Пламя внутри нас

– Вы знаете.

– Как ты хочешь, чтобы мы разговаривали, если даже не можешь сказать это слово.

– Я хочу с вами поговорить о сексе, – быстро пробормотала я.

– Так-то лучше. Только я тебе уже сказала, что сейчас еще не время, рановато для таких серьезных шагов.

– Я все помню, но хочу просто узнать кое-что, чтобы… – я замялась, пытаясь правильно озвучить свою мысль, – я не уверена, что справлюсь с этим боем, и хочу попробовать все. А что, если…

– А что, если нет? – спросила она. – Не надо думать о плохом. Но, если хочешь, можем поговорить. Я доверяю тебе и твоей сознательности.

– Как понять, что ты готова к этому? – задала я первый вопрос.

– Ты почувствуешь это сердцем… да, да, именно им. Ты будешь готова тогда, когда перестанешь волноваться по этому поводу, когда полностью доверишься своему партнеру. Ты поймешь, поверь. У тебя возникнет желание человека, ты просто захочешь его.

– Я даже не знаю, как вести себя в такой ситуации.

– Потому что время еще не пришло. Тебе еще только 14! Именно поэтому у тебя столько вопросов и раздумий. А ты слушай почаще свое сердце. На счет моей семьи, – она перевела тему, но я не возражала, – я смогу совмещать.

– Это ваше право, но будьте осторожной, вы погнались за двумя зайцами, как бы обоих не упустить. И спасибо. А знаете, – я уже была в проходе, но обернулась, – одну семью вы точно не потеряете. И это я про нас с В.Б.

– О, вы обе здесь, отлично, – подошел А.А. (учитель истории, который всегда относился ко мне особенно, но в хорошем смысле. Это был пожилой мужчинка, низенький, лысенький, знаток истории). – Он сделал шаг вперед, прямо на меня, и мне пришлось зайти обратно в кабинет.

– Мне, наверное, лучше пойти?! – предположила я, но оказалась не права.

– Нет, даже хорошо, что ты тоже здесь. Знаете, девушки, я сначала думал не лезть в непонятно что, но меня уже как неделю ужасно мучает этот вопрос, – он присел на стул и внимательно, не сводя взгляд, смотрел на меня.

– Вы о чем? – сказала я, и мы с Е.Б. переглянулись.

– Не думаю, что это мое дело, но ты, Адрин, знаешь о моих теплых чувствах к тебе, и я постоянно даю тебе разного характера советы, как правильно построить свое будущее и все такое…

– Не вы один, – пробубнила я себе под нос.

– Да, В.Б. тоже питает к тебе чувства, которые нельзя назвать просто отношениями между ученицей и учителем.

– На что вы намекаете?

– Я ушел не в том направлении, прошу прощения. Так вот, я долго не мог понять, что именно в тебе так сильно притягивает меня…

– А.А., я не хочу грубить, но то, что вы сейчас говорите, звучит дико.

– Адриана, дослушай меня. Я видел тебя в спортивном зале. Я скажу так, я давно увидел в тебе эту магию… ты всегда была необыкновенной. Огонь, значит?! – он усмехнулся и продолжил, – я наблюдал за вами всеми и понял, что Е.Б. с В.Б. знают о тебе. Я не хотел лезть, но не могу перестать думать об этом. Я хочу быть частью вашей команды.

Я стояла в шоке, пытаясь воспринять сказанные моим учителем истории слова.

– Я не понимаю, о чем вы, – я посмотрела на Е.Б. и помотала головой. – Даже не думай, – прошептала я ей.

– Да ладно, я же все видел.

– Значит, вы ошиблись, – я не понимала, что со мной происходит, но сердце забилось так сильно, а из глаз искры вылетали; я сжала кулаки, но сдержать огонь уже не могла. Приступ гнева подобрался в самый неподходящий момент. Или наоборот? Каждая мышца моего тела содрогалась.

– Адриана! – Е.Б. спохватилась и быстро вывела меня в холл, а А.А. побежал за нами. – Держись, спокойно.

Мы остановились возле окна. Как сейчас помню, да такое и не забудешь, была суббота, детей было мало, коридоры были пустые, и на переменах никто не бегал с криками. Я краем глаза увидела человека, стоящего на улице, метрах в десяти от нас, и главным препятствием было это самое окно. Он был в капюшоне, из кармана виднелся пистолет, но я увидела это слишком поздно. Выстрел. Я не успела среагировать, хотя именно этому учил меня Дмитрий. Но я не успела. Пуля попала в ногу Е.Б., но не прошла насквозь. Их появилось больше, и они направлялись прямо ко главному входу. Я встала перед Е.Б., закрыв ее своим телом, и приготовилась к драке. Я набросилась на первого мужчину, как только увидела его в проходе. Двое здоровых парней налетели на беззащитную учительницу, но Влад появился как раз вовремя. Кровь во мне закипала, и эта ярость позволяла мне так холодно и трезво смотреть на всю ситуацию, но с другой стороны, эта другая личность была кровожадна и бездушна. Их было человек десять, но нам вдвоем было сложно справиться с ними, так как нужно было еще защищать и А.А. с Е. Б. Я не боролась с огнем и этой страстью, для которой не было границ, я поддалась пламени, и мне это понравилось. В.Б. тоже поспешил на помощь. Незнакомцы были сильны, и у каждого было оружие. Я старалась их обездвиживать, но сила все сильнее забирала из меня душу. Один из этой банды, он был самым сильным, как я поняла, встал над Е.Б. и приставил дуло пистолета ей прямо ко лбу. У меня была секунда, и у меня не оставалось другого выхода. Это должно было случиться рано или поздно, этого было не избежать. Я все время боялась того момента, когда придется перейти к радикальным мерам, но когда видишь дорогого тебе человека на волоске от смерти, когда понимаешь, что времени нет, когда осознаешь, что без него ты не справишься, то этот глупый страх пропадает, и ты готов на все, чтобы спасти его.

И нет границ между злом и добром, потому что для тебя эти понятия только что умерли. И тогда не выбираешь, как поступить, потому что знаешь, как надо. В такие моменты очень четко осознаешь, насколько важен для тебя человек. И нет ни морали, ни Бога, ничего… потому что в тот момент была она и пистолет в сантиметре от ее головы.

Я стояла далеко от нее, но адреналин зашкаливал, и жажда крови давала о себе знать. На меня накинулись двое, но я и не заметила, как отбросила их в разные стороны огненной волной. Я накинулась на человека, что стоял над Е.Б., и резким движением ноги обезоружила его; он растерялся, и я воспользовалась его смятением. Я встала к нему лицом, смотрела в его глаза и держала обеими руками его горло. Я прижала его к стенке, он глотал воздух, но я продолжала душить его. И можно было уже остановиться, но я была беспощадна, и пока его сердце не перестало биться, я не успокоилась. Зрачки налились кровью, и я не понимала, что творила. Еще оставалось двое, и с ними уже почти разобрался В.Б., но он не успел, я подожгла их, и сначала одежда, а потом и их тела воспламенились. Криков не было, потому что все произошло мгновенно.

– Нет, – закричал Влад, схватил меня и оттащил подальше. Он крепко держал меня, а я вырывалась и кричала.

А потом меня как будто током ударило; я, еще будучи монстром, видела, что раненая Е.Б. лежала где-то в углу, сжимая окровавленную ногу, В.Б. прислонился к перилам и переводил дух, держась за сердце, а о А.А. и вовсе нечего было говорить. Влад был растерян, и никто не мог двигаться дальше и как-то разрешать данную проблему. Никто не умел руководить, хоть они и были учителями, но страх в их глазах, эта паника… я чувствовала это. Мне пришлось вернуться в реальный мир, хоть мое сознание было под контролем огня, у меня не было выбора, я должна была сражаться за человека в себе. Я сопротивлялась со своим разумом, и на этот раз я смогла его одолеть.

– Я в порядке, – тихо сказала я.

– Точно?

Я посмотрела на трупы, которые лежали по коридору, и поняла, что убила их. Я не могла позволить эмоциям снова взять верх над собой, но в тот момент, когда я осознала, что убила человека… мне еще не было так плохо. И воспоминания начали возвращаться, и жуткая боль охватила все мое тело, и в душе мне хотелось умереть. Но я видела, что нужна своей команде. У меня сильно дрожали руки, и дышать было сложно; нервы и вовсе сдали, хотелось плакать, кричать, но остальным не на кого было положиться. Я подползла к Е.Б. и быстро осмотрела ее рану.

– Собрались и меня слушаем. Пуля еще внутри, надо ее достать срочно, она потеряла много крови, и уже пошло заражение. В.Б., относите ее в кабинет, Вадя, иди за обезболивающим, иглой… ты знаешь, что нужно.

– Но я не умею доставать пули.

– Значит, это сделаю я. А. А., – я посмотрела на его напуганный взгляд и попыталась растормошить, – позовите А.Б. и уберите здесь все. Прошу, я одна не разгребу, надо действовать оперативно и быстро.

Когда все разошлись, я спокойно встала с колен, но идти не могла; я не могла заставить себя сделать и шаг, меня будто сковали. Я с разворота правым кулаком ударила стену и пробила гипсокартон, потом еще один удар, но уже по окну, оно с треском раскололось, оставив пару порезов на руке. Я стояла и била стену, была не в силах остановиться, и каждый удар отдавал импульс всему телу. Меня остановила только мысль о том, что там внизу лежит Е.Б., которая может умереть. По пути я набрала номер телефона дяди, услышав гудки, я сделала еще пару глубоких вдохов, чтобы не было слышно моего надрывного голоса.

– Женя, ты нужен мне.

– Адриана? Что случилось?

– Можешь приехать?

– Я на работе, давай наберу твоей маме или отцу.

– Нет, Жень, это важно. Прошу, ты очень нужен мне. Пожалуйста, приезжай, – умоляла я его.

– Я буду через 40 минут, – ответил он и положил трубку.

Я спустилась и спокойно зашла в кабинет.

– Все готово? – я увидела, что Е.Б. положили на стол, рядом лежали препараты, шприцы, иголка и медицинские нитки.

– Ты справишься? – спросил В.Б.

– А кто-то умеет доставать пулю и зашивать? – Я не дождалась ответа и, помыв руки, приступила к работе. – В.Б., идите на второй этаж и помогите А.А. с А.Б.

– Я не нужен здесь?

– Если я прошу, значит, так надо, выполняй мои поручения.

Я разорвала штаны Е.Б. и промыла рану, вколов ей предварительно обезболивающего.

– Как думаешь, она глубоко? – спросила я у Влада. Я прощупала место, где остался след от пули, проверяя, нет ли перелома.

– Нет, судя по ране, то где-то возле кости, – предположил он.

– И как достать?

– Резать.

Я взяла скальпель в руку и сделала большой надрез; кровь хлынула ручьем, но Влад быстро сориентировался. Е.Б. не издавала ни звука, чтобы не мешать и не сбивать меня. Казалось, что я знаю, что делаю, но, по сути, я абсолютно не ведала, что творила. Я никогда не хотела быть врачом, не имела дела с медициной и боялась нести ответственность за жизнь человека. Я жутко волновалась, но руки не тряслись, и я контролировала каждый свой шаг, каждый вздох, каждую секунду… Когда я нащупала пулю, то надо было решить, что делать теперь.

– Я могу вытащить ее пальцами?

– Это опасно, но у тебя нет времени на то, чтобы вытаскивать руку, потом щипцами снова находить пулю, тем более, ты можешь ее случайно сдвинуть. Так что действуй сейчас.

Е.Б. лежала в полуобморочном состоянии, но дышала, что меня обнадеживало.

– Вы только держитесь, я все сделаю, только будьте с нами, – говорила я ей, а сама готова была упасть от ужаса.

Я достаточно быстро доделала все: зашила рану, снова обработала ее, перевязала ногу и плюхнулась на стул.

– Это было потрясающе.

– Не говори ничего.

– Она жива только благодаря тебе, Адрин.

– Из-за меня она сейчас здесь лежит.

– Все хорошо, – я услышала слабый голос Е.Б. и почувствовала тепло ее рук, когда она прикоснулась ко мне. – Спасибо, я знаю, как тебе было страшно делать это.

– Молчите, вы потеряли слишком много крови, вам нельзя напрягаться.

– И что сейчас делаем? – спросил Влад, составляя план.

– Сейчас приедет мой дядя и отвезет нас в частный дом. Бабушка уехала, и там пусто, так что у нас будет время продумать дальнейшие действия. Тем более, Е.Б. надо капельницу поставить, привести ее в чувства… Нам нужно время.

– Как ты? – Он хотел положить руку мне на плечо, но я отошла, не дав прикоснуться.

– Все нормально, – соврала я.

– Я про убийство.

Я не успела ответить, увидела знакомую машину дяди и побежала ему навстречу.

– Что стряслось? – обеспокоенный, запыхавшийся, он схватил меня за руки.

– Я все объясню позже, тебе придется просто послушать меня. Я не знаю, как буду объясняться, – я показала на окно, в котором были видны Е.Б. и Влад, – просто отвези нас в Баганашыл. Мне не к кому больше обратиться и некуда идти.

– Что с ней?

– Не сейчас. Давай быстрей уедем, – поторопила я Женю. Мы положили ее на задние сидения, и я примостилась рядом. В.Б. сел впереди, а Влад поместился в багажнике.

– Тебе придется все рассказать.

– Я понимаю. И спасибо.

– Пока не за что.

Сделав дома самодельную капельницу, я уложила Е.Б. на диван, и она быстро уснула. Женя сидел с моим парнем на кухне, а учитель физики курил на улице. Я вышла к нему, и мы закурили вместе.

– Держишься? – спросил он.

– С трудом.

– Что будем дальше делать?

– Ждать.

– Кого или чего? – В.Б. выкинул бычок в снег, а я вытащила из пачки еще одну сигарету.

– Мне нужно время, хотя бы чуть-чуть. Просто чтобы прийти в себя и начать мыслить трезво. Мы не можем ничего сейчас сделать, а я не могу ничего предпринимать в данный момент, – я почувствовала вибрацию в кармане и, вытащив телефон, увидела входящий от мамы.

– Где ты?

– Я не приду.

– Как так?

– У меня дела, мам.

– То есть, проблемы. Верно?

– Да, но я все решу, обещаю.

– Он выгонит тебя из дома, если ты сегодня не приедешь.

– Я заеду за вещами завтра, – холодно и неприступно ответила я и положила трубку, но вот ощущение было такое, будто меня предали. Я потеряла самое главное, что у меня было, и в этом виновата была исключительно я сама.

– Что случилось? – увидев мое побледневшее лицо, забеспокоился В.Б.

– Просто родной отец вышвырнул меня из дома, но никто не заступился. Почему? – сорвалась я. – Почему я стараюсь делать все правильно, не причинять никому боль, бороться за нас всех, а они даже не пытаются понять меня? Почему я спасаю жизнь человеку, стою здесь и думаю, как все разрешить, чтобы никто не пострадал, а он выгоняет меня? Им не понять меня, я и не прошу этого, но они должны меня любить, ведь они мои родители, они должны принимать и терпеть меня, а не выкидывать, – я кричала во весь голос и ломала сухие ветки, поджигая их и кидая во все стороны. – Почему только я должна сражаться за семью? Ведь я защищаю их, я так боюсь все потерять. Я делала все последние два месяца, чтобы сохранить нашу семью, но они сами вычеркнули меня из нее, – я «рвала и метала», кричала и ломала все, что попадалось мне под руку.

– Остановите ее кто-нибудь? – Женя выбежал на улицу, вытаращив глаза, непонимающе смотря на В.Б., который просто стоял на крыльце, глядя на весь беспорядок со спокойным выражением лица.

– Не нужно, – перегородил он дорогу дяде. – У нее сильнейший эмоциональный всплеск: черт побери, она сегодня убила человека, защищая Е. Б. Жень, я знаю, что тяжело это принять, но не делай поспешных выводов. У нее не было другого выбора, правда… не было. Она поступила абсолютно правильно и знает об этом, и не жалеет о содеянном, но внутри ее еще долго будет грызть мысль о том, что она убийца. Ей сейчас тяжело, времена наступили нелегкие, и постарайся не осуждать Адриану. Если она обратилась к тебе за помощью, значит, доверяет тебе, а это многого стоит, поверь уж мне.

– И что же дальше?

– Добро пожаловать в команду, – В.Б. улыбнулся и пожал руку дяде.

Глава 9

Я проснулась на мягкой кровати, рядом лежал Владя, дремал, а рука его слегка приобнимала меня. Я посмотрела на часы; видимо, я проспала пару часов. Силы так и не вернулись, я была разбита и утомлена, и так сильно кололо сердце, оно билось очень медленно, но я смогла справиться и быстро привыкнуть к такому состоянию. Я шла, шатаясь, держалась за стенку; первый раз в жизни я чувствовала полную пустоту в душе. Я присела на диван, где лежал Е.Б.; она открыла глаза, как только поняла, что кто-то появился рядом.

– Разбудила?

– Нет, Адри, – она взяла меня за руку, и я помогла ей привстать.

– Как нога?

– Лучше, я думаю. Я не буду спрашивать о твоем самочувствии, вижу, как тебе плохо. Но я так благодарна тебе за то, что ты спасла мне жизнь, – Е.Б. заплакала, и я обняла ее.

– А как иначе? Я даже не задумывалась. О таком не размышляют, такие решения не обсуждаются, за такое не надо благодарить.

– Я постараюсь оправдать твое доверие.

– Не надо. Вы просто не бросайте меня. Я не справлюсь одна. Я знаю, что прошу о многом, но, умоляю, только не уходите, – я еще крепче ухватилась за своего учителя.

– Все будет хорошо. Мы же вместе и, значит, справимся со всеми трудностями.

Я сделала перевязку, нога выглядела неплохо, и через пару дней Е.Б. могла бы уже ходить. Я зашла на кухню, В.Б. пил в одиночку виски.

– Примешь еще одного? – спросила я, беря стакан.

– Конечно, – он налил мне грамм 200, и я залпом выпила все содержимое стакана.

– Твой план – напиться?

– Мне кажется, это твой план, – пошутил он.

– Где Женя?

– Уснул в спальне. Я рассказал ему про тебя.

– Хорошо. И как он отреагировал?

– Все будет хорошо. Что с Е.Б.? Она сможет сражаться?

– Если мы переживем эту ночь, то боя не будет.

– Это как? – Мы оба выпили еще по стакану, и я продолжила свою мысль. – Если они не нападут в ближайшие дня два, то у нас будет время для подготовки. И я думаю, что оно у нас будет. Сегодня всю ночь будем дежурить, завтра тоже. А потом будет видно. Как только Е.Б. более-менее восстановится, начнем тренировки. А сейчас иди спать, я подежурю первая. Заберешь с собой бутылку?

– Тебе, я думаю, это нужнее.

С того момента, как я изменилась, я стала ненавидеть оставаться наедине с собой, потому что мысли и эмоции захлестывали меня, вгоняли в транс, из которого я не хотела выходить, но именно с того дня я стала все чаще проводить время одна.

– Почему ты здесь одна? – спросил Влад, зевая, до конца еще не проснувшись. Я вздрогнула от неожиданности; он вытащил меня из очередной моей бредовой мысли.

– Я отправила В.Б. спать. Но нужно, чтобы кто-то остался.

– Теперь это буду я.

– Нет, я не пойду спать, не могу. Я закрываю глаза и вижу перед собой себя же всю в крови, а рядом гора трупов, – я села на колени к своему парню и поцеловала его в нос. – Ты же хочешь этого, – я расстегнула пару пуговиц на его рубашке.

– Ты пьяна.

– Значит, я мыслю более адекватно.

– Как это понимать? – Он сильно сжал меня в своих объятиях, не давая мне и пошевеливаться.

– Ты понял. Мне так плохо, – я вырвалась из его хватки и, поддавшись вперед, прижалась к Владу. Наши губы соприкоснулись, и я была более чем настойчива.

– Нет. Мы не будем делать этого. Пойми, я люблю тебя и не собираюсь «пользоваться случаем».

Я пожала плечами и, ничего не сказав, вышла на улицу, взяв с собой бутылку, в которой оставалось совсем немного виски, буквально на пару глотков. Я села на заснеженную, промерзлую скамейку и посмотрела на небо: звезд не было видно, и все было таким черным, неприятно темным. Я кинула бутылку в кирпичную стену, и она вдребезги разбилась. Удобно пристроившись на деревянном стуле, сон быстро забрал меня в свою чарующую страну.

Вот только сны эти не всегда сказочные и прекрасные, как все говорят, не всегда мы видим то, о чем мечтаем, порой смерть и хаос несет в себе обычный сон. И порождает он этот хаос в тебе самом. И когда теряешь связь с реальным миром, то почти невозможно вернуться назад, ведь ты уверен, что настоящее перед тобой. Показывает ли сон будущее? Не думаю. Это всего лишь наша интуиция, которая имеет место быть в нашем сознании. Где-то глубоко мы знаем свое будущее, только добраться до этой глубины с помощью науки и исследований нельзя. Мы все всегда усложняем, я это не раз еще скажу, и мы привыкли к сложностям, а когда нет этих преград, то мы запинаемся и падаем, потому что видим обман и подвох там, где его нет.

И порой мы не в силах сами выйти из сна, потому он бывает настолько жизненным, настолько сильным и властным. Вот и в этот раз я сама бы не выкарабкалась. Я открыла глаза, а надо мной стоял Влад, вспотевший и исцарапанный, глаза были широко раскрыты, и он не мог отдышаться.

– Что с тобой? – спросила я, еще толком не понимая, что случилось, и где я.

– Со мной? Адриана, что с тобой? Я вышел на улицу минут через 15, чтобы изви… объяс… А ты… ты горела и плакала и… – он перевел дыхание и продолжил. – Я хотел подойти к тебе, но вокруг было такое мощное «поле», меня отбросило в сторону, – он показал на шершавую стену дома и на царапины. – Ты вся дергалась и что-то повторяла. Нет, не что-то, ты говорила: «Я же не убийца». Теперь я понимаю, что с тобой творится. Я до этого момента вообще не хотел думать о том, кто ты и что можешь делать… что сделала, а сейчас я вижу, что ты сильно переживаешь из-за того убийства. Но я хочу сказать, как бы ты ни менялась, что бы ни происходило, мы не позволим тебе потерять себя. Я только сейчас понял, как сложно тебе приходиться, раньше просто не хотел это признавать.

– Обними меня, это все, что мне сейчас нужно, прошу, просто сядь рядом и обними.

Мы так до самого рассвета просидели вдвоем; его объятие, его присутствие стали для меня спасением, но я осознавала, что все эти чувства и эмоции будут лишь мешать мне, и что сила такого рода и ответственность, возложенная на мою личность, требуют полной отдачи. Но в тот момент я об этом не думала; я просто сидела, он крепко прижимал меня к себе и согревал своим теплом, я слышала, как бьется его сердце, и мне было лучше… правда лучше.

– Ох… вы что тут делаете? – испугался Женя от неожиданности, выйдя на крыльцо. – Вы тут всю ночь просидели?

– Нет, часа три, наверное… – ответила я и растормошила задремавшего Влада.

– Итак, Адрин, какой план? – потягиваясь, спросил дядя.

– Поезжай на работу, Е.Б. останется тут с кем-нибудь, думаю, с тобой, Вадь. А мы с В.Б. поедем в школу. Надо с А.А. и А.Б. поговорить и… Надо собирать людей для битвы. Я знаю о рисках и все такое, но вчетвером нам не выстоять.

– Вчетвером? А кто из нас выбыл?

– Женя, я не допущу тебя до войны. У тебя семья… дети… Я попросила твоей помощи, но это не значит, что ты в нашей команде, тебе это не надо. Ты не должен…

– Но я здесь, и я теперь пойду до конца.

– Поговорим потом, надо ехать. Влад, сделай перевязку Е.Б., когда она проснется.

Глава 10

Мы с В.Б. доехали до школы, но не перемолвились и словом. Напряжение между нами все росло, а виной тому было его молчание и мое недопонимание сути конфликта.

– Не надо меня осуждать, – остановилась я у ворот и заставила В.Б. обратить на себя внимание, – думаете, я не вижу, как ваше отношение ко мне поменялось. Думаете, я поступила неправильно? Я должна была так сделать, у меня не было другого выхода.

– Ты это сейчас мне говоришь или себе пытаешься что-то доказать?

– Так почему же вы со мной не разговариваете? Я правда не пониманию ничего, и эта накаленная атмосфера сильно меня раздражает, – отчаянно заявила я.

– А что ты ждешь от меня, что я должен сказать? Что все будет хорошо? Успокаивать тебя должен? Поддерживать? У тебя для этого вон полный дом! А я не собираюсь выслушивать твои жалобы, потому что нам в тысячу раз тяжелее. Ты уже приняла свою силу, так сказать, смирилась, но мы нет, и нам безумно сложно адаптироваться к новой жизни, так что перестань себя жалеть, и начнем бороться. Я не осуждаю тебя и никогда не буду; ты знаешь, что делаешь, и я верю в тебя, но тебе нельзя раскисать, потому что ты нужна людям! – Его речь была вроде бы и упрекающая, но вдохновляющая, он умел сказать так, что было непонятно, хорошо ли он о тебе отзывается или наоборот.

– Ты прав, я дала слабину в самом начале.

– Я слышал ваш разговор с Евгением.

– Так вот в чем дело… В.Б., пойми, я не имела в виду, что готова отправить вас на смерть, и я сделаю все для вашей же безопасности, и вчера я это доказала, что я за вас горой, но он…

– Семья…

– Я… – я не знала, что сказать, потому что и сама не была уверена в ответе.

– Он – семья по крови. Все правильно, так и должно быть. – Он пожал плечами и ускорил свой шаг, быстро оторвавшись от меня.

– В.Б., – окликнула я его, но учитель физики уже скрылся в коридоре.

Когда я поднималась наверх к А.Б., я встретила Еву; заметив меня, она подошла и, схватив за руку, мы отошли в сторону.

– Где моя мама?

– Ева, я все объясню.

– Не нужно мне твоих оправданий! – закричала она еще сильнее, сжав мою кисть.

– А мне твоих истерик.

– Что? – опешила она. – Да как ты смеешь? Мало того, что моя мама больше общается с тобой, и постоянно вы проводите время вместе, так теперь она и домой не приходит. Что за хрень? Что здесь творится? Почему она перестала быть частью нашей семьи, ужинать, ездить в магазины по выходным? Почему все свое время, будь оно свободным или нет, она проводит в твоей компании?! – Как бы искренне и жалостливо ни говорила Ева, я не видела ее настоящих эмоций, мне сложно было прочитать то, что она чувствовала, и, возможно, это было связано именно с ее взлетом в карьере модели. Этот весь пафос и наигранность затмевали в ней ее настоящий облик, и когда человек быстро становится знаменитым, то звездная болезнь одерживает верх, и это абсолютно нормально, такова сущность человека, тем более подростка.