит, он действительно уехал.

Я отошла от двери и оглядела комнату. Она была пустой — только камин, моя лежанка, кресло и его кровать. Огромная, с балдахином, застеленная тёмным покрывалом.

И тут меня накрыло.

Я устала. Не просто «хочу спать» — а по-настоящему, глубоко, до костей, до самой последней чешуйки выдохлась. Превращения каждый день выматывали меня. Сначала я была драконом, потом кошкой, потом снова драконом. Это отнимало силы, и я чувствовала, как магия внутри меня становится всё тоньше, будто вода, которую черпают из пересыхающего колодца. Мне нужно было восстановиться. А единственный способ восстановиться — побыть человеком.

Я подошла к двери и, убедившись, что засов надёжно задвинут, закрыла глаза.

Обращение всегда было странным — чувство, будто кто-то вынимает тебя из одной оболочки и вкладывает в другую. Тепло разлилось по телу, чешуя исчезла, крылья и хвост втянулись, и через несколько мгновений я стояла на двух ногах в человеческом теле.

Я выдохнула и почувствовала, как по моей спине пробежала дрожь облегчения. Мои руки, мои ноги, мои пальцы. Я вытянула их перед собой, рассматривая свои ладони. Кожа была бледной, пальцы длинными и тонкими — совсем не такими, как я помнила. В последний раз я была человеком... боже, в последний раз я была человеком, когда сбегала из дома. Два месяца назад. Кажется, надо заново учиться ходить. Шелковая сорочка на тонких бретелях, оставшаяся на мне в момент побега, щекотала кожу. Пожалуй, превращаться в человека в следующий раз надо прямо в женской гардеробной.

— Здравствуй, Ашна, — прошептала я своему отражению в тёмном стекле окна.

Я подошла к кровати и без сил рухнула на неё, уткнувшись лицом в подушку. Она пахла им — деревом, книгами и чем-то горьковатым, как его плащ. Глаза закрылись сами собой.

Честно сказать, я уже забыла, каково это быть человеком. Чувствовать, как одежда касается кожи, как волосы щекочут лицо, как воздух входит в лёгкие совсем иначе. Моё тело было слабым после стольких дней в звериных обличьях, и я чувствовала, как магия медленно, капля за каплей, возвращается в меня, наполняя каждую клетку.

Я перевернулась на спину и уставилась в балдахин. Комната казалась больше, когда ты человек. Вокруг было так тихо, что я слышала, как за окном шумит ветер. И как стучит моё сердце.

— Ну и дура ты, Ашна, — сказала я себе вслух. — Ввязалась в чужие интриги, таскаешься с принцем, пытаешься не дать ему умереть. А ведь ты хотела просто жить в своё удовольствие.

Я закрыла глаза. Мне стоило просто уйти, ещё в самом начале, когда он открыл клетку, я могла бы выскользнуть в коридор и исчезнуть. Найти тётушку Миру или уйти в другие земли, где не слышали ни о Северных Ветрах, ни о герцогах, ни о принцах-молчунах. Но..

— Потому что он дурак, — прошептала я. — Потому что он открыл клетку и начал читать вслух. А я — дура, которая осталась это слушать.

Я снова перевернулась на бок и уткнулась носом в его подушку. Я чувствовала себя слишком уязвимой в этом теле. Слишком открытой. Но в то же время это было приятно. Возвращение к самой себе. Как будто я наконец сняла тесную обувь после долгой прогулки. Тело всё ещё расслаблялось. Мягкое одеяло грело замерзшую кожу, а длинные рыжие волосы стелились по всей кровати. Как же приятно.

Где-то в коридоре послышались шаги. Я замерла. Шаги приближались. Я уже приготовилась обращаться обратно в дракона, но шаги прошли мимо двери и затихли вдалеке. Я выдохнула.

— Не время для паники, Ашна, — сказала я себе. — Ты здесь одна. У тебя есть несколько часов. Используй их.

Когда я проснулась, за окном уже начало темнеть. Магия пульсировала во мне сильнее, чем за последнюю неделю. Я снова чувствовала себя собой. В коридоре послышались шаги. На этот раз они были ближе, быстрее, но спокойнее. Лорент.

— Чёрт, — прошептала я и вскочила с кровати.

Я была не в том обличье. И не в том месте. Я стояла посреди его комнаты в человеческом теле, и если он сейчас войдёт...

Сосредоточься! Превращение в дракона было почти мгновенным — я снова сжалась, почувствовала, как чешуя покрывает мою кожу, как вырастают крылья и хвост. Я упала на свою лежанку, стараясь выглядеть так, будто спала там всё это время.

Дверь открылась. Лорент вошёл в комнату, закрыл дверь и снял плащ. Принц выглядел кошмарно уставшим, но не измождённым. Это уже что-то. В руках у него был небольшой конверт.

— Шоколадка, — сказал он, глядя на меня. — Ты не скучала?

Я фыркнула в ответ, изображая лёгкую сонливость и полное безразличие к его судьбе.

Он подошёл к камину и бросил в огонь несколько поленьев. Потом сел в кресло и развернул конверт. Я наблюдала за ним, чувствуя, как внутри меня плескается приятная магия. Честно сказать, я боялась, что он заметит что-то неладное, как коричневое пятнышко на хвосте моей кошки. Но ничего. Принц устало улыбнулся мне и сказал:

— Алхимик подтвердил. Яд был тот же, что и у матери. Если у нас будет ещё один образец, мы сможем предъявить обвинение. Но... — он помолчал, — для этого нужно подождать.

Я кивнула, давая понять, что я всё поняла. А потом, когда он отвернулся к камину, я позволила себе медленно, оглядеть себя с ног до передних лап и выдохнуть.

В комнате повисла тишина. Такая тишина, что уши стало понемногу закладывать.

— Хватит ждать, — вдруг сказал принц.

С кем ты разговариваешь? Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах тот самый холодный огонь, который появлялся у него в редкие моменты решимости.

— Я отправлю письмо Совету. Попрошу об аудиенции в ближайшее время. У нас мало доказательств, но я больше не могу сидеть и ждать, пока они придумают что-то новое. — Он помолчал и добавил тише: — Если ещё не придумали.

Я фыркнула одобрительно. Наконец-то. Наконец-то ты перестаёшь быть жертвой и начинаешь быть наследником.

Он подошёл к секретеру, быстро написал несколько строк на листе бумаги, запечатал конверт своей личной печатью и вызвал слугу. Через минуту письмо уже было в пути.

— Всё, — сказал он, выдыхая. — Теперь можно ложиться спать. Спокойной ночи, Шоколадка.

Судя по взгляду принца этой ночью он снова не будет спать. В его голове будто роилась тысяча мыслей одновременно. Грустно, конечно, но это пойдет ему на пользу.

Глава 10. Покушение

Утром я почувствовала, как сильно мне не хватает свежего воздуха.

— Хочешь выйти? — Он удивлённо поднял бровь. — В сад?

Я кивнула, прекращая царапать дверь. Да. Куда угодно, лишь бы не сидеть в четырёх стенах и не считать минуты до следующего покушения.

Сад встретил нас прохладой и запахом сырой земли. Дорожки блестели от недавнего дождя, кусты отяжелели от капель, а небо всё ещё хмурилось, обещая новый ливень. Лорент шёл медленно, заложив руки за спину. Я ступала рядом, стараясь не наступать в лужи. Приличия, в конце концов, никто не отменял.

— Когда я был маленьким, — заговорил он вдруг, — матушка водила меня сюда каждое воскресенье. Мы сидели у фонтана, и она читала мне книгу. Ту самую, про герцога, если помнишь.

Как забыть, если только ее ты и читаешь, Лорент. Я подняла на него глаза. Принц говорил спокойно, почти отстранённо, но я чувствовала за этими словами целую вечность боли.

— Потом отец умер, и она перестала приходить. Сказала, что у неё больше нет времени. — Он усмехнулся невесело. — Теперь так делаю я.

Я хотела что-то сказать, но всё, что я могла, — это идти рядом и слушать. Может, этого и достаточно? Мы завернули за угол, к старому фонтану, и тут я услышала их.

— О, смотрите, кто выполз! — раздался голос Усача. — Наш молчаливый братец и его чешуйчатая шавка.

Я напряглась. Братья стояли у фонтана втроём — Усач, Бородка и Толстяк. У каждого в руках было по бокалу, и судя по их румяным лицам, вино они пили с самого утра. Лорент по обыкновению молчал. Стало странно воспринимать его бессловие, учитывая, каким болтливым он был в своей комнате.

— Воздух свежий, птички поют Всё прекрасно, кроме того, что драконы под ногами путаются, — ухмыльнулся Бородка.

Он шагнул ко мне и сделал вид, что спотыкается. Его нога пролетела в дюйме от моего хвоста, и я едва успела отдёрнуть его. Лорент напрягся.

Все трое расхохотались. Я впилась когтями в землю, чтобы не выпустить пламя прямо в их наглые рожи. Спокойно, Ашна. Спокойно. Ты не можешь выдать себя.

— Кстати, братец, — Усач подошёл к Лоренту вплотную, — я слышал новость. Говорят, ты просил аудиенцию у Совета. — Он хлопнул его по плечу, слишком сильно для дружеского жеста. — Неужели решил наконец-то заговорить? Или захотел попросить новую зверюшку?

Лорент не ответил. Его лицо осталось каменным, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжатых за спиной.

— А что это ты читаешь? — вмешался Бородка и, прежде чем Лорент успел отреагировать, выхватил книгу у него из рук. — О, «История герцогов»! Снова! Ты её уже, наверное, наизусть выучил! — Он небрежно перелистнул страницы и бросил книгу в лужу. — Ой. Упс. Выскользнула.

Мои ноздри задымились. Я смотрела, как книга лежит в грязной воде, как страницы впитывают влагу, и чувствовала, как внутри закипает ярость, какой я не испытывала даже тогда, когда меня продавали на рынке. Эта книга была его единственным другом много лет.

Лорент медленно наклонился, поднял книгу и вытер её о рукав. Лицо принца осталось бесстрастным. Бросив такой же бесстрастный взгляд, он пошёл прочь. Я последовала за ним. Говнюки недоделанные. Вас бы в тараканов превратить и раздавить.

Пока мы сидели в саду, принц ни разу не заговорил о том, что сказал Усач. Он наверняка знал, что любая корреспонденция из его покоев теперь тщательно отслеживается, раз даже не удивился их заявлению. Как удалось обмануть братьев с письмом для Алхимика оставалось загадкой.

Вечером Лоренту стало плохо.

Мы вернулись в комнату, и он сел в кресло, обложившись салфетками. Немного узнав его, я поняла, на сколько действительно важной была для него эта вещь, раз он сразу же принялся ее высушивать. Но через полчаса я заметила, что его пальцы дрожат. Ещё через десять минут он побледнел, а на лбу выступила испарина. Мне стало непосебе.

— Что-то не так, — прошептал он, хватаясь за подлокотники. — Мне... мне нехорошо.

Я вскочила с лежанки и медленно подошла к принцу. Его дыхание сбилось, стало тяжелым и будто более натяжным. Лорент попытался встать, но ноги его не держали: сделал два шага и рухнул на кровать. Я подошла ближе и потрогала его носом. Кожа была холодной и липкой от пота.

Я не знала, что делать. Принц тут же заснул.. или потерял сознание? Теперь я осталась одна, в комнате с умирающим принцем. И среди доверенных у принца теперь есть предатель.. Становится душно.

Легкая паника подступала к горлу и тут решение приняло себя само, а я просто перестала ему сопротивляться.

Кухарка. Мне нужна кухарка. Та самая, добрая, с красными щеками, которая кормила меня мясом и называла умной зверюгой. Я не знала, сможет ли она помочь, но она была единственным человеком в этом замке, которому я, кажется, могла доверять. Хотя бы попытаюсь.

Я обернулась кошкой — быстро, привычно, не думая о цене — и выскользнула за дверь.

Коридоры были пусты. Вечер давно перешёл в ночь, слуги разошлись по каморкам, стража дремала на постах. Я бежала к кухне, но по пути меня что-то остановило. Кабинет. Один из кабинетов братьев — я узнала дверь, ту самую, рядом с которой пряталась в прошлый раз.

Я замерла. Времени совсем не было. Лорент там умирал, а я стояла перед дверью и думала: зайти или бежать дальше? У меня есть несколько минут. Если они хотели убить его быстро, они бы подсыпали весь яд сразу. Но они не дураки — им нужно, чтобы это выглядело как болезнь. Значит, доза была небольшой. Мучающей, но не смертельной.

Я толкнула дверь лапой. Заперто.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Я огляделась — никого. И тогда я сделала то, о чем наверняка пожалею — обернулась человеком.

В этот раз было больно. Как будто из меня вытянули все силы разом, оставив только дрожащую человеческую оболочку. Но я стояла на двух ногах, своими собственными руками поворачивала ручку замка — и дверь поддалась. Потом подумаю.

Кабинет был маленьким, захламлённым. Я быстро обшарила стол — счета, записки, какие-то списки припасов. Ничего. Второй ящик. Тоже ничего. А вот в третьем, под кипой пустых конвертов, лежал сложенный лист бумаги с печатью, узнать которую труда не составило.

Герцог.

Тот самый герцог, за которого меня хотели выдать замуж. Я наспех развернула письмо и пробежала глазами по строчкам. Почерк был мелким, убористым, и каждая буква дышала ядом похуже того, что травил Лорента.

«...в обмен на вашу поддержку в борьбе с третьим королевством я готов предоставить войска. Моих людей и магов хватит, чтобы сломить сопротивление кентавров и грифонов. Кристаллы, добытые на их территории, пойдут на финансирование нашей дальнейшей кампании. Что касается Северных Ветров — после того как мы укрепим границы, я намерен снова просить руки их дочери окончательного союза. Жду подтверждения...»

Я перечитала последние строки дважды. Кентавры. Грифоны. Третье королевство. Они хотели напасть на тех, кто никогда никому не делал зла, — только ради кристаллов, ради власти, ради того, чтобы ещё глубже увязнуть в этой бесконечной грызне за территории. И хуже всего — они хотели использовать для этого союз людей и магов. Союз, который был немыслим. Союз, который предавал всё, во что верили оба королевства. Предательство.

Я сжала письмо в руке. Мои пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от ярости, то ли от слабости. Сил оставалось мало. Очень мало. Я обернулась кошкой, схватила письмо в зубы и выскользнула в коридор. Письмо нужно было спрятать быстро. Так, чтобы никто не нашёл. Я заметила большой горшок с декоративным цветком у стены — земли в нём было мало, но достаточно, чтобы закопать сложенный лист. Я сунула письмо под корни, присыпала землёй и понеслась дальше.

Кухарку я нашла в коридоре у кухни. Она несла чашу с какими-то травами и что-то напевала себе под нос. Я подбежала к ней и вцепилась зубами в подол платья.